Гончая Чёрного Солнца. Из первых рук

До обеда Элли выпорола, как и планировала, в общей сложности восемь девушек и женщин. Четверых воспитанниц (включая Элен) и четверых взрослых, принадлежность которых Элли установить не удалось, ибо па порку они явились уже без «идентификационных пиджаков» … или кителей (кто их там знает).

Всех по одной и той же схеме – и одинаково беззвучно. Пару раз Элли попыталась выбить из клиентки хотя бы стон, но потом бросила это бесполезное занятие. Ибо и девушки, и женщины молчали как рыбы. Только тяжело дышали – причём не все; некоторые и дышали спокойно и ровно.

Кафетерий полностью соответствовал ожиданиям Элли – стандартное военно-бюрократическое предприятие общественного питания. Причём в тоталитарно-модерновом стиле, характерном не для Калифорнии (пусть и сороковых-пятидесятых годов), а скорее для Италии времён Муссолини, СССР сталинских времён (скорее, впрочем, хрущёвских или брежневских) … или для Третьего рейха.

Готовили, правда, вкусно – пожалуй, даже очень вкусно. Причём пища (в чисто американском стиле, надо отметить), была по-калифорнийски здоровой и полезной. Позже Элли узнала, что шеф-повар лицея сделал бы честь и звёздному ресторану (по классическому рейтингу Michelin).

После обеда продолжилось… да ровно то же самое, что и до обеда, на самом деле. Из общей рутины выбилась только одна второкурсница с классическим (ещё английским) именем Абигайль. Абигайль Лоренц.

Которая после того, как пришла в себя после порки, опустилась на колени перед Элли и, всё ещё абсолютно голая, долго (даже очень долго) целовала ей руки, ступни, голени и туфли. Затем поднялась – и спокойно объяснила:

«Мне это просто очень нравится. Надеюсь, Вам не было некомфортно?»

Элли пожала плечами: «Да нет, нисколько». Что было чистой правдой – перед тем, как приступить к работе в Девушках, Элли весьма основательно «изучила матчасть». И потому знала, что рано или поздно такая реакция будет иметь место. И была к этому полностью психологически готова.

Она только не ожидала, что на неё так среагирует пятнадцатилетняя девушка… впрочем, она очень быстро поправила себя. Ибо биологически Абигайль была никакой не пятнадцатилетней тинейджером, а вполне себе взрослой двадцатилетней женщиной (в смысле зрелости, хотя что-то подсказывало Элли, что и анатомически тоже). А психологически ей вообще было точно не меньше тридцати – это было написано на её хорошеньком личике трёхсотым кеглем.

Абигайль, видимо, что-то почувствовала – или же Элли просто ей ну очень понравилась. Ибо, одевшись, она глубоко вздохнула – и протянула Элли свою… да, действительно, именно визитку. На которой было только имя и телефонный номер. Девушка объяснила:

«Это мой личный телефон – в общежитии у каждой из нас отдельная… келья» – со смехом добавила она. «Как в монастыре?» – улыбнулась Элли. Абигайль кивнула: «Примерно. Кстати, насчёт монастыря… впрочем, это Вам лучше мисс Бенуа расскажет». Глубоко вздохнула – и продолжила: «Наш хронологический возраст сексуального согласия – четырнадцать лет…»

Как в очень многих сельских местностях… ну, например, Италии. Или Испании. Или Португалии. Там в четырнадцать запросто даже замуж отдают – до сих пор. А в пятнадцать девушки уже рожают первенца.

«Сразу после поступления в лицей?»

«Почти» – поправила её Абигайль. «Среди нас есть девственницы – в широком смысле, но это скорее исключение из правил…»

«Почему?» – удивилась Элли. Ибо у неё сложилось впечатление, что девушки в лицее загружены по полной. А такая нагрузка как-то не способствует активной половой жизни… да и вообще интересу к сексу. Ибо не до того – мягко говоря.

Девушка вздохнула: «Зашкаливающее либидо – один из побочных эффектов…»

Она запнулась. «Превращения?» – осведомилась Элли. «Преображения» – поправила её Абигайль. И тут же заявила: «Об этом лучше пусть Вам мисс Бенуа расскажет…». Было совершенно очевидно, что о таинственном Преображении девушка рассказывать не хочет категорически.

Элли кивнула: «Как скажешь». Абигайль продолжала: «Поэтому в пред-лицее… кстати, некоторым начисто сносит крышу на сексуальной почве ещё там… нас обучают сексу. Во всех его формах…»

«И с мальчиками, и с девочками?» – заинтересованно спросила Элли.

Девушка кивнула: «И стрип-танцу тоже. Занятия ведут лучшие из лучших… ну, Вы меня поняли…». Элли кивнула. Ибо уже знала одну такую – по имени Лайма.

«Поэтому» – спокойно продолжала Абигайль, «у нас отношение к сексу как…»

«К вкусному и полезному обеду?» – улыбнулась Элли. «Где-то так» – подтвердила девушка. И продолжила: «Руководство лицея здравые люди, поэтому нас учат и находить оптимальных партнёров за пределами школы, и создавать отношения, и развивать их, и грамотно прекращать. Соблюдая, разумеется, все необходимые меры безопасности – и физической, и психологической… и чтоб не залететь…»

«Впрочем» – неожиданно усмехнулась она, «с последним у нас всё очень и очень хорошо…». И объяснила: «Мы все бесплодны, неспособны любить – мы вообще не знаем, что это такое, не подвержены никаким половым заболеваниям… да и вообще не болеем; на нас не действует алкоголь – никак; наркотики для нас как сахарная пудра…»

Сделала небольшую паузу – и продолжила: «Мы ещё в пред-лицее развиваем невероятную физическую силу, у каждой из нас чёрный пояс по восточным единоборствам; мы профессионалы в области НЛП и прочих пси-технологий как защиты, так и нападения…»

«Я поняла» – улыбнулась Элли. «Настоящие убер-фрау…»

«Убер-фройляйн» – поправила её Абигайль. И продолжила: «Мы почти все бисексуальны…»

«Это я уже знаю» – снова улыбнулась Элли. Спасибо мисс Элен Парр. Лицеистка вздохнула: «… поэтому… в общем, я очень тебя хочу. Очень. Когда надумаешь, позвони – ничего даже отдалённо подобного ночи со мной у тебя за пределами лицея точно не будет…». И объяснила: «Потому, что там – просто люди, обычные люди… да хоть необычные, а ты…»

«Иная» – спокойно ответила Абигайль. «Я Иная – мы так себя называем. Хотя официальное название у нас другое»

«Людены?» – улыбнулась Элли. Девушка покачала головой: «Без комментариев».

Оделась, глубоко вздохнула – и пообещала: «Я буду ждать». И бесшумно исчезла – как и все прочие до неё.