Гончая Чёрного Солнца. Точные копии

Мерседес подъехал к административному зданию лицея. Обычный уныло-мрачный двухэтажный госстрой годов так сороковых-пятидесятых этого столетия. Разве что внешний марафет навели, выражаясь уличным языком.

Вопреки ожидаемому, Элен привела Элли не в рабочий кабинет директрисы, а… в общем, Элли чуть инфаркт не хватил, когда она вошла в «пункт назначения». Ибо последний оказался… точной копией зала в её втором видении.

Ну, почти точной. Тот же круглый зал; те же двенадцать колонн, те же двенадцать окон… и тот же символ на полу – странное колесо со спицами в виде стилизованной то ли молнии, то ли руны Зиг.

Правда, в этом зале в центре… точнее, поперёк символа находилась не платформа с мега-фаллосом, как в её видении, а внушительного размера андреевский крест. Причём с узкими, всего четыре дюйма или около того, чтобы было удобно пороть клиента или клиентку по внешней и внутренней стороне бедер.

А также шкаф – вероятнее всего, с разнообразными дивайсами – и (по мнению Элли, несколько неуместная) чисто солдатская койка, заправленная армейским бельём и одеялом цвета фельдграу.

На которое была аккуратно (явно по армейскому уставу) уложена тоже чисто армейская подушка. Видимо, на этой «наполеоновской» кровати клиент или клиентка должны были приходить в себя после порки.

Элли подняла взгляд к потолку – и безо всякого удивления увидела то, что и ожидала. Золотую свастику, вписанную в чёрный диск – символ Чёрного Солнца.

«Знакомая обстановка?» - раздался за её спиной насмешливо-весёлый женский голос (очень странно было бы, если голос был мужской).

Элли резко обернулась. Элен предсказуемо куда-то исчезла, а вместо неё появилась настоящая француженка. Более того, почти точная копия французской певицы номер один всех времён – несравненной Мирей Матьё.

Даже примерно того же возраста – летом великой авиньонке исполнится сорок лет, а (пока) незнакомка выглядела примерно на тридцать восемь или около того. Впрочем, судя по откровению Элен, попытка угадать хронологический возраст женщины в «мире лицея» была… в общем, пальцем в небо и то будет точнее.

Такая же фирменная стрижка сессон; такая же яркая помада, такие же тёмно-карие глаза… правда волосы не иссиня-чёрные, как у великой французской певицы, а тёмно-каштановые.

Незнакомка была слегка увеличенной копией авиньонки, ибо певица была миниатюрной – всего 153 сантиметра при весе в 48 килограмм, а (пока) незнакомка была существенно крупнее – роста за сто семьдесят при весе… ну никак не меньше шестидесяти кило.

Ну, и, конечно, формы… Размеры певицы были не совсем идеальными – 86-62-91 при втором размере груди, а обтянутая офисными юбкой-кофточкой-чулками фигура незнакомки отличалась совершенными пропорциями.

При этом её грудь, поддерживаемая кружевным лифчиком (прекрасно различаемым под полупрозрачной шёлковой кофточкой) была явно четвёртого размера. И просто невероятно, сногсшибательно прекрасной – это Элли очень хорошо видела, несмотря на два слоя ткани.

Незнакомка перехватила изумлённый взгляд Элли и звонко рассмеялась:

«Нет, я не родственница Мирей Матьё – и даже не однофамилица. И родилась я не в Авиньоне, а во французской столице – я парижанка даже и не знаю в каком поколении. Моя семья… точнее, мой род живёт в Париже по крайней мере с Варфоломеевской ночи точно…»

То есть, со второй половины XVI века как минимум. Парижанка улыбнулась ослепительно-доброжелательной улыбкой и протянула Элли изящную, женственную, но явно очень сильную руку:

«Я директор этого заведения. Меня зовут Мария Бенуа… впрочем, мои воспитанницы почему-то окрестили меня Марией-Антуанеттой, хотя к несчастной императрице я точно никакого отношения не имею. Добро пожаловать в мир Regina Coeli, мадемуазель Фёрстер…»

Элли пожала руку директрисы. Рукопожатие Марии Бенуа оказалось не по-женски крепким, сильным и энергичным. Видимо, парижанка уже давно и энергично занималась боевыми искусствами.

Директриса хотела что-то сказать Элли, но вдруг передумала. Вместо этого она сбросила бомбу. Причём даже не атомную, а термоядерную. Самую настоящую Царь-бомбу. Во-первых, она перешла на французский. А во-вторых…

«Знаешь» - задумчиво произнесла Мария Бенуа, «а ты мне нравишься. Поэтому я скажу тебе то, что известно очень, очень небольшому числу людей… и не-совсем-людей». Элли изумлённо уставилась на директрису.

Та медленным и каким-то колдовским тоном продолжила: «Мария Бенуа – мой псевдоним. Я им пользуюсь уже очень много лет, так что привыкла к нему… в общем, я уже давно Мария Бенуа даже для самой себя…»

«А на самом деле?» - машинально спросила Элли. И тут же удивилась собственной наглости. «А на самом деле» - эхом вздохнула директриса, «моё настоящее имя Жюли. Жюли Сен-Пьер…»