Загадочные вибрации, Боуи, Фрида Кало и казаки

  Утро 7 августа встретило нас уже привычным, радостным, наколдованным солнцем и предвкушением новых открытий. Парадное вечернее Платье Номер Три я пока оставила мирно спать в чемодане под охраной верных котов — его звездный час должен был наступить позже, перед вечерним выходом. А для утренней прогулки требовалось что-то легкое и удобное, ведь наш книжный азарт разгорелся с новой силой. На мне были мои привычные шорты и лёгкая рубашка — самый практичный наряд для долгих пеших поисков в столичный зной. Мы твердо решили посвятить это утро детальному исследованию нашего района и во что бы то ни стало отыскать в лабиринтах московских переулков хорошую, настоящую букинистику. Ту, где книги не прячут за музейными стеклами, а позволяют брать в руки, листать и вдыхать этот неповторимый аромат старой бумаги.
  Выйдя из нашего Большого Гнездниковского переулка, мы углубились в тихий, сонный и удивительно атмосферный лабиринт улиц старой купеческой Москвы. Путь наш лежал по Леонтьевскому переулку в сторону монументального здания ТАСС. Шаг за шагом мы замечали, что этот район живет своей, совершенно особой, закрытой и очень дорогой жизнью. Вокруг то и дело мелькали государственные флаги и строгие вывески посольств самых разных стран, расположившихся в роскошных старинных особняках. Вот по левой стороне выросло величественное здание Посольства Азербайджана, а в соседних переулках прятались представительства других государств — Мьянмы, Греции, Катара.
  И тут меня осенило! Пазл в моей голове мгновенно сложился. Мы ведь до этого так и не поняли, откуда в глухом ночном переулке у круглосуточной «Магнолии» беззвучно появились те пять роскошных восточных силуэтов. Теперь все стало ясно: это были жены какого-то богатейшего посла или арабского шейха, приехавшего, скажем, из Катара или Саудовской Аравии, чья строго охраняемая резиденция находилась как раз в одном из этих дипломатических кварталов. Именно поэтому они шли в своих изумительных, баснословно дорогих черных абайях и никабах.
  Прямо напротив азербайджанского посольства наши поиски букинистики наконец-таки увенчались успехом — мы обнаружили огромный, многообещающий книжный магазин. Сквозь стеклянные витрины было отчетливо видно, что внутри скрывается настоящий рай для книжников: ровные ряды полок, стопки редких изданий, которые можно было свободно брать, стоять и рассматривать. Сердце радостно забилось, я уже приготовилась нырнуть в этот бумажный океан... как вдруг мы уперлись в наглухо закрытую дверь. На ней сиротливо белела табличка, которая разбила все наши надежды вдребезги: «Магазин закрыт. В отпуске до 18 августа».
  Это было ужасно досадно! Увидеть такое книжное изобилие в самом сердце Москвы и поцеловать замок из-за банального летнего отпуска — настоящая катастрофа для заядлого коллекционера. Нас окутала волна легкого разочарования, но сдаваться мы не собирались.
  Мы продолжили плутать по переулочкам, с интересом разглядывая местную изящную жизнь. Помимо посольств, этот район оказался буквально перенасыщен индустрией красоты — вывески элитных салонов красоты мелькали чуть ли не на каждом шагу. Я тогда еще подумала: какое забавное совпадение — целая куча дорогущих бьюти-студий в районе, где живут восточные женщины из гарема, роскошную красоту которых по законам их веры могут видеть только законные мужья! Кроме этих салонов и парочки стоматологий в переулках, кажется, больше ничего и не было.Нагулявшись, мы заглянули в уютную местную кофейню.
 И тут нас ждал потрясающий визуальный сюрприз: на стене кафе висел очень интересно написанный портрет, в котором я с первого взгляда узнала великого Дэвида Боуи — того самого легендарного рок-исполнителя с таинственными, разноцветными глазами, который когда-то так завораживающе сыграл утонченного вампира в паре с Катрин Денёв в фильме «Голод». Лена его не знала, и я с удовольствием, прямо за чашкой ароматного кофе, рассказала ей, кто это такой.
  Но Боуи был не единственным украшением этого заведения. Рядом, в большом холле кафе, на всеобщее обозрение были выставлены потрясающие сапоги ручной работы — те самые крутые, стильные казаки в ковбойском стиле. Глядя на них, я мгновенно вспомнила нашу прошлую поездку в Санкт-Петербург. Мы тогда зашли в один классный магазин, где на полках красовались шикарные казаки ручной работы за тридцать пять тысяч рублей, а на вешалке я присмотрела отличнейшее платье за тринадцать тысяч. Оно мне так запало в душу, что я дважды приходила на него смотреть, и оно мне даже снилось! Лена тогда еще настойчиво мне советовала: «Вот к этому платью тебе обязательно нужны те казаки за тридцать пять тысяч!». Сапоги я покупать не стала, а вот платье всё-таки приобрела.
