Волшебницей стану

– Мама, смотри, какие цветы я тебе принесла! – вбежала в коридор оживленная Раисат.
– Раиска, ласточка моя, мне приятно от того, что ты заботишься обо мне. Но распускающие цветы срывать нельзя. Это, доченька, грех. Разве тебе не жалко их, этих синеглазок, похожих на твои глаза?
– Мама, почему же это грех – срывать цветы?
– Потому что, моя ласточка, сорванные цветы долго не живут. Ты им сокращаешь жизнь.
– Мама, а те цветы, что не сорваны, они долго живут?
– Да, доченька. Они не только долго живут, но из их семян новой весной прорастают новые цветы. А сорвав цветы, ты не только сокращаешь им жизнь, но и не даешь образоваться семенам. А это значит, что ты губишь жизнь цветов будущих вёсен.
Девочке стало стыдно за свой поступок. Она спрятала букет за спину.
– Мам, за нашим домом, на склоне, было о-о-о-очень много цветов. Я собрала о-о-о-очень мало.
– Пойми же, моя хорошая, если о-о-о-очень много детей тоже сорвут столько же цветов, то на склоне ни одного цветочка не останется. Разве наши луга будут, как сейчас, красивы, если там не будет ни одного цветка? – боясь, что дочка со склона сорвётся, мать решила отучить её от привычки прогуливаться одной.
Девочка задумалась, представляя себе луга, где нет ни одного цветка.
–  Знаешь, мама, эти цветы хватит нам всем: и тебе, и мне, и Маисатке. А другим детям я не разрешу их срывать.
– Хорошо, моя умница, только в следующий раз без меня на склон не поднимайся. Ладно?
Девочка кивнула головой.
– Ты же, доченька, можешь сорваться со склона, поранить руки, поломать ноги. Тебе же очень больно будет…
– Хорошо, мама, в другой раз без тебя я на склон не поднимусь.
Неожиданно соседи позвали Цибац. Как только мама вышла, Раиска поставила цветы в вазу, стала любоваться ими. Девочке казалось, что цветы улыбаются, подмигивают ей.  Она долго сидела за столом, не в силах оторвать взгляда от синеглазок. А потом ей стало скучно. Она вышла на улицу.
За оградой распустились одуванчики. Девочка, глядя на их ярко-жёлтые головки, очень удивилась: «На склоне я таких цветов не видела. Оказывается, за нашей оградой тоже распускаются такие красивые цветы. Почему я не видела их раньше? И так много их здесь!»
Девочка сорвала один цветок и стала изучать его.
– Раиска, ласточка моя, я же тебе сказала, что нельзя срывать распускающиеся цветы. Наверное, и этому одуванчику ты сделала больно.
– Мама, разве цветам бывает больно?
– А как же. Если тебе оторвать ноги, тебе не будет больно?
– Будет.
– Представь себе, что у этих маленьких цветов ноги остались в земле, а тело ты сорвала. Значит, им тоже бывает больно. 
Вдруг со стебля одуванчика на руку девочка упала белая капля.
– Мама, смотри, у этого цветочка какая-то белая жидкость стекает. Что это?
– Раиска, если твой палец поранится, что же появится?
– Кровь.
– Представь себе, что у этих цветов бывает своя, белая, кровь. Ты нанесла рану цветку, вот и стекают белые капли.
– Мама, опять падают эти белые капли. Как теперь помочь цветку?
– Ему, доченька, уже ничем не поможешь. Не надо было срывать цветок. Одуванчики ведь украшают окрестность за нашей оградой. А зачем тебе надо было губить эту красоту?
– Что же мне с ним делать?
– Поставь его в воду.
Увидев, что стадо коров возвращается с пастбища, Цибац поспешила за вёдрами.
«Пока мама коров подоит, я вылечу одуванчик», – подумала девочка и побежала за бинтом. Но перевязывать стебель одуванчика было не так-то легко. То цветок падал из рук, то бинт.
– Я же умею перевязывать кукле ногу или руку. Почему же не получается перевязать ногу одуванчика? – недоумевала девочка.
– Мама, пожалуйста, помоги мне вылечить одуванчик, – взмолилась  Раисат, подбежав к матери, идущей с полными молоком вёдрами. – Идём!
– Я же сказала, доченька, что ему уже не поможешь. Ты же не волшебница, чтобы вылечивать одуванчики.  Если хочешь помочь, поставь его в воду.
Раиска поставила одуванчик в вазу, рядом с синеглазками. И подошла к матери.
– Мама, волшебники же всё умеют делать?
– Да, умеют.
Девочка подошла к окну и задумалась. «Когда я вырасту, буду волшебницей. И одуванчики вылечу, и синеглазки... И много-много игрушек создам. Я их всем подарю: и сестрёнке Маиске, и Сакишке, и соседке Хамис, и многим другим детям.
А что же подарить маме? Маме я подарю красивую одежду. Красивую одежду подарю и папе, и бабушке, и тёте. А потом и всем-всем-всем людям, у кого нет красивой одежды», – девочка, создавая в воображении одну картину красочнее другой, ушла в свою комнату и прилегла на диван. – Когда я стану волшебницей, построю красивые дома. Самый красивый дом оставлю нам, а другие подарю всем нашим родственникам, сельчанам, и всем-всем-всем моим знакомым. Во всех домах я поставлю красивую мебель: и диваны, и кресла, и столы…»
Уставшая за день, девочка незаметно для себя уснула. Даже во сне девочка была во власти фантазии. Она видела во сне цветущий луг с множеством горных цветов. По одну сторону луга – ряд разнообразных игрушек, по другую сторону – ряд всевозможной одежды. Вдали виднелись необычайной красоты дома.
– Раиска, моя умница, что же ты сегодня так рано уснула. Ты же ведь не поужинала. Идем, моя хорошая, твой папа  давно вернулся с работы, но без тебя не хочет поужинать. И Маиска вернулась от бабушки и ждёт, пока ты проснёшься.
– Мама, где мои игрушки и одежда?
– Игрушки в сундучке, моя хорошая, а одежда – в шкафу.
Девочка посмотрела на видавший виды сувенирный сундучок и старинный шкаф.
– Мама, я не говорю старые. Я хочу увидеть новые, которые недавно тут были.
Родители девочки засмеялись. А Маиска, усыпляющая куколку, удивлённо посмотрела на сестру.
– Раиска, ласточка моя, ты, наверное, видела их во сне.
– Были же они здесь недавно. Я же их создала, когда стала волшебницей…
–  Ласточка моя, ты была волшебницей во сне. Теперь ты уже не во сне.
– Мама, давай да я ещё посплю, я очень хочу стать волшебницей, – девочка в надежде, что снова увидит те красочные, созданные воображением, картины,   закрыла глаза.