Он всё равно ничего не помнит

— Два миллиона, Кирилл, это ведь не шутки, — плакала Зоя.
— Ну что теперь с ней сделаешь? — отвечал Зое муж.
— Я буду бороться, я докажу!
Кирилл только снисходительно посмотрел на жену и ничего не сказал. Зачем расстраивать человека?

***
Зоя и Мила — сёстры. Зоя старшая. Когда развелись их родители, девочки ещё учились в школе. Зоя в девятом, а Мила в седьмом классе. Родители после развода разделили их большую трёхкомнатную квартиру. Отец, Илья Юрьевич, переехал в однокомнатную, а его жена Анна Павловна с дочерьми поселилась в двушке.

С отцом девушки общались, заходили в гости: жили они друг от друга недалеко. Был некоторый момент, который, положа руку на сердце, Илья Юрьевич использовал с умыслом. Из добрых, правда, побуждений. Он завёл кошку.

Очень давно и не раз, девочки просили мать завести питомца: кошку, собаку, попугая, да хоть хомяка, но Анна Павловна всегда была категорически против. Она на дух не переносила животных, считала, что от них будет грязь в доме и неприятный запах. А ещё болезни. И вот, после развода, мечту дочерей осуществил Илья Юрьевич.

Зоя и Мила стали частенько приходить к нему в гости. Кошка, которую он назвал Плюшка, словно магнит, притягивала девочек. Они подолгу засиживались у отца, играли с ней или просто сидели рядышком на диване и беседуя с отцом, наглаживали ухоженные пушистые кошачьи бока.

Когда они возвращались от отца, Анна Павловна ворчала. Ей чудился «кошачий запах» и «тонна шерсти» на одежде дочерей. Она заставляла девочек подолгу трясти одежду на лестничной площадке, а иногда и сразу закладывала вещи, в которых они были, с стиральную машину. А также она начинала картинно чихать и тереть глаза, утверждая, что у неё начинается аллергия.

Анну Павловну очень задевала частое общение дочерей с отцом. Ей это было неприятно. В глубине души она хотела, чтобы дочери совсем к нему не ходили. И он сидел дома один целыми днями, «как дундук». Потому что он и есть дундук, никчёмный и никудышный, — так считала Анна Павловна.

Она понимала, что кошка там играет не последнюю роль и злилась, на все корки ругая бывшего мужа, что завёл «несносное животное», чтобы досадить ей! А иначе зачем ещё заводить себе такую докуку?

Илья Юрьевич после развода так больше и не женился, а Анна Павловна через некоторое время познакомилась с «нормальным мужчиной» (по её словам) и стала с ним жить.

К тому времени Зоя уже окончила вуз и вышла замуж. Поселилась она у мужа. Мила тоже недавно окончила институт и устроилась на работу. Ей, как и старшей сестре, захотелось жить отдельно, и она съехала от матери и мужчины, с которым та жила, на съёмную квартиру. А потом Мила спешно выскочила замуж за коллегу. Молодые люди стали снимать одну квартиру на двоих.

С отцом Зоя и Мила продолжали общаться. Однажды у них зашёл разговор про деньги, и Илья Юрьевич объявил дочерям, что после их совершеннолетия, как только перестал платить алименты, он открыл вклад и частенько его пополнял. Там уже успела накопиться солидная сумма. Илья Юрьевич много лет работал токарем шестого разряда на судостроительном заводе, который находился в их городе, и у него была хорошая зарплата.

— Я продолжу копить, покуда могу. Вот не станет меня, будут вам денежки. Пополам поделите, — сказал Илья Юрьевич.

— Папа, ну о чём ты! — укорила его Зоя. — Даже думать о таком не хочется. Страшно…

— Думать надо. И ничего тут страшного нет. Это жизнь, — вздохнул Илья Юрьевич.

