Вразумила

— А я ей сказала, езжай ко мне, девочка, от греха подальше.
— А сын?
— Как закричит на меня! Куда ты мою жену увозишь?! — рассказывала Галина Николаевна подруге. — А мы с Катюшкой, раз, и выскочили из квартиры. Пусть там один орёт, сколько хочет… Теперь он мне покою не даёт. Звонит, пишет, приезжает. А мы не открываем ему дверь. Не дам я в обиду Катю. Хорошая она девушка, только безответная. И ещё. Зря я позволяла Ярику видеться с отцом. Видать, во вред это общение пошло.

Галина Николаевна замолчала, погрузившись в грустные размышления. Подруга её Анна тоже молчала и думала. Она знала историю жизни Галины Николаевны.

Когда-то давно Галина была замужем за мужчиной по имени Олег. Поженились они по любви, всё было хорошо. Но через пару лет после рождения сына Ярослава, Олег начал поднимать на Галину руку, чего прежде за ним не наблюдалось.

— Присматривался к тебе, — проворчала тогда Анна, когда Галина Николаевна ей про это рассказывала. — Пытался понять, сможешь ли ты ему отпор дать или нет. И когда понял, что нет, вот тогда и распоясался.

— Ой, как вспомню, так вздрогну, — поёжилась Галина Николаевна. — Я ведь ему ничего особенного не говорила. А он сначала только замахивался, потом через некоторое время, толкать меня сильно начал, потом за руки дёргать, да так, что синяки оставались. Потом по лицу ударил. И поняла я, что дело плохо. Попервости извинялся, прощения просил. А потом и вовсе перестал. Я пыталась приспособиться, как-то подстраиваться, но это не помогло. Он наглел всё больше. И всё это происходило на глазах маленького сына!

— Да ты ещё долго терпела! — укорила Анна подругу. — Разводиться надо было давно!

— Вот я и развелась, — улыбнулась Галина Николаевна. — Он так удивился, когда я сказала, что на развод подаю. Чего это, мол, мне не живётся с ним? Хорошо же всё!

— Ага. Просто прекрасно, — ехидно произнесла Анна.

— Пытался Олег сына отсудить, но оснований не хватило. Однако с сыном я ему встречаться не запрещала. Отец он хороший, этого у него не отнять, Ярика не обижал никогда, — вздохнула Галина Николаевна.

— Ну ещё чего не хватало! Ребёнка бить! — возмутилась Анна.

— Проводил Ярик с отцом много времени, каждые выходные, очень довольный всегда возвращался. Олег ему подарки дарил, в парк и кино водил, в кафе мороженым кормил. А потом, когда бывший муж переехал в другой город, то так часто они встречаться перестали, но зато я отправляла Ярика к нему на всё лето, на каникулы. За сына я не волновалась, ещё раз повторюсь, как отец, Олег был прекрасный.

Потом Ярослав вырос, окончил учёбу, устроился на работу. Жил от матери отдельно, накопил на квартиру, женился. Галина Николаевна очень гордилась сыном. Ведь он и правда, молодец был.

Невестка Катя очень понравилась Галине Николаевне. Такая тихая, домашняя девочка, красивая, скромная, умная, добрая.

— Улыбка у неё такая очаровательная, волосы рыжие-рыжие, густые, вьющиеся, — делилась Галина Николаевна впечатлениями с подругой после знакомства с невестой сына. — Просто красавица!

— Детишки красивые будут, значит, — улыбнулась тогда Анна.

Только до детишек дело не дошло.

Через пару месяцев после свадьбы, отправилась Галина Николаевна к ним в гости и заметила некоторые странности.

— Молчаливая Катя стала ещё молчаливее. Взгляд её потух, глаза на мокром месте, — рассказывала Галина Николаевна подруге. — Я, грешным делом, подумала, случилось что-то. Позвала её на кухню поговорить наедине, пока Ярик там что-то в компьютере своём возился. А у неё рукав кофты задрался, а там синяки характерные. Я их наизусть знаю! Это когда за руки тянут, а ты вырываешься! Нахлынули на меня тогда лавиной воспоминания из моей молодости.

Катя заплакала тихо и безутешно. Галина Николаевна сидела рядом, её по голове гладила, и сама чуть не плакала. Катя рассказала, что Ярик сразу после свадьбы начал её бить.

