Не стыдно тебе обманывать?

Услышав голос Райсатки, телята, привыкшие тому, что она поит их молоком из алюминиевой поилки, подбежали к окну. Будто жалуясь ей, они стали кричать «Му-у-у».
– Что случилось, лапочки мои? Вам скучно в этом темном и тесном хлеву? Да?
   Телята, словно понимая слова Раиски, прислушивались.
– Мои малютки, выходите-ка на солнце. Здесь теплее и веселее.
Весеннее солнце пригревало склоны гор. Но озорной вешний ветерок, дующий с ледниковых вершин, приносил прохладу.
Телята, которым не было и месяца от роду, ещё не умели щипать траву. Они, выйдя из тесного хлева и оказавшись на воле, стали резвиться под солнцем. Подняв хвосты, они, как дети, бегали наперегонки. То, упираясь передними ножками, они становились в угрожающую позу, будто собирались бодаться. То, поднявшись на задние ножки, подпрыгнув, пускались в беготню. То, принюхиваясь к придорожной траве, пробовали щипать её. То, удивляясь яркому солнечному свету и цветущему лугу, озирались вокруг.
Раисат и её соседка Хамис, позабыв о своих играх, с восторгом наблюдали за телятами.
Уставшие от долгого бега и запыхавшиеся телята, остановились в тени, чтобы передохнуть. Вдруг, откуда ни возьмись, пчелиный рой стал кружиться над телятами. Их назойливое жужжание и беспрестанное кружение перепугало телят. Они сломя голову пустились в бега.
Рой погнался за пятнистым телёнком. От жала, неожиданно выпущенного пчелой, Пятнистый встрепенулся, вздыбился и, как очумелый, понёсся по лощине. Вдруг теленок, нёсшийся, не разбирая дороги, провалился в овраг, образовавшийся после  ливней.
Раисат и Хамис, увидев, как провалился телёнок, перепугались и мигом спустились в овраг, стали тормошить телёнка.
– Пятнистый, вставай! Поднимайся, родненький! Ну, давай!
В овраге, в тени, было сыро и прохладно. Теленок, натерпевшийся страху, лежал, будто совсем не мог подняться.
– Пятнистый, мой хороший, вставай! Поднимайся же! Ну, давай! – взмолилась Раисат. – Если ты будешь вести себя плохо, я больше тебе молоко не дам. Вставай!
Теленок лежал, будто не слышал угрозы девочки. Он положил голову на бок, глубоко вздохнул и успокоился, будто тормошение девочки нисколько не беспокоило его.
– Ну, вставай же, мой маленький. Вставай! – вновь взмолилась Раисат, боясь, что мама поругает её за то, что без разрешения выгнала телят на волю. – Ну, Пятнистый, что с тобой случилось? Ты ногу сломал? Да? – взволновалась девочка.
Телёнок, не обращая внимания на волнение девочки, разогнулся, но опять лёг, будто говорил: «Не беспокой меня, я никуда не собираюсь сдвинуться».
Девочка по-своему поняла поведение телёнка: «Да, у бедного телёнка сломались ноги. Теперь Пятнистый не встанет никогда».
– Пятнистый, ты вправду не можешь встать? – спросила и Хамис.
Теленок жалобно промычал, отгоняя мух, мотнул головой.
– Ноги у тебя сильно болят? – участливо спросила Раисат.
Телёнок, еще не оправившийся после падения, грустно посмотрел на девочек. Раисат, глядя на телёнка, чуть не заплакала:
– Ну, вставай же, родной! Может, ты сможешь встать…
Хамис принесла тоненький прутик и стала хлестать телёнка.
– А ну-ка, вставай быстрее. Сейчас я посмотрю на тебя: встанешь ты или нет. Вставай!
– Ты что? Не бей его! У него ноги сломались. Если бы у него ноги не болели, он бы давно встал.
– Глупая ты, Раиска, когда телята соскальзывают с такой небольшой высоты, у них ноги не ломаются, – как взрослая стала рассуждать Хамис, – он сейчас встанет. Подожди-ка, я через минуту вернусь.
Хамис побежала домой, взяла ведро с водой и облила телёнка.
Полосатый вздрогнул от неожиданности, но, встряхнув с себя воду, опять улёгся.
– Видишь, я же тебе сказала, что у неё сломались ноги, – заплакала Раисат. – Хамис, давай, поднимем его на ноги.
Девочки, как муравьи, взялись за дело: одна – хвост, другая – за уши стали тянуть телёнка. А телёнок, хотя ему исполнился всего лишь месяц, был настолько тяжёл, что девочки,  не смогли сдвинуть  его с места. Он, не понимая, что с ним произошло и чего от него хотят эти упрямые девочки, выпучив глаза, озирался вокруг. Ему очень хотелось лежать здесь. Глинистое, влажное дно оврага приятно охлаждало его вспотевшее тело.
Раисат не знала, как сообщить маме о случившемся, в отчаянии она сорвала иван-чай, росший по краю оврага, и стала нервно вертеть его в руках. Вдруг верхушка растения коснулась внутреннего уха теленка. Полосатый вздрогнул от щекотки и сделал рывок, упираясь о землю передними ножками.
А девочку осенила мысль: «Пощекочу-ка я в ушах телёнка, может быть, он и встанет…» Она подошла поближе к телёнку и пощекотала иван-чаем в его ушах. Телёнок, мотая головой, точно так, как тогда, когда его ужалила пчела, внезапно вскочил и помчался по оврагу.
  Слёзы радости выступили на глазах у Раисат:
– Вот бессовестный… Столько времени лежал в овраге, будто ноги у него сломались… Смотри-ка, как он теперь бегает… Вот бессовестный… Пятнистый чертёнок! Не стыдно тебе всех обманывать?