Мила сидела молча. Она подумала о том, что отец молодец и заботится о них. Жаль только, что он не подарил им по квартире, как это сделал отец одной её подруги. Вот это было бы идеально! Но и так тоже неплохо. Мила прямо размечталась, не замечая, что кошка Плюшка буквально распласталась на её коленях тяжёлым жарким одеялом и мурчала, словно трактор во время уборки урожая.

— Зачесала ты её, Мила! — засмеялся Илья Юрьевич. — О чём задумалась?

— Да так… — пожала плечами Мила, вынырнув из размышлений. На самом деле она вдруг расстроилась, подумав о том, что отец не прямо сейчас собирается отдавать им деньги, а неизвестно когда. И скорее всего, не скоро это будет. Поэтому, какой от них толк? А деньги нужны были сейчас. Арендная плата съедала солидную часть их с мужем бюджета. А они мечтали накопить на свою квартиру. И чего это глупая Зойка разнюнилась и слёзы пускает? Когда-нибудь отца не станет, ну и что? Такова жизнь…

***

— Представляешь, — сказала однажды Зоя своему мужу Кириллу. — Мила отправилась к отцу и выпросила у него деньги, которые он много лет копил для нас. В долг, конечно. Всё равно, мол, деньги наши будут, а нужны они сейчас.

— Хитра, ничего не скажешь, — хмыкнул Кирилл.

— Подлизываться она с детства мастер. Уж я-то знаю. Разжалобила папу, вот он и повёлся.

— Ну и что она с деньгами-то придумала? — спросила Кирилл.

— На первый взнос на квартиру пустили. Ипотеку оформляют. Я случайно узнала, Милка проболталась, — вздохнула Зоя. — Я позвонила папе, и он подтвердил. Говорит, что отдавать она ему будет регулярно, каждый месяц, как банку. Только банку-то с процентами, а ему нет. Выгодно же! Молодым надо помочь — так сказал папа.

— Хочется произнести избитую фразу «А что, так можно было?», — грустно усмехнулся Кирилл.

— В том-то и дело! — подхватила Зоя. — Там ведь и мои деньги, между прочим. А вообще, стыдно даже об этом думать и говорить. Как будто мы желаем отцу скорой кончины… Как всё это портит и усложняет отношения, эти товарно-денежные дела!

Зоя расстроенно замолчала. А Кирилл сказал:

— А потому что не надо было отцу вам про эти деньги рассказывать! Я понимаю, он хотел приятное сделать. Но таким, как Мила, точно об этих вещах, раньше времени, знать не надо.

Прошло время. Мила с мужем взяли ипотеку и в самом деле, отдавали Илье Юрьевичу каждый месяц деньги. Небольшую сумму, но всё по-честному, как и договаривались.

А потом случилось несчастье. Илья Юрьевич попал в аварию.

Зоя, узнав об этом, со всех ног бросилась в больницу, хотя понимала, что ничем она пока отцу помочь не сможет, но всё же ей хотелось быть рядом. Только на следующий день ей разрешили навестить его, когда из реанимации Илью Юрьевича перевели в обычную палату. Выглядел он неплохо, и Зоя была очень рада такому положению дел. Она каждый день приходила к отцу в больницу, приносила фрукты и покупала лекарства.

Миле было некогда. Работа и ещё много всякого разного.

— Будто я не работаю, — злилась Зоя, выходя из больничных ворот после очередного визита к отцу. Она нервничала, потому что волновалась за отца. С физическим здоровьем у него стало всё более-менее в порядке. Только он, как будто бы, изменился. Зоя разговаривала с лечащим врачом, и он заявил, что это последствия травмы головы. На вопрос, пройдут ли они, однозначного ответа не дал.

— Кирилл, у отца провалы в памяти, — плача, заявила Зоя мужу. — То помнит, то нет. Сто раз уже мне рассказывает одну историю и не помнит, что уже рассказывал. И ещё много всего не помнит. Это ужасно…

— Не плачь, Зоя, — утешал её Кирилл. — Пройдёт. Вот увидишь. Просто ещё мало времени прошло.

