Травма несовместимая с жизнью

        У А. Покровского, в его книге «Расстрелять», есть рассказ о том, как умер офицер, и его повезли хоронить на Родину. Я читал и плакал от узнавания мельчайших подробностей. Господи, думал я, это ведь по всей России (а тогда СССР), и не одна тысяча человек, мучаются ежегодно. А вот вам моя история.
        Было это в далёком уже 1979 году. Целина. Рота из двухсот человек сформированная в Калининградской области и Литве, два взвода  по 25 человек «партизаны», остальные 50, - срочники. 100 машин, шесть офицеров и восемь прапоров. Представление о том, что это за орава, оставляю на вашу фантазию. Скажу только, что нет такого закона, которого они не нарушили бы за шесть месяцев уборки урожая на Кубани, в Казахстане и в Белоруссии.
        Последний день работы в Казахстане выдался дождливым, ночами уже и подмораживало. Октябрь. Колонна машин выстроена вдоль дороги почти на километр, личный состав проинструктирован и уложен спать пораньше. Завтра в пять утра 100-километровый марш на станцию погрузки. Пятница. Ну, а когда же грузиться военным, как не в выходные?
        Ну, в пять, не в пять, а в десятом часу поехали! Я, на своём УАЗике, мотаюсь вдоль колонны, подтягивая её. Технички работают в полную нагрузку. Уже машин шесть тянем на «галстуках», кое-что чинится в дороге. Вдруг, замечаю в уже смеркающимся свете, моя машина в кювете. А, надо сказать, в Казахстане дороги, как правило, подняты над степью и кюветы глубиной два-три метра. Подбегаю к машине, двигатель мерно урчит, рву дверцу… В кабине два мертвецки пьяных «партизана» калининградского взвода. С другой стороны машины, выпав из неё, лежит водитель. Голова неестественно вывернута, хрипит. Потом мы узнали, что во время движения через какое-то село, они прихватили в магазине четыре бутылки водки и продолжали движение с банкетом. Водитель уснул и выпал из кабины. Неуправляемая машина сползла в кювет, скорость выбило в нейтраль, она и стоит, урчит. Что делать? До ближайшей больницы километров тридцать… Машина, десяток матрацев, сопровождающие, летим… В четыре утра, врач, выходя из операционной, пожимает плечами,
        -а что вы хотите,…  перелом основания черепа. Травма, несовместимая с жизнью.
        Еду на станцию, связываюсь с комбатом. В течении получаса выслушиваю всё, что он думает обо мне и моих командирских способностях и приказывает роту передать зампотеху, а самому сопровождать труп на родину.
        Весь день ушёл на оформление документов и справок, было не до покойника. Получил воинские перевозочные документы на себя, сопровождающего и груз, деньги на организацию похорон в сумме 50 рублей (Родина проявляет заботу о своих погибших защитниках), да офицеры роты собрали рублей триста. Наутро, мы с моим бойцом, односельчанином погибшего, помахав вслед эшелону, отправились в больницу.
        Покойника нам выдали сразу, а вот относительно гроба, а тем более цинка,
        -да вы что?!, откуда?  Не только сегодня, в воскресенье, это вы и в будние дни у нас не найдёте. Это надо в областной город, в Целиноград.
        Чёрт! Больше двухсот километров. Не на автобусе же везти наше сокровище. Звоню в военкомат.
        -Ладно, капитан, идём тебе навстречу. Машину дадим, за рулём будет прапорщик.
        Фу, вздохнул с облегчением. Напрасно… Через час приходит машина. УАЗ-469! Ну, и как ехать? Прапору всё по-фиг, он водила. Мой солдатик, после того как мы полдня помотались по моргу, весь бледный, еле ходит. Но ехать надо! Заворачиваем покойника в простыню, обвязываем, сажусь рядом с ним на заднее сиденье. Поехали…
        Как доехали? Нормально. Вначале было и неприятно и неудобно. На каждом повороте ОН норовил прислониться ко мне, ну а потом я приспособился и последние километров восемьдесят привык ко всему, даже прикорнул, прислонившись к ЕГО прохладному боку. Человек, не собака, ко всему привыкает.