— Сначала толкать стал, потом пощёчину влепил, когда ему показалось, что она на кого-то посмотрела не так, как надо. Типа, глазки кому-то строила. Ну, как всегда, бред этот весь, — рассказывала Галина Николаевна Анне. — Катя рассказала, что тоже, как и я когда-то, пыталась к мужу приспособиться и не провоцировать его... Но это не помогало. Боже мой! Как у него рука-то поднялась бить такое милое безответное создание?!

В разгар всех этих откровений вошёл на кухню Ярослав. И тут же понял, о чём речь.

— Я его самого чуть скалкой тогда не тюкнула, — заявила Галина Николаевна подруге. — Такая злость у меня поднялась, аж в глазах потемнело. А он кричит, что, мол, не лезь, мать, мы сами разберёмся. А я велела Катюшке собираться. Ни секунды, говорю, ты тут не останешься. Так и уехали с ней вместе. Не впрок пошло общение с отцом моему Ярику, ох, не впрок…

— А где родители-то твоей Катюшки? — спросила Анна.

— Ой, там всё сложно, — махнула рукой Галина Николаевна. — Мы, когда приехали с ней ко мне домой, то она мне долго про свою семью рассказывала, пока я её успокоительными отпаивала и синяки гепарином мазала. Словом, мать её тоже в детстве била, да ещё как! Росла она без отца. Но где-то у неё там ещё и бабушка жила. Рядом. Вот она относилась к ней по-человечески, не то, что мать. Терпела Катюшка всё это до окончания школы, а потом уехала в институт поступать, в наш город. Это бабушка её надоумила и денег на первое время дала. Сама бабуля с дочерью — матерью Катюшки, не общалась, в ссоре они были. Ну так вот, приехала Катюшка сюда, да тут и осталась. Окончила вуз, потом снимала комнату в общежитии, потом моего Ярика встретила, вышла замуж и поселилась у него. Бабушки к тому времени, к сожалению, не стало. А свадьбы ведь у них не было, я эту мать и не видела никогда. Ярик мне тогда сказал, что далеко Катюшкины родители и не приедут они на свадьбу. Странным мне это показалось, ну да теперь всё ясно.

С Ярославом Катя развелась. Именно Галина Николаевна подбила её на развод, жалко ей стало милую, добрую девушку. Всё детство мать била её, а потом и муж начал. Уж очень она безответная. Привыкла, видимо, — вздыхала Галина Николаевна, с сочувствием глядя на Катю, которая вот уже месяц жила у неё. Галина Николаевна не отпускала её одну жить, уговоаривала повременить, сначала прийти в себя.

А потом Катерине позвонили и сообщили, что мать её умерла. И поехала она в родной город.

— Значит, уехала твоя Катюшка, — сказала Анна Галине Николаевне.

— Уехала. И мать хоронить надо было и наследственные дела решать, — ответила Галина Николаевна. — Ей ведь, квартира матери досталась. А ещё бабушкина квартира тоже, оказывается, запертая стояла. Катюша мне позвонила, рассказала, что теперь ей надо со всем этим заниматься. Только пока рано, в наследство она ещё не вступила. Устроилась там пока уборщицей в магазин, привыкает потихоньку. Хочет потом обе квартиры продать и купить здесь, у нас в городе.

— Главное, подальше от Ярика, — усмехнулась Анна.

— Да уж… — согласилась Галина Николаевна. — Парадокс вышел. Свекровь оказалась на стороне невестки, а не сына.

Поругались мать с Ярославом сильно. Долго не разговаривали. Ярослав очень обиделся, всё твердил, что мать не в своё дело влезла и жену у него украла.

Прошло несколько месяцев. Ярослав с матерью почти не общался. Иногда писал ей сообщения, что всё нормально у него. Без подробностей.

А потом вдруг стал писать чаще. По разговорам поняла Галина Николаевна, что появилась у сына девушка. Стали ей нехорошие мысли в голову приходить. Она всё чаще стала беспокоиться о том, чтобы сын, если надумает жениться, не взялся за старое.

Через пару месяцев Ярослав сообщил матери, что женился. А потом, уже по факту, привёз жену к матери знакомиться. Сказал, что это она, мол, настояла, чтобы всё по-людски было.

Вторая жена сына Оксана Галине Николаевне показалась не такой робкой, как Катюша. Красивая, умная и бойкая девочка, видно, что за себя постоять сумеет.

