1. Аяна. Начало

Летом в составе экспедиции Академии Наук я отправлялся в Якутию для исследования недавно обнаруженного мерзлотного захоронения древних животных. Вода подмыла крутой берег реки и оттуда выглянули кости. Геологи, искавшие там золото, сразу сообщили об этом в университет в Якутск. На место вылетели специалисты, в том числе с кафедры зооархеологии, и копали там почти неделю. Однако, исследования не были доведены до конца. Внезапно экспедиция была свернута, а ее члены оказались в госпитале в Якутске в отделении интенсивной терапии. Симптомы заболевания были самыми необычными, в России такие не встречались. Врачи не могли поставить диагноз, а уж тем более, предложить план лечения. У некоторых пациентов опасались даже летального исхода. Но все как-то обошлось.

На запросы Министерства Здравоохранения врачи больницы, в которую поместили членов экспедиции, отвечали весьма невнятно. Было ясно, что они сами не понимают, как удалось вытащить пациентов практически с того света. В Якутск была направлена команда медиков для прояснения ситуации, но они тоже не получили приемлемого ответа. Все врачи и выздоровевшие говорили одно и то же: «Неожиданно, в один и тот же день все больные почувствовали себя лучше и через три дня их выписали».

Когда врачи из Москвы попросили предъявить истории болезни, то удивлению не было предела. По всем больным истории содержали записи о поступлении в госпиталь с высокой температурой и почти в бредовом состоянии, и о выписке в один и тот же день. Сведений о проводимом лечении не было. Госпитальные врачи тоже пребывали в крайнем недоумении. Все хорошо помнили, что каждый день пребывания пациентов в больнице отражался подробнейшим образом. И если лечение и представлялось бесполезным, но все же определенные мероприятия проводились и тщательно документировались. А сейчас, вместо пухлых историй болезни были одинаковые листки, в которых кратко описывались общеукрепляющие мероприятия. Одним словом, все было покрыто мраком, который никто не мог рассеять.

Сами бывшие пациенты не особенно хотели вспоминать дни, проведенные в больнице из-за тяжести перенесенного заболевания. На расспросы о его возможной причине, все недоуменно разводили руками. Некоторые утверждали, что это несварение желудка, другие – сильная простуда. А работник, в обязанности которого входило копать шурфы, честно признался, что такого отравления паленой водкой у него никогда не было. Заполнив кучу протоколов, московские эксперты улетели. В Москве они представили оптимистическое заключение, что выявленное заболевание эпидемиологической опасности не представляет. На том дело и закрыли.

Но захоронение необходимо было исследовать, и Академия Наук решила отправить экспедицию с биофака МГУ, чтобы провести генетическое исследование останков животных. Естественно, при соблюдении самых строгих мер предосторожности. Для чего в состав экспедиции был прикомандирован врач.

Руководителем экспедиции назначили Ольгу Николаевну Смирнову – профессора с кафедры генетики, она же была моим научным руководителем. Я был аспирантом третьего года обучения, через три месяца у меня планировалась защита диссертации. По просьбе Ольги Николаевны меня назначили ее заместителем. Остальные члены – аспиранты и студенты четвертого курса биофака МГУ. Не считая Семена - врача широкого профиля из Боткинской больницы. Он специализировался на редких заболеваниях.

В аэропорту оказалось, что в экспедицию он тащил чемодан совершенно невообразимых размеров. Заявил, это походная лаборатория, назначение которой - сохранить наши молодые жизни при встрече с неведомым. Естественно, что мы, молодые и здоровые встретили его чемодан с насмешками. Семен отшучивался, говоря, что самых невыдержанных он будет лечить касторкой. С шутками погрузились в самолет и улетели в Якутск.