Долгие две недели Илья Юрьевич провёл в больнице, но в конце концов, его выписали домой. Врач сказал, что надо продолжать наблюдаться, однако на прямые вопросы Зои про память отца, доктор уклончиво отвечал, что «время покажет».

Зоя продолжала навещать отца дома, он находился на больничном. Она помогала ему с уборкой и готовила ему обед. Однажды Зоя договорилась с Милой, что они придут к отцу вместе.

— Ты хоть поучаствуй! — укорила Зоя Милу. — Совсем устранилась.

— Неправда, — возразила Мила. — Мы, между прочим, кошку Плюшку к себе забирали и кормили её, и ухаживали всё это время. Это не участие что ли, по-твоему?

Слово за слово, сёстры чуть не поссорились. Но самое главное, что в результате громких споров, Зоя узнала о том, что Мила уже два месяца не выплачивает отцу долг.

— Да он всё равно ничего не помнит! — заявила Мила.

***

— Два миллиона, Кирилл! Два! — плакала Зоя дома, жалуясь мужу. — Мила утверждает, что отдавать отцу деньги не обязательно, ведь он всё равно ничего не помнит!

— Нахалка. Половина этих денег твои, — сердито произнёс Кирилл.

— Господи, о чём мы говорим! Как жалко папу и стыдно… — горько произнесла Зоя и заплакала ещё сильнее. А потом вытерла слёзы и сказала: — Я позвоню матери. Может она с ней поговорит?

Мать оказалась на стороне Милы. Она посмеялась над наивностью Зои и заявила, что Мила правильно поступила, перестав отдавать деньги отцу. «Так ему и надо, дундуку! Ипотечные платежи, знаешь, какие?! С чего Миле отдавать?» — заявила Анна Павловна. Зоя молча прервала разговор, мысленно согласившись с матерью в том, что она действительно наивная… Чего было другого ожидать от матери, которая всегда защищала Милу?

***

— Вот выйду на работу, когда меня выпишут, хочу начать деньги вам с Милой копить, — произнёс Илья Юрьевич однажды, когда Зоя в очередной раз пришла к нему, чтобы помочь по дому.

— Папа! Ты уже копил! И накопил, — в отчаянии произнесла Зоя и заплакала.

— Да? Правда? — Илья Юрьевич растерянно заморгал глазами.

— Вот давай сходим в банк, и ты всё вспомнишь, — предложила Зоя.

— Какой банк, Зоя? Что я должен вспомнить?

— Ты не помнишь, в какой банк ходил? — спросила Зоя.

— Я не ходил в банк.

— Ну хорошо… А договор-то у тебя остался! Договор банковского обслуживания! Я знаю, что ты не пользуешься приложениями, но бумажный договор должен быть! Или в банке, если предъявить паспорт, они распечатают, наверняка у них сохраняется архив вкладов.

— Зоя. Скажи, зачем тебе это всё? Я не пойду ни в какой банк! — нахмурившись, строго спросил Илья Юрьевич.

Зоя в сотый раз повторила историю про деньги, которые отец снял со вклада и одолжил Миле. И он снова заявил, что не помнит такого.

Папка с документами, которая всегда лежала у отца в секретере, оказалась пуста. «Мила…» — догадалась Зоя.

Илья Юрьевич, сидя на кухне, увидел в зеркале, которое висело в прихожей, как Зоя прошла в комнату, тихонько открыла секретер и стала там что-то искать. Он грустно вздохнул и покачал головой.

Ночью Илья Юрьевич не мог уснуть. Он разволновался, потому что на него вдруг буквально нахлынули странные воспоминания. Они были отрывочные, бессвязные и мелькали в голове, словно калейдоскоп, всё убыстряясь. В конце концов этот калейдоскоп закрутился с бешеной скоростью, и Илья Юрьевич потерял сознание…

— Инсульт, — сказал врач Зое. — Это отсроченные последствия травмы. Соболезную вам.