        Влетели в Целиноград, сдали тело в морг. Запомнился смотритель. Сидя на столе, рядом с трупом, он, командуя, куда и как заносить тело, пил кефир с булкой и весело комментировал происходящее. На классной доске перед входом красовалась надпись мелом: «Коллеги, нужна свежая печень и лёгкие курильщика». На мои просьбы о накладной, весёлый служка заверил,
        -что ты, капитан ? У нас не воруют. В понедельник заберёшь.
        Ну, чёрт с тобой! Устроились в гостинице с комфортом. Благо по паролю «Урожай» это можно было сделать. В этот вечер мы выпили литра по полтора на брата. Но, что-то не брало…
        С утра я уже в областном военкомате.  К кому бы не ткнулся, чувствуешь, что ты здесь абсолютно не нужен, более того, ты враг, злостно мешающий налаженной работе учреждения. Наконец, когда я уже стал орать на старших офицеров и заявил, что через полчаса, за свой счет, на такси, привезу труп в кабинет начальника, надо мной смилостивились, выделили машину и прапора, сказав, что это лучшее, что можно сделать в данной ситуации. И это на самом деле было  правдой!
        Оказалось, что в двухсоттысячном Целинограде нет организации, которая занималась бы вопросами похорон. Гроб надо заказывать в одной из мастерских, готовых гробов нет, о цинке я уже не говорю. Что делать?!
        Прапорщик почесал затылок, наморщил ум и через пару минут сказал:
        -поехали!
        И мы поехали, в ближайший гастроном, где я купил восемь бутылок водки. Как сказал мой Целиноградский сопровождающий при укладывании в дипломат джентельменского набора:
        -вот это количество и ассортимент у тебя должен быть постоянно до окончания похорон, а потом остатки можешь выпить сам. Пойдет на пользу! За мной!!!
        Вначале уяснить обстановку, - в аэропорт. Что надо?
        -Ребята, - сказали нам в аэропорту, - нам всё равно, что возить. Важно, чтобы размеры были 60х80, не более, длина значения не имеет.
        -Что надо ещё?
        -Да, ничего, оформляй груз, хочешь лететь с ним, бери билет. Всё, капитан, Аэрофлот, - это фирма!
        Ну, всё, так всё. Ближайшая столярная мастерская оказалась недалеко от аэропорта. Пока я ждал за забором лесопилки, прапорщик договорился со столяром. Договор был подписан тут же. Я выдал исполнителю аванс в виде одной бутылки, остальные три он должен был получить после передачи мне готового изделия через четыре часа. Где он брал материалы и как организовывал работу - дело его.  Его интересовал только рост покойника. Узнав, что на полголовы ниже меня, он угрюмо кивнул,
        -значит 180.
        На этом всё и закончилось. Ну, а мы рванули на другую окраину Целинограда. Там, на одном из заводов «достали» цинк и договорились со сварщиком. Договор и валюта, - те же.
        Через три часа мы были у столяра. К моему удивлению, заказ был готов. Рассчитавшись и дозаказав за три бутылки ящик, помчались в морг.
        Выдача покойника, - бутылка, обряжание, -бутылка, положение во гроб, -бутылка. Я не успевал пополнять запас.
        Рабочий день заканчивается, рванули на завод, нужно запаять гроб в цинк. Выяснилось, что сварщик готов выполнить любую работу, но до дрожи в руках боится покойников. Пришлось выдать антистрессовое средство. Вдвоём с ним и пополам с горем запаяли. Рассчет. Вперёд за ящиком. К моему удивлению, всё было готово и, хоть рабочий день уж закончился, передача ценностей прошла как по маслу.
        Самолёт завтра в полдень. Где хранить всё это? Давай в комендатуру. Не приняли!!! Без разрешения коменданта нельзя, а комендант занят, в отъезде и вообще…
        -ладно, - мой прапорщик, привычно начал пятернёй чесать затылок, - давай к нам, в военкомат, может (?!) и не сопрут. Давай быстрее, надо же и помянуть по-человечески.
        Помянули. С прапором распрощались, как родные, он наказывал, что если что опять, то только к нему…
        Утром, часа за четыре до рейса, я был в военкомате. Во дворе его сиротливо стоял мой ящик с заботливо сделанной кем-то надписью «Труп». Пришлось повозиться с полчаса, стирая надпись.  Реклама нам ни к чему. В аэропорт. Груз не принимают. Нет санитарной справки. Лечу в город в санэпидстанцию. Там меня «убивают» вопросом:
        -Чем болел убиенный?
