Гончая Чёрного Солнца. Совершеннолетняя

Директриса покинула зал… ну, а следующей в очереди на порку предсказуемо оказалась… правильно, Элен. Одетая по-прежнему в тот же «костюм для внешнего мира», в котором она доставила Элли в лицей – только без серой летней куртки.

Элен разделась догола абсолютно спокойно и естественно, словно прибыла на приём… ну, например, к гинекологу. В её красивом, ухоженном, спортивном, гармоничном и вообще великолепно развитом теле не было ничего, абсолютно ничего юношеского – не говоря уже о подростковом.

Нормальное сильное зрелое тело двадцатипятилетней женщины. Именно женщины, а не девушки – в смысле взрослости, а не… в общем, вы поняли.

Лицеистка перехватила оценивающий взгляд Элли и усмехнулась: «Да расслабься ты – здесь малолеток нет. Только и исключительно взрослые совершеннолетние женщины. И психологически, и биологически, и даже юридически…»

«Это как?» – изумлённо осведомилась Элли.

Вместо ответа Элен добыла из заднего кармана летних брюк водительские права. На которых было указано имя Элен Мэнсфилд Парр. Дата рождения – 20 февраля. Только вот согласно году рождения (1966) Элен было… двадцать лет. Иными словами, если верить водительским правам, Элен и Элли были… ровесницами. Более того, Элен-которая-в-правах была почти на полгода старше…

«Права настоящие» – спокойно прокомментировала Элен. «И дата рождения, и рост, и цвет волос и глаз. Вымышленный только год рождения…»

«И как это тебе… организовали?» – по-прежнему удивлённо поинтересовалась Элли. «Про программу защиты свидетелей слышала?» – усмехнулась Элен.

Элли кивнула. Ибо кто ж среди студентов криминологии не слышал об этой программе? Нет таких – и быть не может.

«Здесь та же схема» – спокойно констатировала мисс Парр. «Детали мне неизвестны, да и неважно это. Важно, что вскоре поступления в лицей каждая девушка получает такие права… ну и все остальные документы, конечно»

«Включая свидетельство об окончании средней школы?»

Элен кивнула: «Разумеется»

«От той, которая на бумаге?».

«Конечно» – подтвердила Элен. «От какой же ещё…». И усмехнулась: «Только не делай вид, что для тебя несовпадение хронологического и биологического возраста… про психологический я вообще помолчу – это что-то вроде только что внезапно снизошедшего на тебя Откровения Господня…»

Сделала многозначительную паузу и осведомилась: «Тебе плюс сколько?»

«Четыре» – честно призналась Элли. «С одиннадцати лет где-то…»

За год «с 10 до 11» Элли каким-то непонятным образом умудрилась повзрослеть даже биологически (не говоря уже о психологии) аж на целых пять лет.

«То есть в одиннадцать хронологически тебе было уже пятнадцать биологически?» – переспросила Элен. «Именно так» – подтвердила Элли.

«А сейчас?»

«Получается, что двадцать три» – подсчитала Элли. Элен невозмутимо констатировала: «Мне в одиннадцать было тринадцать, в тринадцать восемнадцать, в шестнадцать двадцать два – а сейчас двадцать пять»

И добавила: «Согласно правам, мне двадцать…»

«… ибо так удобнее с практической точки зрения? Ибо вы ведь выезжаете за пределы лицея?». Элен кивнула: «Во внеучебное время – а у нас его достаточно – когда и куда нам заблагорассудится. У каждой из есть авто, неплохой счёт в банке… даже загранпаспорт»

Сделала небольшую паузу – и добавила: «У нас шестинедельные каникулы летом и две недели на Рождество, во время которых мы можем путешествовать как нам захочется. Лицей – не тюрьма, не психушка и не армейская учебка – более того, у нас гораздо больше свободы, чем в любом другом интернате. Я проверяла…»

«А порка вам зачем? Чтобы так быстро взрослеть?» – совершенно искренне осведомилась Элли. Ибо до сих пор не понимала, зачем всё это.

Элен пожала плечами: «Может быть… хотя я точно не знаю. У нас так принято и до сих пор пока что никто не протестовал…»

«А взрослым… в смысле, директрисе и администрации?»

«Понятия не имею» – честно ответила Элен. «Это у них надо спросить. Возможно, Антуанетта тебе сама расскажет – у тебя же вечером с ней типа аудиенция…»

По дороге к кресту лицеистка неожиданно бросила через плечо: «Если думаешь с нами поиграться и выбить слезу или крик… да хоть даже и стон, то забудь. Здесь все переносят порку молча…»

«Почему молча?» – удивилась Элли.

«Так приучены» – усмехнулась Элен. И добавила: «Приучены болью, по сравнению с которой твоя порка – нежные ласки…»

«А это зачем?» – уже совсем растерянно спросила Элли.

Лицеистка прижалась к кресту руками и ногами и глухо ответила:

«Можешь считать, что у нас здесь спартанское воспитание. Ты же слышала… ну, или читала, как девочек в Спарте воспитывали…»

«Я слышала, что всё это байки» – неуверенно ответила Элли. «Что на самом деле розги и всё такое прочее были только для мальчиков…»

Элен покачала головой: «Не байки. Более того, мне из достоверных источников известно, что на самом деле всё было гораздо жёстче, чем описано в этих якобы байках…». И замолкла, дав понять, что пора уже приступать к порке.

