Страх

— Да ты что, Яна! Так нельзя, — сказала свекровь. — Надо срочно к врачу.
Яна молчала.
— Да что же это такое-то! — выругалась Инна Ильинична. — Я сама этим займусь, ясно?!

Яна продолжала молчать, а Инна Ильинична — злиться. На самом деле она очень волновалась. Ведь на кону жизнь ребёнка.

***

— Вот зачем твоя мама приходит и треплет мне нервы? — спросила Яна мужа Георгия вечером.

— Да не обращай ты внимания, — Георгий махнул рукой и снова уткнулся в телефон.

Он читал биржевые новости. Это было гораздо интереснее того, что говорила Яна. И потом дети, это женские заботы. Он — добытчик. Деньги приносит, помогает, если нужно, а вот эти все мелочи… Нет, увольте. На работе за день столько всего приходится решать, что к вечеру голова не соображает.

— Ты меня совсем не слушаешь… — расстроилась Яна и принялась мыть посуду после ужина. В голове её кружились невесёлые мысли. А ещё было немного тревожно. За дочь.

Малышка Геля спала в детской, обняв любимого игрушечного зайца, и ей были чужды переживания матери. Она о них даже не знала, ведь ей и было-то всего два годика.

У свекрови Яны, Инны Ильиничны, имелась давняя подруга Зинаида, которая всю жизнь проработала врачом невропатологом.

— Люди не понимают, тянут до последнего, пока уже совсем не прижмёт, а ведь можно было вовремя прийти к врачу и вылечить всё на ранней стадии, — часто ворчала Зинаида.

— Согласна, — кивала Инна Ильинична. Сама она очень любила ходить по врачам, просто обожала. Каждый свой «неправильный чих» она тут же шла обсуждать со специалистом. — Димку моего, мужа покойного, так же упустили. То работа у него, то дача, то ещё чего. Всё мне говорил, что не время, некогда ему. А потом, когда пришёл к врачу, тогда поздно уже было. А он, знаешь, что мне сказал? «Чему быть, того не миновать!» и, мол, хорошо, что он раньше не пошёл, узнал бы диагноз и расстроился, а так хоть пожил нормально пару лет. Разве это нормально?!

— Кто его знает, Ильинична, как лучше? — пожимала плечами Зинаида. — Может он, по-своему, и прав.

Инна Ильинична удивлённо вскинула брови и ничего не сказала, но подумала о том, что подруга, вероятно, стареет и начинает говорить глупости. Раньше за ней такого не наблюдалось. И наверное, ей надо было продолжать работать в больнице, а не уходить на пенсию, говорят, что мозги без нагрузки сразу стареют… Всё это она очень хотела высказать подруге, но не стала. Вместо этого она завела разговор о семье сына.

— Инфантильные оба, что мой сын, что Яночка эта, не знаю, что там у них в голове, солома или опилки, — проворчала Инна Ильинична. — Родили ребёнка, а сами дети ещё.

— Да ну! — не поверила Зинаида. — Твой Георгий начальник, какой он ребёнок-то?!

— На работе-то да, молодец, не даром мы с мужем старались, образование ему самое лучшее дали, репетиторов оплатили. А вот в бытовом плане нет у него хватки, всё кто-то за него должен решать. Его можно попросить сделать, объяснить задачу от и до, вот тогда сделает. А вообще больше любит на диване сидеть. Всё на Яну скинул, все дела. Но Янка терпит его, ещё бы не терпеть, сама ни с чем пришла, живёт в его квартире, которую мы с мужем, между прочим, помогли купить Георгию-то. Вот и молчит девица, не высказывает претензии. Хотя, она красивая, ладненькая, и фигурка, и личико. Но из бедной семьи, ну прямо совсем бедной. Мать без образования, всю жизнь уборщица в магазине, отец умер лет пятнадцать назад, тоже простецкий, не помню, кем работал, рабочий какой-то…

— А ты не лезь к ним, не вмешивайся, живут и слава Богу, любовь, значит, у них, — посоветовала Зинаида.

— Да я и не лезла, пока ситуация не приняла опасный оборот.

— Что там у них случилось? — полюбопытствовала Зинаида.

— Гелечка, внучка моя, на носочках ходит, — округлив глаза, почему-то шёпотом, сообщила Инна Ильинична.

— Всё время? — нахмурилась Зинаида.