Галина Николаевна тут же подумала о том, что хорошо бы и не понадобилось ей за себя стоять. Очень хотелось надеяться на то, что Ярик всё-таки образумился.

***

— Ты чего, Оксанка?! — возмутился Ярослав, сам не понимая, как оказался распластанным на кухонном полу. Ушибленный бок и нога, на которую он упал, нещадно болели.

— Чевочка с молочком! — сердито заявила Оксана, глядя на мужа сверху.

Потом она резко наклонилась, схватила его за горло и сдавила пальцами. Взгляд её при этом не сулил ничего хорошего.

— Котлеты… очень… вкусные… — испуганно прохрипел Ярик.

— То-то же! — произнесла Оксана и отпустила шею мужа.

— Это было очень грубо, — пожаловался Ярик, дрожащими руками потирая шею и одновременно пытаясь сесть на полу.

— Не понравилось? — спросила Оксана. — Вот и мне тоже не понравилось, когда ты на меня замахнулся.

— Я не собирался тебя бить!

— Ну-ну… Охотно верю, — усмехнулась Оксана. — Только, вот беда, у меня реакция молниеносная. Я два года в детском доме провела. Да в каком! Там бардак у нас был. Воспитатели били детей, дети дрались и устраивали по ночам кровавые разборки. Я, словно в тюрьме сидела, привыкла жить по тем законам, ожидая, что в любой момент защищаться придётся. Всё это замалчивалось, пока одну девочку во время таких разборок не убили. Вот тогда пошло разбирательство и всплыла правда о том месте, в котором мне посчастливилось находиться. Полиция всё раскопала. Директрису сняли, за ней тёмные делишки обнаружились. Помимо того, что она воровала, она ещё и некоторых детей за деньги в семьи отдавала. Там мутная схема была и деньги немалые замешаны. А меня как раз, когда разбирательство было в самом разгаре и весь детдом гудел, как встревоженный улей, батяня забрал обратно. Из тюрьмы вышел и забрал меня. Это ведь поэтому я в детдом и попала, потому что его посадили. На суде спросили меня, хочу ли я к нему. Мне тогда пятнадцать лет было. Я ответила, что, конечно, хочу! После того, что творилось в этом детдоме я хотела куда угодно, но только не туда. Да и батя у меня хороший.

—А за что он сидел-то? — осипшим голосом спросил Ярик, поражённый такими подробностями жизни супруги.

— Причинение тяжкого вреда здоровью. Старушку на дороге сбил, а до этого выпил немного, — отвернувшись, ответила Оксана. — Суп будешь?

— Н… нет... я, пожалуй, пойду, мне надо в магазин, — сказал Ярик.

А сам подумал: «Ну её со своим супом, а то нарвусь ещё, опять попаду под горячую руку. Окажется, что я неправильно ем, ложку не в той руке держу, или ещё что-нибудь… И вот ведь какая, прямо в один миг перевоплотилась в тихую, домашнюю. Обедать предлагает. А сама, пять минут назад чуть шею мне не сломала! Кто её знает, когда у нее следующее перевоплощение?»

***

— Звонит мне сын, жалуется, вот, мам, какую мегеру я себе в жёны взял. Дерётся! Я всего лишь сказал ей, что котлеты, которые она пожарила, жёстковаты и пересолены, — рассказывала Галина Николаевна своей подруге. — Только я думаю, что, не всего лишь. Наверняка он замахнулся на неё или не дай Бог, ударил.

— Вот и прилетела ему ответочка, — захихикала Анна.

А Ярик ни в какой магазин в тот день не пошёл. Он бесцельно бродил по улицам. И думал. И в конце концов решил, что Оксану любит и разводиться не будет. Она очень хорошая, красивая, хозяйственная, и до сегодняшнего дня ему и в голову бы не пришло, что она умеет драться, да как! Просто… просто надо её не провоцировать. Трудное детство и всё такое… Ну бывает. Психологическая травма у человека.

— У моих молодых тишь, да гладь. Ребёнка ждут, скоро бабушкой стану, — делилась Галина Николаевна новостями с подругой через некоторое время.

— Ну и слава Богу, вразумила твоего Ярика жёнушка, одного раза хватило, — улыбнулась Анна.

— Ага. Я вот всё думаю теперь, может и мне надо было моего Олежку слегка подрихтовать? Глядишь и присмирел бы? — задумчиво произнесла Галина Николаевна.

— А что? Попробовать стоило, — сказала Анна и подруги рассмеялись.