  Каково же было мое изумление, когда утром я разложила покупку на доске и принялась гладить... На бирке-то гордо значился солидный бренд «Mustang», но при ближайшем рассмотрении там обнаружилась такая дикая куча косяков, неровных швов и кривых вытачек, платье было настолько ужасно сшито, что я мгновенно разгадала эту загадку.
 Стало предельно ясно, что в каком-то глухом подвале этот «шедевр» сотворили два молдавских модельера — Дульче и Габяну! Из-за такого вопиющего контрафакта нам прямо с утра тут же пришлось на автобусе и на метро экстренно мчаться в самый центр Петербурга, сдавать это платье и бегом возвращаться назад, потому что нас уже ждали родственники для поездки в Петергоф. Ох, это была уже та ещё поездочка!
  Вспомнив эту забавную питерскую историю под взглядом Дэвида Боуи, я даже не стала спрашивать, сколько стоят выставленные в холле казаки. Наверное, столько же, сколько моя верная машина Chevrolet Lanos, а то и гораздо дороже!
  В этот раз мы решили поберечь силы и не дошли ни до Нового, ни до Старого Арбата. Развернувшись у здания ТАСС, мы повернули назад на базу — в наш Большой Гнездниковский переулок. Но вместо того чтобы подняться в квартиру, мы спустились под землю, в прохладный подвал нашего любимого «Фаланстера». И стоило мне оказаться среди этих бесконечных книжных стеллажей, как я внезапно замерла. Тело прошила странная, едва уловимая дрожь. Физически, всем своим существом я снова отчетливо ощутила эти непонятные, магнетические подземные вибрации и глухие, ритмичные толчки, шедшие откуда-то из самых недр земли, которые буквально выталкивали меня наружу. Чтобы в полной мере описать эти удивительные колебания московской почвы и понять, как я их уловила, мне просто необходимо на секунду остановиться, сделать небольшое отступление и рассказать немного обо мне и о моей вестибулярке.
  Мой вестибулярный аппарат — это нечто совершенно особенное, с чем мне приходится сосуществовать всю свою жизнь. В любом общественном транспорте я чувствую себя комфортно и спокойно только в одном-единственном случае — когда сама сижу за рулём. Но поскольку в рейсовом автобусе занять место водителя мне никто не разрешит, каждая такая поездка превращается в настоящее мучение. Начинается сильнейшее головокружение и дурнота, и мне остаётся лишь спасаться проверенным способом: я могу смотреть только в окно вперёд и чуть вбок, неотрывно следя за набегающими по ходу движения предметами — будь то сплошные стволы деревьев в лесу, здания или сама дорога. Только так, улавливая общую траекторию, организму становится немного полегче. Видя, как другие пассажиры в это время спокойно залипают в экраны телефонов или увлечённо читают книги, я всегда им отчаянно завидую. Стоит мне в движении бросить взгляд хотя бы на пару печатных букв, как всё вокруг мгновенно плывёт. Начинается такая качка, какая бывает у людей на пароходе во время сильного шторма.
  Раньше, прилетая или приезжая в какой-нибудь город, я свято верила, что эти отголоски качки — банальное следствие дороги. Скажем, если я еду на поезде, то потом ещё целую неделю под моими ногами натурально шатается земля. После самолёта этот эффект проходит чуть быстрее, но симптомы всё равно остаются странными. В прошлые поездки, например, в Санкт-Петербург, или сейчас, уже в Москве, стоило мне зайти помыться в ванну, как пол под ногами внезапно делал резкий «бабах!», и вся комната буквально подлетала вверх. Чтобы не потерять равновесие, мне приходилось судорожно хвататься за стену. Я искренне списывала это на фантомные последствия перелёта или поездки в метро.
  И только сейчас, в этой московской поездке, догадка наконец осенила меня, а искусственный интеллект, к которому я обратилась с вопросом, полностью подтвердил мою теорию. Разгадка оказалась одновременно простой и грандиозной: под городом, прямо под нашим домом номер 10 в Большом Гнездниковском переулке, располагается гигантский транспортный узел, объединяющий сразу несколько оживленных станций метро — «Пушкинскую», «Тверскую» и «Чеховскую». Моя сверхчувствительная вестибулярка работала как тончайший природный сейсмограф. Практически каждую минуту глубоко внизу тяжеленные многотонные составы подлетали к платформам, с силой тормозили, а затем с ревом разгонялись, уходя дальше в тоннель. Находясь в подвале «Фаланстера», я улавливала физические вибрации и толчки этой невидимой колоссальной машины, которые ритмично сотрясали толщу земли и буквально выталкивали меня на поверхность.