        -???!!!
        -да…вот так, отдай вам сына… а вы?
        Понял, дипломат со мной. Вселенская скорбь обо всех погибших в армии стоила мне две бутылки. Справку получил, теперь в аэропорт. До рейса час.
        Бригадир с сомнением качает головой
        -нет, командир габариты завышены, не войдёт в самолёт.
        Я начинаю тихо звереть,
        -чёрт бы вас побрал, вот рулетка, вот ваши требования!
        -Всё равно не войдёт.
        -Знаю я всё, вот вам пара бутылок, помянете когда погрузите.
        -Ну, так это мы мигом… Давай с нами, командир, на рейс мы тебя сами зарегистрируем. Наливай!
        Помянули.  Я пошёл к самолёту, грузчики пошли искать электрокар. Только я устроился в кресле, надеясь на три часа отдыха перед последним броском из Москвы в Калининград, объявление по внутренней трансляции:
-военный, сопровождающий гроб с телом, пройдите в грузовой отсек.
Встаю под полутора сотней взглядов пассажиров, чертыхаясь про себя, не обошлось без рекламы.
        В грузовом отсеке, хорошо поддатый грузчик виновато разводит руками:
        -понимаешь, командир мы тут тащили и случайно оторвали ручки от ящика, но не боись, сейчас молоток принесут, всё починим.
        Хорошо, что успел отобрать молоток и гвозди, продырявили бы, по-пьяни, цинк, мало не показалось бы. Выгнал к чёртовой матери грузчиков, люк задраили. Полетели.
        Через три часа мы в Москве. Наученный горьким опытом, я прямо с самолёта, несусь к главному начальнику в Домодедово с одним вопросом,
-как там «мой»?
        Навстречу из кресла поднимается человек в аэрофлотовской форме. Боже мой!, столько золотых галунов и «капусты» на фуржке-аэродроме и кителе, я ни у одного маршала на видел, даже на картинках.
        -Капитан, аэрофлот, - это фирма! Ты сдал груз? Теперь лети спокойно, на месте его получишь.
        Дудки! Опыт мы имеем. Прихожу на грузовой терминал. Кладовщик пожимает плечами,
        -иди, посмотри, где твой. Сегодня их штук пятнадцать.
Нашёл, показал, договорился, что с ближайшим рейсом отправят в Шереметьево. Через 4 часа мой рейс на Калининград. Помянули. С тем и убыл.
За два часа до рейса, иду, на всякий случай, в грузовой терминал Шереметьева.  Уже знакомое, равнодушное,
        -иди, ищи.
        Ищу… Нету!!! Есть шесть других. Моего нет. Беру за шиворот кладовщика. В ответ он тычет мне документы, вот же «Гроб с телом» доставлен из Домодедова в Шереметьево. Опять облазил весь терминал, перещупал все гробы, - нету!
Сажусь в первый же грузовик на Домодедово, несёмся туда. «Мой» кладовщик уже сменился, а новый ничего не знает. Через полчаса поисков гроба, нашли. Оказывается, кладовщик, пытаясь выполнить наш договор, оформив груз в ближайший грузовик, так и не смог втиснуть его в переполненную машину. Ящик отбросили в сторону, а документы уехали в Шереметьево.
        Всё! Достали! Больше я от ящика не отходил, пока не загрузили  на рейс в Калининград. Благо наш рейс задержали на пару часов.
        По прилёту, - радость великая, меня встречают свои из родного дивизиона: шесть бойцов и прапорщик. Пару часов на всё оформление и «поминки» и в путь, надо же доставить гроб на место, в родную деревню. Время уже к ночи.
        А в деревне праздник! Не дождавшись похорон, народ стал потихоньку отмечать это событие. Упились все. По-моему, даже дети. Родители и старший брат в алкогольной коме. Что делать? Глухая ночь. Едем на кладбище. Могила вырыта, рядом крест стоит. Командую своим бойцам: ящик из машины, гроб вынули, опустили в могилу и закопали. Всё!