Элен сдержала слово – не издала ни звука, хотя Элли довольно лихо её обрабатывала. Только тяжела дышала, пока не отключилась совсем и не растеклась по кресту.

Закончив порку, Элли смазала тело Элен эликсиром, вколола ей стимулятор, после чего отвязала и (без особых усилий, ибо миниатюрная Элен была не в пример легче директрисы) препроводила на военно-полевую койку, где аккуратно уложила поверх наполеоновского одеяла и стала ожидать возвращения к жизни.

Пока Элен приходила в себя, Элли вспоминала, что она слышала и читала о «спартанском воспитании» девочек и девушек. Если верить этим «байкам», которые, похоже, всё-таки совсем не байки, а очень даже правда, то получалась довольно любопытная картина.

В этом весьма по современным меркам своеобразном государстве (хотя современный Израиль – с соответствующими поправками – отличается от древней Спарты не сильно) девочек воспитывали почти так же, как и мальчиков.

Как и в современном Государстве Израиль, в древней Спарте было провозглашено равенство полов (чисто из военной необходимости – как и нынешний Израиль, страна постоянно воевала, поэтому воинов требовалось много), поэтому все что умели мальчики, должны были уметь и девочки.

Быстро бегать, без промаха метать копьё или диск; в совершенстве владеть мечом, приёмами рукопашного боя; стрелять из лука; стойко переносить капризы погоды – девочки, как и мальчики, постоянно ходили обнажёнными; лаконично выразить свою мысль… а также играть на флейте, соблазнительно петь и танцевать.

Разумеется, читать и писать (Спарта была одной из немногих стран с обязательной и потому поголовной грамотностью). И, конечно же, мужественно переносить побои и даже гордиться множеством следов от розги.

Повзрослев, девушки объединяли в отряды и устраивали соревнования по борьбе (между собой) и даже с юношами – в метании камней и беге. Причём частенько выигрывая оные.

В результате спартанки резко отличались от жительниц других древнегреческих государств, ибо были и спортивны, и образованы (и умели защитить себя, если потребуется). Что было обеспечено уникальной спартанской системой образования и воспитания.

Уже двух-трёхлетней девочке родителями (прежде всего отцом, разумеется) постоянно внушалась мысль, что она должна быть похожа на быструю лань, а не на ленивую свинью. И не только внушалось.

Во дворе каждого дома, был «позорный столб» – к нему привязывали «в наказанье и назиданье» девочек от девятилетнего возраста и «спускали с них жир» – секли жестоко, до крови. Секли только розгами – побегами молодых деревьев, обладающих, по мнению спартанцев, живительной силой плодородия и роста.

В спартанских семьях существовал просто-таки культ порки. Девочек, начиная с раннего возраста, наказывали за самые незначительные проступки, видя в порке не столько наказание, сколько тренировку в мужестве и умении спокойно переносить боль. Кричать и просить о снисхождении считалось позором.

Любая спартанка знала, что розгой её не только наказывают, но и, что с каждым ударом в ней растёт «материнская сила», что, чем её пятая точка, спина и ноги (секли и по бёдрам тоже) будут сильнее покрыты рубцами и шрамами, тем больше станут уважать подруги и взрослые. Дети, на которых не было заметно следов от розог, безжалостно высмеивались. Их называли «неженками» и «трусами».

Порка входила в единую систему физического воспитания девочек: тренировки их тел в силе, ловкости, выносливости. Все без исключения спартанские девочки и девушки ежедневно по много часов занимались различными физическими упражнениями, совершенствуясь в беге, метании диска, копья; но, кроме этого, они тренировали себя и в мужественном перенесении боли.

Для этого в общественное и домашнее воспитание были введены специальные тренировочные порки. Они никак не были связаны с наказаниями, и преследовали одну, ярко выраженную цель: закалить, как мальчиков, так и девочек и избавить их от страха перед болью.

Результаты тренировочных порок проверялись на ежегодном «Дне бичеваний» – публичном, перед всеми гражданами Спарты сечении мальчиков и девочек у алтаря Артемиды Ортии. Секли начиная с 11-летнего возраста.

По дороге к выходу из зала Элен бросила через плечо: «Я строго гетеро – здесь это большая редкость. А поскольку порка – как тебе уже хорошо известно – весьма эмоционально и духовно сближает…»

Она лукаво вздохнула – и продолжила: «В общем, рекомендую принять меры, а то, как бы не пришлось брандспойтом отгонять здешних… страждущих от твоей квартиры… или где ты там сейчас живёшь…»

«Впрочем,» – со смехом добавила она, «от Антуанетты и это не поможет. Ибо вижу я, что она в тебя втрескалась по самые свои розовые ушки. А в таких случаях…»

Она сделала многозначительную паузу. «Она не то, что любую стену прошибёт. Она линию Мажино преодолеет. С линией Зигфрида, линией Маннергейма и Атлантическим валом в придачу. И даже Великую китайскую стену…»

И исчезла в глубинах административного здания лицея.