С тещей по жизни

 Теща замучила бедного Арона окончательно и бесповоротно. Раньше даже в страшном сне он не мог себе вообразить, что девяностолетняя старушенция способна с такой непреклонной, маниакальной упертостью издеваться над уже немолодым израильским пенсионером. Но увы, действительность порой преподносит человеку самые неожиданные сюрпризы, о которых тот и не догадывался ранее!
"Не повезло мне с тещей,–с грустью размышлял Арон, отмывая ей закаканную попу.–Когда-то была очень властной бабенкой, весь дом в страхе держала, попрекала меня во всем постоянно: то не так, другое не так! А сейчас превратилась в деспотичное, безумное чудовище, позабывшее абсолютно все и переставшее узнавать лица родных и знакомых!”
Он стал натягивать на противно визжащую старуху подгузники. Старуха ненавидела эту процедуру: брыкалась, сопротивлялась, царапалась. В результате подгузники были порваны, пришлось взять новые. И опять повторилась описанная канитель...
Визжание тещи вызвало в памяти Арона печальную историю давно минувших дней. "Она тогда визжала, пожалуй, еще пронзительнее",–припоминал зять, недовольно морщась, инцидент из прошлого.
Злополучная история заключалась в следующем. Как-то, вытирая пыль на письменном столе Арона, теща случайно обнаружила на нем опрометчиво оставленный зятем листок бумаги с его стихотворением и принялась внимательно читать опус молодого поэта с такими строчками:
"Есть примитивные созданья,
Они лишь могут разрушать великолепье мирозданья,
Но неспособны созидать!
Им чужды к творчеству
порывы,
Всегда живут в своем мирке,
Порочны, глупы, похотливы и мелочно самолюбивы,
Небесных сводов переливы
Они не видят вдалеке!"
Теща, несмотря на весьма ограниченный умственный потенциал, прекрасно поняла, что к примитивным созданиям поэт относит и ее. Она взбесилась, побагровела и наговорила всяческих гадостей про Арона вначале дочери, супруге поэта, которая была в тот момент дома, а затем и самому поэту, когда тот вернулся с работы.
–Не потерплю,– с яростью орала теща на зятя,–чтобы ты меня– героиню соцтруда и почетную передовицу производства–так оскорблял и унижал своими ничтожными стишками! Вон из моего дома! И жену свою прихвати!
–Не нервничайте, мамаша!–спокойно отреагировал Арон.–Завтра и ноги нашей не будет в ваших чертовых, опостылевших хоромах!
И он сдержал слово. На другой день супруги переселились к родителям зятя, где и стали жить вместе с ними в скромной хрущевской квартирке (квартира тещи была и попросторнее и поприятнее).
С тех пор прошло много лет, теща одряхлела, потеряла ум и память и больше уже не могла самостоятельно себя обслуживать. Жене Арона не хотелось отдавать мать в дом престарелых–советская ментальность не позволяла. Увольняться с любимой работы и самой круглосуточно ухаживать за старушкой (ее нельзя было ни минуты оставлять без присмотра) она тоже не хотела, как и нанимать для этого какого-либо человека со стороны. Оставался один-единственный выход: привлечь к этому занятию мужа-пенсионера.
–Ты ведь все равно ничего не делаешь, лишь от скуки маешься,–говорила ему супруга,–телевизор смотришь да с Беней в шахматы играешь! А начнешь ухаживать за мамой–так сразу движуха появится, интерес к жизни пробудится!
–Какой еще, к черту, интерес ухаживать за полоумной старухой?–возразил Арон, намереваясь отказаться от предложения жены. Но слезы и уговоры последней в конце концов подействовали, и супруг согласился.
Поначалу Арон никак не мог привыкнуть к бессознательным выходкам "коварной" тещи. То она памперс разорвет на мелкие кусочки и испачкает калом и мочой постель и пол, то вдруг схватит со стола какую-нибудь ценную вещицу (например, ключи от квартиры, мобильный телефон) и упрячет в такое укромное местечко, что потом несколько часов кряду приходится ее искать. Ну а процесс одевания или раздевания тещи превращался для Арона в сущий кошмар. Старушенция вела себя при этом в высшей степени строптиво и агрессивно: ругалась матом, щипала зятя за руки, а иногда и лягала его ногами. Арон с трудом сдерживался, чтоб не врезать гадюке по полной.
Однако постепенно он не только привык к своей незавидной участи, но и принялся усердно разрабатывать собственную философско-мировоззренческую концепцию выживания с тещей как с непокорным и деспотичным явлением природы. Суть этой концепции мы сейчас и изложим читателям. Дело в том, что в один прекрасный момент своей жизни Арон вдруг ясно понял, что теща дарована ему судьбой не просто так, а с определенной и важной целью. Цель эта состояла в том, чтобы научить страдальца великому искусству смирения.
"Возьми меня к реке,
Положи меня в воду;
Учи меня искусству
быть смирным,
Возьми меня к реке",–   
поется в известной
песне.
Но оказывается, что к реке отправляться совсем необязательно, поскольку обрести смирение можно и вблизи нелюбимой тещи. И получается, что опыт, данн8ый Арону, неимоверно ценен прежде всего для него самого: ведь он, смиряясь и гася в себе раздражение, гнев и злость к строптивой старушенции, несомненно становится гармоничнее, чище и лучше! И тогда происходит настоящее чудо, и осуществляется на практике бессмертная заповедь Всевышнего:"возлюби врага своего" (в нашем случае врагини, то бишь тещи).
...–Взгляни на мамочку,–как-то, обратившись к Арону, сказала жена,–какое у нее сегодня ангельски доброе личико!
–Да, ты права,–откликнулся Арон.–Вот бы еще и душа старушки подобрела бы!