  Смирившись с тем, что качать меня в этом книжном подвале не перестанет, мы с Леной наконец-таки сосредоточились на полках. Тем более что «Фаланстер» оказался невероятным, огромным бумажным океаном — здесь было представлено просто колоссальное количество самых разных разделов и тематических полок. Была бы наша воля, мы бы, наверное, провели здесь вечность! У нас обеих есть одна общая, непреодолимая страсть — мы фанатично любим покупать и читать именно бумажные книги. Это какое-то совершенно неимоверное, завораживающее волшебство: держать книгу в руках, тактильно ощущать вес её переплёта, вдыхать неповторимый аромат типографской краски и старой бумаги, бережно перелистывая страницу за страницей. Никакие современные электронные гаджеты никогда не заменят этого живого чувства.
  Москва всё-таки вознаградила нас за утренние мытарства и закрытые двери букинистов. Я с азартом погрузилась в коробки и стеллажи с букинистикой и в итоге выбрала себе целую стопку — пять или шесть заветных томов. Одну из этих книг я, к слову, уже успела прочитать позже: она мне не очень зашла, но я искренне надеюсь, что остальные экземпляры из этой стопки оставят куда более глубокие впечатления. Лена тоже без дела не стояла. Ей безумно нравится всё мексиканское, чилийское и вообще латиноамериканское, а её главной литературной привязанностью всегда был завораживающий магический реализм. В «Фаланстере» она отвела душу по полной программе, набрав себе внушительную стопку шикарной художественной литературы в этом любимом стиле, и сияла от абсолютного счастья.
  Но главным сокровищем этого подвала для меня стала совсем другая находка, попавшаяся мне уже за пределами букинистических рядов, в которые мы заходили несколько раз. Внезапно мой взгляд упал на потрясающе красивую, увесистую и очень толстую книгу, с обложки которой на меня смотрел знаменитый, пронзительный портрет Фриды Кало. Я замерла от восторга. Я безгранично обожаю эту великую мексиканскую художницу, этого невероятного человека с феноменальной силой воли и безумно сложным, трагическим, но ослепительно ярким жизненным путём. С Фридой у меня вообще связана своя личная история. Когда в начале двухтысячных годов на экраны вышел знаменитый художественный фильм о её жизни, я очень хотела попасть на премьеру в кинотеатр. Но из-за нелепого стечения обстоятельств и чужой скупости (мне тогда просто заявили, что билеты слишком дорогие, и даже не дали вставить слово, что я вполне могу заплатить за себя сама), на тот сеанс я так и не попала. Легендарную, долгую двухчасовую картину я посмотрела лишь спустя несколько лет, пересматривала её потом не раз и осталась в абсолютном, звенящем восторге. А позже мы с Леной уже у себя в Калининграде, в зале, где транслируют онлайн-спектакли и где мы под Новый год смотрели «Щелкунчика», специально ходили на большой документальный фильм о Фриде. Он тоже шёл очень долго, оставил массу глубоких впечатлений, но всё же не смог так заворожить меня, как та старая художественная кинолента.
  И надо же было такому случиться, что именно здесь, под землей в Москве, я увидела эту потрясающую книгу. Томик был наглухо запечатан в прозрачную плёнку, так что полистать его прямо в магазине было невозможно, но я тут же залезла в интернет и погуглила, что внутри скрывается множество великолепных иллюстраций её картин. Моя художественная душа просто не могла пройти мимо. И именно под непрекращающиеся подземные вибрации гигантского московского узла метро я медленно шла из последнего зала этого магазина. Меня ощутимо покачивало, словно на палубе идущего по волнам парохода, а я бережно держала в руках и изо всех сил прижимала к груди эту заветную, ещё пахнущую тайной книгу. Я её приобрела и вот теперь, дома, увлечённо читаю, искренне сочувствуя тяжёлой судьбе Фриды, наслаждаясь каждым словом и бесконечно восхищаясь феноменальной силой этой великой женщины.
  Довольные, счастливые и нагруженные заветными бумажными сокровищами, мы с Леной наконец поднялись наверх, в нашу квартиру. Пришло время немного передохнуть, ведь бурная утренняя часть дня подошла к концу. Я подошла к чемодану под охраной верных котов, щёлкнула кодовым замком и бережно достала его — Платье Номер Три, которому суждено было сделать этот московский вечер абсолютно незабываемым...

07.09.2026 г.