Восхождение. Том 5. Часть 39

Диалог вельмож продолжался ещё пару часов, до самого наступления сумерек. Возвышенные речи, риски, преимущества, теории, самопревозношение и принижение врагов – смех и смелые решения унижали собравшихся куда сильнее, нежели любое действие мятежников или колючее слово княжны Занулы. Кажется, все эти бессмысленные речи были направлены лишь на то, чтобы влиятельные люди Наргилоса смогли потешить своё эго после всех сокрушительных поражений.
Наконец, когда князь и его гости выпили столько вина, что глаза стали закрываться сами собой, затянувшаяся и щекотливая трапеза окончилась. Все разбрелись по замку, направившись в свои собственные покои. В том числе и Занира, ожидавшая у себя Дунрана для проведения действительно важной беседы.
Ещё около часа наследница провела в своих покоях, ожидая гостя, которые не желал свободно перемещаться по замку, пока большая часть его жителей не отправилась ко сну – теперь, когда его отец внезапно умер, а его назначили бароном, Дунран не мог позволить, чтобы вокруг его личности и связей велись скверные слухи и домыслы.
Верные защитники Заниры, которые, как и прежде, посмотрели на явившегося Дунрана с недоверием и неприязнью, впустили новоиспечённого барона в покои наследницы Наргилоса.
Как только Дунран пересёк порог покоев Заниры, уверенная и стойкая улыбчивая маска спала, демонстрируя девушке истощённое серое лицо, которое было наполнено лишь разочарованием и покаяние. Не говоря ни слова наследнице, Дунран уставше упал на стул, не поднимая на Заниру пустого взгляда.
- Как видите, всё прошло по плану, - хрипло говорил барон востока, который, кажется, до сих пор не мог принять тот факт, что именно он отравил своего отца.
- Мне кажется, Вы слишком раны возобновили торговлю на севере и юге Наргилоса, - убрав руки за спину, рассуждала Занира, медленно проходя по комнате из стороны в сторону. – Если селяне и купцы почувствуют оттепель в существующем кризисе, их недовольства нынешним правлением и поддержка истинного наследника могут резко сократится. Пока столицы не находится в осаде, нельзя давать людям возможности думать, что их бедственное положение можно исправить.
- Тогда всё будет слишком подозрительно, - заметил Дунран. – Мои воины уже начали задавать вопросы, почему я не отправляю их разыскивать остатки разбойников на юге. Пусть лучше думают, что я хочу обогатится. Меньше вопросов будет.
- Возможно, Вы и правы. Однако же в скором времени войско Духарта вторгнется в западный удел. Наши воины пожелают атаковать врагов, а купцы неминуемо повысят стоимость продуктов втрое. Это вызовет голод и оставит излишек, который просто будет портится. На мой взгляд, стоит сократить поставки ресурсов: людская злоба и стремление вдоволь наесться помогут нам восстановить простой люд против столичных земель. Кроме того, когда мы объединимся с другими мятежными княжествами, у нас появится возможность пополнить казну втрое больше благодаря разорённым землям.
- Может, Вы действительно правы, - тем же незаинтересованным голосом отвечал Дунран. – Вот только это Ваше решение, а следующим князем Наргилоса станет тот мальчишка, и он будет решать, что делать. Может, мы планируем на слишком долгий срок?
- Судя по информации, полученной от союзников, воздействовать на этого юношу будет нетрудно. Я смогу убедить его поступить правильно. Как-никак, я стану его женой, а именно к жене в первую очередь стоит прислушиваться любому правителю.
Дунран, вновь вспомнив о том, что он никогда не сможет быть со своей любимой на людях, не страшась слухов, укрываясь в тенях, угнетали и без того угнетённого барона востока. Кажется, за последние месяцы он пережил больше потрясений, чем за все прожитые года.
