Папина и мамина

Раиска любила ходить в гости к бабушке. Вдоволь наигравшись с детьми в её дворе, она вошла в подсобку бабушки. За время ее  отсутствия в ней ничего не изменилось, только глиняных горшочков стало больше.
 Бабушки почему-то в доме не было. Девочка от нечего делать стала заглядывать в горшочки: все они были полны отстаивающим молоком.
Крошке вдруг захотелось кислого молока. Она выдвинула ящик тумбочки, взяла ложку и запустила ее в горшочек. Ложка обволоклась толстым слоем сметаны. 
Раиска не любила сметану. И теперь, держа ее на ложке, размышляла, что с ней делать. Вдруг преогромная капля кисловатой сметаны шлепнулась в ведро с водой, что стояла рядом с горшочками. Брызги воды защекотали лицо девочке,  вода же стала окрашиваться в белый цвет. Крошке стало так интересно и так смешно, что она резко запустила ложку со  слоем сметаны в ведро.
Брызги снова разлетелись во все стороны, намочили девочке одежду и лицо. А вода в ведре стала ещё белее.
Удивляясь тому, как, словно по волшебству, прозрачная вода превращалась в «молоко», маленькая Раиска стала снимать с горшков сметану и размешивать с водой: «Вот теперь можно сколько-угодно кипятить молоко. А то у бабушки вскипяченного молока нет…»
 Увлеченная игрой, она даже не заметила, как вернулась бабушка.
– Раисат! Это ты что ли,  моя ласточка?
– Да, это я, бабушка, – обняла она старушку, – я  наполнила твое ведро молоком. Вот оно, смотри!
Увидев запачканный сметаной пол, разбросанные крышки, старушка тихо вскрикнула:
– Раисат, внученька, что же ты наделала?
– Ничего, бабушка. У тебя стало много молока…
– Как это «стало»?
– Я сделала.
– Как ты «сделала»? Ты же – не корова…
– А я по-волшебному….
– Какой ужас… Ты же весь пол испачкала. И  сметану испортила. Побить тебя теперь?
У перепуганной Раиски из рук выпала ложка.  Сметана, что обволакивала ложку, еще больше разбрызгала пол. А девочка, ожидавшая похвалу, потеряла дар речи.
– Ласточка моя, сколько раз я говорила тебе, чтобы ты не трогала ничего без моего разрешения? 
– Бабушка, у тебя же не было сладкого вкусного-превкусного молока…
–  Ах, Раиска, Раиска, я же не за горами была,  моя ласточка, а на  огороде. Надо же было меня позвать, раз ты хотела сладкого вкусного-превкусного молока, – покачала головой старушка, доставая из холодильника кастрюльку с молоком. – Ах, Раиска, Раиска, стоит мне лишь на часок выйти из дома, так ты или что-то сломаешь, или натворишь такое, что глаза вылезут.
Раиска, не привыкшая к порицаниям, стала всхлипывать:
– Бабушка, ты на меня кричишь…Ты – нехорошая…. И сметана у тебя нехорошая. И молоко, и дом…
 Старушка усмехнулась и принялась чистить пол, а внучка незаметно выскользнула за дверь.
 Смеркалось. На чистом небосклоне появлялись звезды. Тоненький месяц, похожий на кубачинский браслет, слабо освещал окрестность. Над горным хребтом постепенно исчезала вечерняя заря.
 Девочка направилась по тропинке, ведущей к родительскому дому. Глядя на угрюмые в сумерках склоны, девочка остановилась и на минуту задумалась: «Уйти к маме, или нет? Наш дом далеко. Уже темно. А вдруг шайтаны придут...» 
Вспомнив, что бабушка ее поругала, девочка решительно шагнула вперёд: «Нет, бабушка, я у тебя  не останусь.  У тебя  брусники нет, черники нет, даже смородины нет», – шепча про себя, девочка боязливо спускалась по тропинке.
 Вдруг чабанская овчарка с укороченными ушами преградила ей путь.
– Гав! Гав! – девочке показалось, что собака спрашивает её: «Куда ты идешь в столь позднее время?»
– Не скажу. Ты тоже – нехорошая собака! И уши у тебя нехорошие, и глаза. Уходи с дороги!
 – Гав! Гав! – Раиска поняла, что собака не собирается уходить с пути.
 – Уходи отсюда! Уходи, бессовестная! – девочка, пятясь назад, на ощупь стала искать на земле гравий.
 Раиске  показалось, что собака ждёт, ожидая, что она  сделает.
– Так ты не уходишь?
– Гав! Гав!  – вновь залаяла овчарка.
– Тогда я скажу папе, чтобы он тебя наказал…
– Гав! Гав!  –  не унималась собака.
– У моего папы есть ружье, он тебя застрелит…
К несчастью девочки, собака ничуть не испугалась. Она села на задние лапы и стала наблюдать за незнакомой упрямой крошкой. Раисат  взяла комок земли и бросила его в морду собаки. Овчарка сердито прорычала и стала приближаться к девочке.
Раиска задрожала от страха и зарыдала во весь голос:
– Бабушка! А-а-а!
А глуховатая старушка, не на шутку перепуганная исчезновением внучки,  бегала от дома к дома в её поисках. Её соседи, отужинав, отдыхали: кто смотрел телевизор, кто обсуждал свои житейские проблемы. И никто не слышал перепуганный плач девочки. 
Девочка, надеясь, что бабушка придет на помощь, отмахиваясь от собаки, и озиралась вокруг.
– Бабушка! А-а-а!
 Её истеричный плач донесся до студентки, недавно сошедшей с запоздалого автобуса. Оставив у ворот дома сумки, она побежала туда, откуда доносился детский плач. Девушка, кидаясь камнями, отогнала собаку и подняла девочку на руки:
– Ах ты, проказница, откуда ты такая взялась?
– Не знаю.
– А чья же ты девочка?
– Папина… и…  мамина, – сквозь слезы проговорила девочка.
  – Что же делать? К кому ее отвести? Ну, кто же они, эти папа и мама, потерявшие такую пухленькую, такую симпатичную дочку? – студентка в умилении потянула щечку Раиска.
 – Они меня не потеряли, а составили у бабушки, – поправила девочка.
– Райса-а-а-ат! О, Аллах, куда же она делась? – послышался зов испуганной  старушки Маннабы.
  – Бабушка! Я здесь! – девочка вырвалась из рук студентки. – Я здесь, бабушка. Я больше не убегу. Ты хорошая, – крошка обняла подбежавшую старушку.
  – О, Аллах, сколько же дворов я обегала в твоих поисках… Ой, моя ласточка, куда же ты собиралась, на ночь глядя? – слезы радости покатились по морщинистым щекам старушки.
 – К папе и маме, – немного успокоившись, проронила девочка. – Но я больше не убегу, бабушка. Ты – хорошая…. И сметана у тебя хорошая, и молоко.