Раиска рисует

Раиска любила ходить в гости к тёте, дарившей ей всяких гостинцев и игравшей с ней целыми часами.
Однажды тётя повела её с собой к соседям-родственникам. На третьей полке кухонного шкафа красовалась подделка натюрморта: она выставлена была так, что создавало впечатление, будто ваза с фруктами стоит прямо на полке. Фрукты на картине были так красочны и ярки, что казались свежими и только что сорванными и вымытыми.
У Раиски, глядя на них, слюнки потекли. Она, опасаясь, что хозяйка дома услышит, зашептала на ухо девушки:
– Тётя, я хочу персики и виноград.
– Раиска, такие фрукты не бывают в горах зимой, – прошептала она в ответ.
– А у них вон они, в вазе лежат, – девочка пальцем указала на натюрморт.
– Родненькая моя, они же нарисованные.
– Нет, тётя. Я же вижу. Их только что вымыли и поставили в вазу. На них даже капельки воды не обсохли.
– Раиска, мы в гостях. А дома, я дам  тебе   компот и из персиков, и из винограда.
– Тётя, попроси, пожалуйста, у них немного персиков. Хорошо?
За столом все засмеялись. Смутившаяся малышка уткнулась в подол тёти. А хозяйка дома, улыбаясь чему-то, вышла.
– Вот смотри, – девушка для убедительности подвела племянницу и дала потрогать картину.
Тем временем Халисат вернулась, открыла банки с персиками и виноградом, вытащила  фрукты в тарелки, налила в стаканы компот.
– Ещё как накормлю мою голубоглазую красавицу Раиску, – заговорила она. – Кто же это говорит, что виноград или персики зимой не бывают. Ещё как бывают! Ешь, моя хорошая, сколько хочешь.
Раиска, довольная щедростью родственницы, вернулась в дом тёти и села рисовать  фрукты, желая нарисовать их такими, какими видела в натюрморте. А тётя взялась за стирку.
Девочка, изрисовав каракулями один листок за другим, выбросила цветные карандаши и альбом.
– Тётя, у меня ни персики, ни виноград не получаются. Нарисуй, пожалуйста, их в мой альбом…
– Ой, моя лапочка, боюсь, что и у меня они не получатся такими красивыми, как на картине. К тому же я стираю, руки у меня мыльные.
Девочка нахмурилась, как будто лишилась чего-то  дорогого. Тёте стало жалко опечалившуюся племянницу. Она сполоснула и вытерла руки, села рисовать.
– Ну, не горюй, Раиска. Нарисую я тебе персики и виноград. Если они не получатся такими красивыми, как на той картине, не обижайся.
– Хорошо.
Учительница набросила эскиз фруктов и закрасила его. Раиска, не отрывая глаз,  смотрела, как быстро и ловко рисует тетя.
– Вот и всё. Ты довольна?
– Да! – девочка схватила альбом, поцеловала мамину сестру. – Тётя, нарисуй, пожалуйста, и такую вазу, как у родственников…
– Хорошо, – усмехнулась учительница своему упущению; «Мои фрукты ни на чём не лежат. Пространство на рисунке должно быть зримым». – Нарисую я тебе и вазу, а потом рисуй сама. Я буду стирать твою одежду. Хорошо?
Девочка согласилась.
Спешно дорисовав и вазу, учительница вновь взялась за стирку. А Раиска, сама того не замечая, высунула язык и стала водить карандашом по бумаге, поворачивая альбом то вправо, то влево. Она то хмурилась, то улыбалась, то увлечённо рисовала, то перечёркивала всё, что у неё получилось, но нарисовать изящный рисунок, какой ей хотелось сделать, не смогла. 
– Надо же такому случиться… Я хотела нарисовать кувшин, чтобы пойти за водой. А кувшин никак не хочет получиться. Тётя, нарисуй, пожалуйста, мне и кувшин.
– Так и быть. Нарисую я тебе и кувшин, с которым ты любишь ходить за водой...   Только потом не проси меня и рисуй сама.
Девушка срисовала кувшин, что стоял рядом. А Раиска с восторгом осмотрела рисунок:
–  Тётя! Ты – молодец!
– Я рада, что тебе рисунок понравился.
–  Мне рисунок очень понравился. – Девочка то наклоняла рисунок, то ставила его на стол. Ей хотелось, чтобы тетя ещё что-нибудь нарисовала, но просить её об этом крошке было стыдно. Наклоняя рисунок, девочка представила себе, как из кувшина выльется вода, если кувшин наклонить. Она взяла синий карандаш и провела прерывистые линии от носика кувшина и подбежала к маминой сестре.
– Тётя, смотри, из кувшина вода выливается! Нарисуй, пожалуйста, и тазик, а то вся вода выльется на пол.
Учительница, догадавшись, в чем дело, покачала головой, сполоснула руки и села рисовать. Девочка изумилась тому, как быстро «под выливающейся водой» появился тазик. Опасаясь, что мамина сестра опять уйдет стирать, девочка прижалась к ней.
– Тётя, а меня ты сможешь нарисовать?
– Ты же и так хороша, зачем тебя рисовать?
– Я хочу увидеть, какая я буду на рисунке.
– Раиска, ты хочешь, чтобы я весь вечер сидела и рисовала? Мне же стирать надо.
– Тётя, я честно-честно больше просить не буду, только нарисуй меня.
Учительница улыбнулась, потянула пухленькую щёчку племянницы.
– Пусть будет по-твоему. Только ты сама тоже учись рисовать.
– Хорошо!
– А если будешь просить других, ты сама рисовать не научишься.
 – Я честно-честно буду учиться…
– Ладно, я верю тебе. – Боясь, что создать «портрет» племянницы, не удастся, учительница осмотрела малышку и стала делать наброски.
К счастью, рисунок удался: с листочка улыбалась круглолицая светловолосая девочка с бантиком на  голове.
– Ну, как тебе твой портрет? Нравится?
– Ага! – девочка восхищённо посмотрела на свою тётю.
– А теперь рисуй и сама. Вот тебе яблоко и мандарин. Срисуй их в свой альбом. А если не захочешь – поешь. Только дай мне достирать  бельё и твою одежду. Уже ночь. Скоро спать пора.
Как только тётя отошла, Раиска вновь стала водить карандашами по бумаге. Но в её неумелых пухленьких ручонках карандаши скользили, линии получались не такими, какими хотелось бы. Яблоки и мандарины получились некрасивыми.
Девочка разлилась, отбросила альбом и поела фрукты. Девочке стало скучно, она стала смотреть в окно. На улице было темным-темно: уличные лампочки почему-то не светили. На многих окнах свет уже не горел. Раиску понемногу стало клонить ко сну. Она вернулась к столу, обвела свой «портрет» квадратиком и закрасила красным карандашом.
Закончив стирку, учительница подошла к  племяннице.
– Раиска, тебе не понравился твой «портрет»?
– Понравился.
– Тогда почему же ты его испортила.
– Я его не испортила, тётя. Просто Раиска хочет спать, поэтому я на неё накинула одеяло.