- Нужно продумать, как мятежным войскам с юга и запада взять столицу в осаду, учитывая, что командир княжеский войск Матин все всяких сомнений созовёт защитников Наргилоса со всех земель, - продолжала рассуждать Занира. – Наследнику не удастся подавить моего отца, если на его войска то и дело будут нападать наши воины. Король может воспользоваться затяжной осадой и выслать подкрепление, которое разгромит наших союзников.
Видя беспокойства девушки, которая с каждым месяцем приближения мятежников становилась всё более нервной, Дунран, который и сам нуждался в умиротворении и заверении скорого пришествия славных времён, поднялся с кресла, подошёл к Занире и крепко обнял наследницу, пребывающую в смятении от действий барона.
- Я обеспечу воинов востока неотложной миссией – они не явятся на подмогу столице, - понизив тон, обещал Дунран, прикрыв глаза. – Северу и югу не хватит сил, чтобы нанести значимый удар по войскам наследнику. Нужно будет лишь разобраться с королевским воинством, но и с этим мы справимся.
Лицо Заниры слегка исказилось от бесцеремонности Дунрана, нарушившего её личные границы. Впрочем, как и прежде, для обладания столь ценным союзником, приходилось жертвовать своими собственными желаниями и границами. Победа была скорой, а потому можно было отставить своё негодование, чтобы обеспечить наиболее желаемый исход конфликта в Наргилосе.
Вдруг в конце коридора послышался звонкий, наполненный ужасом женский визг. Такой визг заставил всякого, кто его слышал, замереть на месте, в панике раздумывая, что могло вызвать такой вселяющий страх вой.
- Я проверю, что там, - смело заявил Дунран, направившись к двери.
- Тебя здесь и быть не должно! – Встревоженно произнесла Занира, представив, что могло быть, если бы люди увидели новоиспечённого барона возле покоев наследницы Заниры. – Я проверю.
Быстро пройдя через всю комнату, девушка резко приоткрыла дверь, нырнула в щель и тут же захлопнула за собой дверь. И, надо сказать, беспокойства Заниры были обоснованы: в коридоре собралось не меньше дюжины слуг и воинов. Все они собрались возле входа в покои князя и его жены. Одна из служанок, которая, вероятно, и подняла шум, лежала на полу, рыдала и издавала бессвязные звуки, пока столпившиеся вокруг неё пытались понять, что происходит. Учитывая, что дверь в княжеские покои была открыла, стоило ожидать прихода тревожные вестей и самой спальни князя.
Занира приподняла полы платья и быстрым шагом, пытаясь убрать с лица страх и заглушить оглушающее биение сердце, направилась к комнате своих родителей.
Пройдя коридор, встав возле самой двери в покои отца и матери, Занира столкнулась со стражникам дворца, которые преградил ей путь:
- Прошу Вас, госпожа, не входите туда! Вам не надобно это видеть!
- Как Вы смеете, - со злобой отвечала Занира, чьё беспокойство начинало перерастать в гнев.
Наследница толкнула стражника плечом с должной силой, чтобы он более не стоял у неё на дороге. Девушка быстрым шагом прошла в тёмную комнату, освещаемую холодными лучами Менгона, падающими из открытых окон, откуда также лился холод дождливых месяцев.
В той комнате, той холодной безоблачной ночью глазам Заниры предстало зрелище, что будет преследовать её в кошмарах до самой смерти. Её ждало последствие безразличия и отчуждения, что годами разрушали княжескую семью.
В безразличных серебряных лучах виднелись ноги, одетые в выворотные туфли из чёрной кожи. Тело было подвешено под потолком. Верёвка, что крепко сжимала горло, была перекинута через потолочную балку, легко колыхалась на ветру.
Занира, кажется, впервые за последние года, не пыталась скрывать своего ужаса и полнейшего ступора. Девушка выпучила глаза, приоткрыла рот, застыла на месте. В её голове замолкли все мысли, что были подавлены всё одним громким, звучным, и ныне крайне мрачным словом:
- Мама! – Шёпотом произнесла наследница, видя повешенное тело княжны Зуналы.