— Ну… да… Как ни приду, она, как балеринка, на самых пальчиках стоит, так и поднимаются у неё пяточки. Яна улыбается и говорит, что можно Гелю в балет отдавать, когда немножко подрастет. А я думаю, зачем этот балет? Что в нём хорошего? Волочкову терпеть не могу! Ну это не главное. Главное, я думаю, что это всё от ходунков! Эта Яна слишком рано Гелю в ходунки посадила, от них весь вред! Испортили ноги ребёнку!

— Вообще, это неврология, тонус, — ещё больше нахмурилась Зинаида. — Ребёнка специалисту надо показать. Это серьёзно. И не от ходунков. Срочно к врачу!

— Вот и я говорю, надо к педиатру. А Яна всё отговорки находит. То записаться не смогла, то очередь, то ещё чего. Потом у Гели зуб резаться начал, опять не до этого было. А время-то идёт и его можно упустить!

После разговора с подругой, Инна Ильинична разволновалась ещё больше и теперь каждый день приходила и спрашивала, не записала ли Яна Гелю к врачу.

— Да почему опять не записала-то?! — вскричала Инна Ильинична в очередной раз получив отрицательный ответ. — Всё! Раз бесплатно никак не попасть, я запишу Гелю в платную клинику, сама оплачу приём, и сама отвезу вас на своей машине!

Яна отвернулась к окну и молча смахнула слёзы. Она поняла, что свекровь «закусила удила» и теперь её не остановить. Не поможет даже Георгий, который вообще предпочитал не вмешиваться в эти дела.

Сказано — сделано. На следующий день, ровно в десять часов утра, буквально вытолкав Яну и Гелю из дома, Инна Ильинична примчала их в клинику.

Сидя перед кабинетом врача, Яна совсем разволновалась. У неё тряслись руки и дрожали губы. Геля беззаботно играла в игрушки, которые в изобилии лежали на низеньком столике тут же в коридоре клиники и что-то напевала себе под нос.

— Инна Ильинична… Может, вы сами… — дрожащим голосом вымолвила Яна.

— Что сама? — не поняла Инна Ильинична.

— Ну… в кабинет зайдёте. А я лучше тут посижу.

— Господи! — возвела глаза к потолку Инна Ильинична, но сказать больше ничего не успела, потому что в этот самый момент их позвали в кабинет.

— Яна? Яна, ты где? — через пятнадцать минут Инна Ильинична вышла из кабинета и не увидела невестку.

— Я тут, — пискнула Яна из самого дальнего угла коридора. — Мне плохо стало, в туалет ходила…

— Всё нормально, выходи, — скомандовала Инна Ильинична. — И педиатр и невролог посмотрели, проверили рефлексы, сказали, что это просто привычка у ребёнка. И это не та жуть, которая бывает и которой я боялась…

— Слава Богу! — воскликнула Яна и, закатив глаза, без чувств сползла по стене.

***

— Представляешь, я стою, держу за руку Гелю, в другой руке моя сумка, ещё вещи в пакете, а эта курица в обморок грохнулась, — рассказывала Инна Ильинична Зинаиде на следующий день. — Я растерялась, не знаю, куда кидаться. Хорошо персонал клиники подоспел, привели Яну в чувства.

— Да что с ней не так? Как она рожала-то?

— Рожала нормально. А врачей боится. Точнее, даже не врачей, а страшных диагнозов, которые они могут поставить, — вздохнула Инна Ильинична. — Когда мы приехали домой, она мне всё рассказала.

Давным-давно, когда Яне было двенадцать лет, у неё умер папа. Девочка очень сильно переживала утрату, так же, как и мама, которая плакала день и ночь напролёт. Папы не стало внезапно. Сердце. Такое бывает. Но этого никто не ожидал.

Яна долгое время после утраты никак не могла отделаться от мысли о том, как непредсказуема жизнь и как хрупка. Она ходила по улице, вглядывалась в лица людей, молодых и старых, и думала о том, кому и сколько отмерено судьбой. Но время лечит, и спустя несколько месяцев, сильная тоска по отцу начала её понемногу отпускать.

Однако девочку ждало новое испытание: серьёзно заболела мама Яны —Татьяна Ивановна. Очевидно, сказалось её сильное нервное напряжение после утраты мужа.

Стала Татьяна Ивановна ходить по врачам. Вердикты врачей были очень разные, симптомы противоречивые, поэтому никто из них не мог поставить точный диагноз и всё время требовалось дообследование. Между тем, маме Яны становилось всё хуже. И однажды, проверив и сдав всё, что только можно, Татьяна Ивановна услышала страшный диагноз, практически приговор.

