КАДР 3. Сиеста в Сан-Винсан продолжение

После некоторых трудностей, возникших с разворотом нашего темно-синего «Форда» на узкой улочке возле отеля, нам все же удалось нырнуть в подземный паркинг, и оставить там наш автомобиль. Уладив все формальности с размещением в гостинице, мы затем поднялись на лифте к своим номерам.
— Вечером пойдем на открытие конференции, а пока давай прогуляемся по городу и что-нибудь перекусим, — предложил мне Александр, стоя в лифте.
— Договорились, — ответил я, - Но давай только немного передохнем.
— Давай, - согласился Александр.
Мои гостиничные апартаменты оказались небольшими, но удивительно уютными, с кондиционером и широкой мягкой кроватью посреди комнаты. В номере был душ, который я сразу же опробовал на себе, но только после того, как поставил на зарядку все свои устройства и камеры. Ситуация всегда требовала от меня быть готовым, а с разряженной видеотехникой проект "Extreme Trip" потерял бы всякий смысл. Важно было оперативно фиксировать на камеру всё что происходящее со мной. В конце концов, я обещал это делать Григорию Петровичу.
Через час в дверь моего номера постучал Александр.
— Ну что, готов прогуляться? — спросил он.
— Как пионер, — нехотя ответил я, и встал с кровати.
Задумка Александра, как назло, совпала с сиестой, самым жарким временем дня. Временем, когда все рестораны Италии не обслуживают клиентов. В поисках еды, под палящим солнцем мы безрезультатно бродили по городу.
— Дурдом, — возмутился я, когда нам отказали в обслуживании в очередном ресторанчике.
— Такие у них тут порядки, — констатировал Александр, — Ничего не поделать.
— Капитализм, — пробурчал я, —Куска хлеба не допросишься, а что же насчет «клиент всегда прав»?
— Как видно, не всегда, — ответил мне Александр.
— И Макдональдса нигде нет, — добавил я удручённо.
Мы свернули на узкую улочку, и пошли между старинными двухэтажными домами с закрытыми ставнями на окнах.
— «Клиент всегда прав» — это наша философия, российская, в 90-х нас так приучили, как рабов, — ухмыльнулся Александр, — а их клиент, как видишь никуда не торопится, и ничего не требует с пеной у рта.
— Начинаю любить родину, — ответил я, — В Москве я могу поесть в любое время дня и ночи, было бы на что, а здесь, увы, сиеста и баста.
— А здесь у них свой уклад жизни, и они по нему веками так живут. И ничего менять им не надо, мало ли кто к ним в гости приехал, — произнес Александр, - По мне так всё правильно: приехал в чужую страну — принимай её правила. Жаль, что мы так не умеем.
— Чего тут уметь, — возразил я, — закрыл средь бела дня лавочку, и теряешь «бабки». А через недельку другую и вовсе разориться можно.
— У нас можно, — ответил Александр, — а вот они веками так работают, и эти лавочки, и кафешки из поколения в поколение друг другу передают. Нет, мы так не умеем. Мы ради «бабок» на что угодно готовы, была бы возможность. Хочешь тебе розовую ушанку, хочешь матрешку с президентом, что хочешь, пожалуйста...
— А у них не так? — сказал я.
— Может и так, — ответил Александр, — но как-то по-другому, цивилизованней что ли.
Мы дошли до небольшого ресторанчика, где на уличной террасе пожилой мужчина сидел за столиком с газетой в руках. Решив немного отдохнуть, я тоже сел за столик недалеко от него, а Александр вошёл внутрь ресторана. Через несколько минут он вернулся ко мне.
— Всё в порядке, — сказал Александр, — хозяин согласился нас угостить кофе с пирожными. Другого ничего у них нет сейчас, и кухня тоже, как и везде, закрыта. Но хоть что-то перекусим, а вечером уже нормальной еды на банкете поедим.
— Могут ведь, если захотят, и даже несмотря на свою сиесту, — заметил я, а Александр лишь улыбнулся мне в ответ.