- Что Вы тут разорались! – Послышался раздражённый голос князя Домура, который тяжело ступал по доскам коридора, разгоняя подчинённых. – Что тут опять происходит?
Оттолкнув стражника у двери, Домур уверенным шагом вошёл в свою почивальню, и в тот же миг вся его уверенность и всё его раздражение были раздавлены потрясением. Зунала, спустя столько лет, совершила то, чем пугала его во время ссор.
Порядка минуты князь и его молодая наследница простояли на месте, неподвижные, как статуи древних руин. Наконец, оцепенение, вызванное потрясением, спало с плеч правителя Наргилоса. Увидев свою дочь, князь крепко схватил её за руку и повёл к выходу – Занира этому никак не сопротивлялась.
- Какой тугодум впустил её сюда?! – В гневе шипел князь Домур. – Провести мою дочь в её покои. Вызовите лекарей!
Под басистым голосом Домура слуги и стражники зашевелились, разбежавшись по сторонам. Заниру подхватили двое её верных воинов, что сторожили покои наследницы Наргилоса, и повели свою спасительницу к дверям её спальни.
Что было далее, что говорили стражники, что говорил Дунран, который ещё несколько часов пробыл в покоях Заниры, пока все люди не покинули третий этаж замка, что делал князь и его слуги – ничего из этого не сохранилось в голосе девушки. Давящая тишина и непонятное, сжимающее сердце чувство не позволяли наследнице, упавшей на кровать, двигаться, спать и даже думать. Образ, увиденный в ту проклятую ночь, теперь будет приходить к Занире каждую ночь. Быть может, если бы она в отсутствие брата и в моменты пренебрежения отца заботилась о матери, конец тяжёлой и мрачной жизни княжны Зуналы мог быть куда счастливее.
Впрочем, эти мысли стали приходить к Занире спустя долгое время после трагедии. А пока наследнице княжества и главной зачинщице восстания придётся долгое время мирится с пустотой в голове и сердце, мрачным отзвуком, что поглощал её всякий раз, когда звучало имя её матери, которое в замке стали произносить всё реже, или когда она натыкалась на личную вещь Зуналы, большую часть из которых Домур распорядился похоронить вместе со своей женой в семейном склепе, где до гибели княжны Зуналы не было ни единого представителя княжеской семьи Домура. Первая из многих смертей, что положила начало падению узурпатора и всего того, чем он дорожил.

Глава 19

На реализацию плана Рандара ушли две недели от месяца Дождя. Пока раненные подчинённые восстанавливались после ожесточённой битвы, здоровые и целые воины, разбившись на несколько боевых групп численностью в пять десятков человек, отправились во многие селения южного удела с целью привлечь к своему воинству новые силы.
Призывы сбросить с себя цепи гнёта узурпатора, лозунги выступить на стороне истинного наследника княжества, зов освободить своё княжество от грабежа и наплевательского отношения клятвопреступника и убийцы всеми любимого князя Рундрика, обещания славы, почёта, богатства, мира – обращения к народу были наполнены смелыми обещаниями, возвышенными стремлениями и яркими эмоциями, обращённых к несправедливости, страху и жажде свободы.
Из десятка поселений, которых охватил страх перед предстоящим голодом и холодом, смертью от нехватки съестных припасов, где вера в лучшее будущее сменилось гневом и желанием найти виновных, мятежному войску удалось увести с собой под сотню человек. Такой расклад был крайне благоприятен для Рандара – впереди ждала не одна деревушка, так что мятежному воску можно было рассчитывать на значительное прибавление числа соратников.
В основном, к истинному наследнику шли те, чья работа в ближайшие месяцы не сможет их прокормить: каменщики, скотоводы, землепашцы – все те, на кого холод влиял худшим образом. Также за глашатаями наследника направились молодые юноши и девы: у кого ничего не было, кто не мог представить для себя светлого будущего, кто считал себя в праве распоряжаться чужими жизнями, раз уж собственная не сложилась. Словом, к юному генералу присоединялись те, кто успел показать свою исполнительность на тяжелых работах, а также те, кто, при должной работе, последуют за наследником Наргилоса до самого конца.