Придя домой, она легла на кровать, лицом к стене, и долго так лежала, не двигаясь. Яна, сидя рядом, плакала и ничего не могла добиться от матери. В конце концов, Татьяна Ивановна села на кровати и рассказала дочери про диагноз и про то, что её скоро не станет.

— Меня заберут в детский дом, — тихо произнесла девочка и заплакала ещё горше. Она знала, что других родственников у них не осталось и никто её не спасёт от этой участи.

Татьяна Ивановна снова легла и отвернулась к стене. Она хотела умереть прямо сейчас, чтобы всё поскорее закончилось. Врач назначил приём через две недели, но женщина решила больше не ходить к врачу, зачем? Всё и так ясно. И тратить деньги на дополнительные обследования (какие? Она уже всё сдала) не собиралась. И на лекарства, которые не вылечат, а только продлят мучения — тоже.

Татьяна Ивановна, не глядя на безутешно рыдающую Яну, поднялась с кровати, достала деньги из толстой папки, что лежала в серванте, и отдала дочери.

— На, доченька. Это на мои похороны, — охрипшим голосом сказала мать Яне и снова легла.

***

— Как я полагаю, мать Яны выздоровела? — спросила Зинаида, которой Инна Ильинична рассказывала эту грустную историю.

— Выздоровела, — подтвердила Инна Ильинична. — Диагноз того врача оказался ошибочным. Спасибо лучшей подруге матери Яны. Она вмешалась и вправила мозги этой Татьяне Ивановне. Яна попала в клинику неврозов, такой шок был у ребёнка, лечили её долго. А подруга в это время таскалась с этой Татьяной по врачам. Буквально за шкирку её таскала, так как та не хотела и упиралась, считая всё это напрасной затеей. А подруга нашла другого специалиста, в соседнем городе, который всё же, поставил, наконец, правильный диагноз и назначил лечение, которое быстро принесло результаты. Мать Яны выздоровела. С тех пор Яна стала бояться врачей и их диагнозов.

— Жуть… — грустно вздохнула Зинаида.

— Так что, к врачам ходить надо, — улыбнулась Инна Ильинична. — А не прятать голову в песок, как моя Яночка.

— Больше не считаешь её инфантильной? — усмехнулась Зинаида.

— Не знаю… Но, думаю, что ослаблять бдительность не стану и за здоровьем внучки следить теперь буду сама.

— Ну, следи, — согласилась Зинаида.

— И все-таки она инфантильная, Яна-то, — подумав, сказала Инна Ильинична. — Ну как можно после всей этой истории, которая произошла в детстве, сто лет назад, сейчас рисковать здоровьем своей дочери?! Как можно было перенести эту ситуацию с неправильным диагнозом и то, что её малообразованная мать так поступила с ней, практически наплевав на дочь и оставив один на один с её переживаниями, на свою теперешнюю жизнь?

— Это называется психологическая травма, — произнесла Зинаида. — Чужая душа потёмки. Представь себя на месте двенадцатилетней Яны. Любой бы рехнулся.

***

— Мамочка, я хочу стать врачом, — заявила Геля, когда перешла в девятый класс.

— А балериной? — улыбнулась Яна. — У тебя же данные!

— Фигня всё это. Тем более, что бабушка не хочет, чтобы я стала балериной, — отмахнулась Геля. — А вот врачей она очень любит и уважает.

— Чего не скажешь про меня, — усмехнулась Яна. На самом деле ей было не смешно. Тот давний страх так и остался при ней.

— Я поменяю твоё к ним отношение, — улыбнулась Геля. — Ведь я буду хорошим врачом.

— Дай-то Бог, — сказала Инна Ильинична, которая находилась рядом. Она гордилась внучкой и очень её любила.

Другая же бабушка — Татьяна Ивановна, жила далеко и почему-то совсем не интересовалась, ни дочерью, ни внучкой.

— Всё-таки что-то у бабушки Татьяны не то с головой, после всего произошедшего, — иногда, вздыхая, говорила Инна Ильинична. — Ей бы к врачу.

А Яна, слушала свекровь и думала о том, что мать ни за что не пойдёт в поликлинику. Она просто ляжет и будет ждать конца, как тогда, в тот страшный день, который Яна никогда не забудет…