Зоя без сил опустилась на пластиковый стульчик, который стоял в коридоре больницы. Отца обнаружили слишком поздно. Помочь ему было уже нельзя.

***

— Квартиру отца будем делить. По справедливости! — заявляла Мила, хищно сверкая глазами.

Она нисколько не участвовала в организации похорон. Даже денег Зое не дала. «Откуда у меня?! Мы ипотеку платим» — не моргнув глазом, заявила она сестре.

А Зоя мучилась угрызениями совести, хотя, по сути, мучиться должна была Мила. Но Зоя подозревала, что тот разговор с отцом накануне несчастья заставил его волноваться. И случилось то, что случилось.

«Может быть, он всё-таки вспомнил? — гадала Зоя. — Боже мой! Разве я этого хотела?! Всё из-за Милы, а ей хоть бы что!»

— Дурочка, — снисходительно произнесла Мила, свысока глядя на безутешно плачущую сестру. — Что убиваться? Се ля ви… Кошку Плюшку я себе забираю. Надеюсь, ты не против? Когда к нотариусу-то пойдём? А?! Ладно… Как наревёшся, позвони мне. Я поеду, мне некогда. И ещё. Забыла сказать. Я беременна, так что, скоро у нас в семье пополнение и волноваться мне нельзя. Тебе первой сообщила, ты же всё-таки моя сестра.

Зоя заплакала ещё горше. Так совпало, что недавно она как раз узнала о своих проблемах «по-женски». И чтобы родить малыша, ей теперь придётся долго лечиться.

— Прости, папа, прости, — повторяла Зоя, стоя рядом с могилой отца. Она чувствовала себя ужасно, всё переживала и плакала. Кирилл поддерживал её, как мог. И даже ездил с ней на кладбище, одну он её не отпускал, волновался. Зою так и мучила мысль, что это она виновата в смерти отца.

Лечение своих проблем, которые мешали ей забеременеть, Зоя отложила на неопределённый срок. Ей было ни до чего. Однако судьба решила иначе. Зоя забеременела сама, без лечения.

А Мила, напротив, ребёнка потеряла.

— Теперь Мила ходит ко мне и ноет, что у неё проблемы и она не может выносить малыша. А проблемы у неё и правда, серьёзные, — говорила Зоя мужу. — А ещё муж у неё играть начал. Делает ставки и кучу денег просаживает. Тоже жалуется мне на него. Папину квартиру мы продали, деньги поделили, а муж у неё большую часть выцыганил. Она хотела ими ипотеку побыстрее закрыть, но не вышло… А я вот думаю, зачем есть сейчас в декрет? Как она с таким мужем жить-то дальше будет? Но молчу, пусть сама решает.

Кирилл слушал Зою и думал о том, что она у него слишком добрая, слишком! Прямо святая. По-хорошему, надо бы послать эту Милу, куда подальше, и не общаться с ней, после того, что она сделала. Но Зоя так не может. Хорошо хоть долгожданная беременность смогла вытащить её из депрессии, которая случилась после смерти отца. Хороший был человек Илья Юрьевич! И как так вышло, что никто, кроме Зои, о нём не скорбит?

А Мила однажды тоже на кладбище приехала. И прощения у отца попросила. Она стала суеверная, потому что жизнь у неё изменилась, ничего у неё не получалось, а только хуже делалось. И от отчаяния отправилась Мила «к бабке». Та ей и посоветовала попросить у всех прощения.

И долги отдать.

Так что, Мила пообещала отцу, а потом и Зое, что обязательно отдаст её часть денег. Когда сможет.

Зоя удивилась такому заявлению, но поверила не сильно. Хотя, кто её знает, Милу? Может и правда, отдаст?