Когда большая часть раненных смогла встать на ноги, а немногих, что так и не смогли оправится, похоронили по заветам Храма Света, воинство Рандара отправилось дальше на восток, по пути обучая новых соратников, а также присоединя к себе всё больше сторонников, недовольных происходящим и готовых сражаться, чтобы добиться обещанных наград. Уже через две недели войска юного генерала вступят на земли восточного удела, где, по истечение нескольких недель, набравшись сил и ресурсов, выдвинется в сторону столицы Наргилоса. Пусть Рандар не успел достигнуть всех поставленных целей, пусть не было уверенности, что князь Равир направит необходимую помощь, истинный наследник Наргилоса должен был, наконец, начать предпринимать смелые решения, которые возвратят его наследство и воплотит все мечтания восставших в жизнь. Спустя долгие годы, множество битв, страданий и испытаний, что выпали на долю восставших, возжелавших изменить свои жизни.

***

Воинству объединённых сил земель столицы и Наргилоса потребовало три недели, чтобы оправится от поражения, проститься с погибшими, спланировать поход и выдвинутся за войском лже-наследника. От трёх боевых формирований – тысячи восьмисот воинов – осталось три полных дивизии – девять сотен воинов. Наибольшие потери понесли дивизии пехоты и лучников, что не могли сдвинуться с места, когда их обстреливали вражеские конники и закидывали бочками с горючими жидкостями. Теперь у преданных королю воинов оставалось множество верховых и с пару сотен пехотинцев и лучников. Выжившие воины не могли позволить командованию разработать широкий план тактик и стратегий – отныне все битвы придётся строить от конницы, то есть следовало рассчитывать на молниеносные атаки.
Полковник, присланный из столицы, выжил, хотя теперь левая часть его тела не был способно выполнять все распоряжения, отдаваемые мозгом. Получив от Сефенахта, который руководил лагерем в отсутствии полковника, все известия, главнокомандующий велел воинам направляться на юг – это было единственной возможность для лже-наследника скрыться от врага и разграбить множество поселений по пути.
Для того, чтобы вступить на земли южного удела, большому лагерю защитников Наргилоса придётся преодолеть путь в две недели. Этого времени, по расчётам полковника, должно было хватить, чтобы уже к середине месяца Последних листьев нагнать врага и дать лже-наследнику последний бой.
К несчастью для полковника, Сефенахта, Думара и многих других воинов князя и короля, никому из не было ведомо, что войско Равира, посланное на подмогу Рандару, уже находилось в пути, и моменту окончания пути двум воинствам суждено было встретиться на подходе у южного удела Наргилоса. Именно там пройдёт второе кровавое и сокрушительное сражение войск защитников и захватчиков, слишком преждевременное для первых, которые ещё не успели в полной мере оправится от поражения лже-наследнику.
Всё началось вечером, с наступлением месяца Последних листьев. Ночи стали холодными, ветра пронизывающими до костей. Листва опала. Трава пожухла. Голые корявые деревья, грязные лужи, серое небо – с каждым днём боевого настроя и сил у воинов оставалось всё меньше. А судя по частым кашлям и жалобам на боли в теле, болезни одолеют воинство защитников прежде, чем это сделает враг.
По крайней мере, так думал капитан Думар, в этот вечер решивший вновь прислушаться к мудрым словам майора Сефенахта и, отказавшись от вина, отправится ко сну раньше времени. Оставалось лишь подшить износившиеся рубаху со штанами, что в свете одинокой свечи казалось трудной задачей, и можно было отправится в царство умиротворяющих снов. Однако же случилось то, что никто не мог ожидать, и случилось это в самый неподходящий момент.
- Враг! – Паническим голосом вдруг закричал один из воинов, бежавший на север вдоль всех палаток, где воины готовились ко сну. – Врага атакует. К оружию!