Запасной бастард

***
Аннотация:
Георг умел только одно: биться так, чтобы отец заметил и признал. Он был запасным бастардом, чья смерть огорчила бы только мать. Война забрала у него всё: отряд, замок, сердце — в прямом смысле. Не забрала только желания жить. Когда над умирающим Георгом склонился Древний вампир, он получил выбор, от которого нельзя было отказаться. Рассказ о цене одного-единственного „хочу жить“.

Примечания автора:

Предыстория Георга Меддвэла — того, кого читатели цикла «Мира Аластры» уже знают.

Рассказ спокойно можно читать, не читая основной цикл.(рейтинг 18+, если что - я предупредила)

Первая книга цикла «Дневники Фенкрофт Фолл»: http://proza.ru/avtor/dianap&book=1#1
Вторая книга цикла «Бриджпортский синдром»: http://proza.ru/avtor/dianap&book=2#2
***




В войне нет ничего хорошего, благородного и прославленного — это Георг понял сразу же, как попал в первый бой. Настоящая мясорубка из вампиров, людей и оборотней с ведьмами. Воздух пах палёной плотью и кровью, полнился криками ужаса и боли.

В самом начале боя строй быстро смешался, отчего стало сложно разделять своих и чужих в клубах дыма и пыли. В зубах скрипела земляная крошка, а рот быстро заполнился солёностью крови, когда его задел враг скользящим ударом когтя по губе.

Тому вампиру он срубил голову, успев отклониться за мгновение до смерти. Даже испугаться толком не смог, только холодная струйка пота побежала по спине, намочив рубашку. Оскаленная голова покатилась куда-то вбок, и нога латника смяла её словно спелый арбуз, но спустя пару мгновений она задымилась и осыпалась серым пеплом, как и обезглавленное тело перед ним.

Вой, рык, крики и команды сливались в жуткую какофонию, от которой он оглох слишком быстро. Безумные вампиры лезли в атаку, не считаясь с потерями и не соблюдая никакого порядка.

Совсем рядом с ним молодая ведьма сожгла напавшего вампира в пепел, схватив его за горло и выпустив в глотку струю обжигающего пламени второй рукой. Вой сменился сначала хрипом, а после огонь превратил вампира в кучку горелой плоти, тоже ставшей пеплом.

Она отряхнула руки и сразу же махнула ими в сторону высокого полуобращённого оборотня, который отбивался сразу от пятерых кровососов. Тех раскидало по сторонам, а волк отряхнулся и тут же перекусил пополам самого ближайшего вампира.

Георг так и услышал, как хрустнули чужие кости в мощных челюстях, ломаясь осколками.

Молодого воина где-то впереди насадил на свои когти вампир, вырвал пульсирующее сердце и впился в него клыками. А на лице воина так и застыло выражение безмерного удивления оттого, что зачарованные доспехи пробило, точно тонкую фольгу, в которой обычно запекали мясо.

Накатила тошнота, но было некогда об этом подумать. Замах и рука с когтями отлетела в сторону. Вторым ударом он подрубил колени, третьим отсёк голову.

Повторить. И ещё... И ещё раз... Не останавливаться...

Бить и не думать. За ними стоял город, где жили те, кого надо было защитить. Они не могут проиграть, потому что тогда армия врага пополнится новыми кровопийцами, которые сметут всё на своём пути.

Сирена завыла, и враг дрогнул на миг, оглушённый этим звуком. Заметались по полю боя лучи прожекторов с солнечными камнями, выкашивая противников пачками.

Жаль только, что зарядов хватало совсем ненадолго. Их не успевали пополнять.

После этого бой рассыпался на отдельные картинки, которые он едва успевал рассмотреть.

Он рубил своим мечом уже не глядя по сторонам, видел только того, кто пытался напасть и тут же убивал. Тогда они победили, а из его отряда выжили почти все. И отец даже отметил его вклад в защиту пригорода Лантру и замка.

В свои четырнадцать он мнил себя достойным внимания, заслуг, страстно желал доказать свою пользу отцу-лорду. Когда тот решил проверить своего бастарда и дал ему под командование отряд, отправив на бой в пригород, Георг был впервые счастлив. Но эта эйфория быстро сменилась пониманием, что смерть уродлива, а смерть от чужого меча уродливее вдвойне. Ещё хуже была смерть от когтей или клыков вампира, которые и были основными противниками.

Зачарованные доспехи спасали не всегда, вампиры ведь тоже использовали оружие, заклинания и свои врождённые способности. Самое обидное было в том, что Георг был слишком юн и не владел никакой магией. Ему приходилось в бою пользоваться лишь мечом и артефактами.

После того первого боя пыл его поугас, но похвала отца помогла ему перерасти свои страхи и неуверенность. Он всё же похвалил его. Отец ему улыбнулся и назвал способным.

Как же он гордился этим! Наконец-то он заметил усилия своего запасного бастарда. Казалось, что ещё немного и Георг будет вписан в род, станет законным наследником, как старший брат Армано.

Учёба и тренировки, постоянное соревнование со старшим братом, который только усмехался на его усилия, теперь занимали всё его время. Слуги смотрели с жалостью, а кто-то с плохо скрываемым презрением. Но ему было всё равно, потому что теперь его цель стала ближе на шаг.

Но нет. Георга отправили в столицу Парлесуэно-Сьерра, город Капталия-Лира, чтобы он там постиг науку военного дела. Ему было шестнадцать, война шла уже больше ста лет и офицеров катастрофически не хватало.

Таких бастардов там было много, так что травля любых курсантов тут не была в особенном почёте. Сынки законных жён держались особняком и шипели за спинами большинства незаконнорожденых, опасаясь мести и подлянок. Такие прецеденты тоже были.

Бастардов было больше и они давно уже научились не враждовать, а объединяться, что показывало их с лучшей стороны. А подлянки были жестокими и простыми: расшатать клинок в рукояти, а потом забить щели специальным составом, чтобы во время боя клинок вылетел и лишил носителя оружия. Или залить форму зельем чесотки. Вроде бы безобидные шуточки, но только на первый взгляд. Наказание за порчу оружия и обмундирования было весьма суровым: простоять на коленях пять часов подряд на рассыпанной картечи на плацу, подвергаясь колким насмешкам со стороны более удачливых соучеников, сумевших избежать разоблачения и наказания.

Кто-то скажет, что это просто, но этот кто-то явно не знает, как жестоко это на самом деле. Георг был всегда согласен на любое наказание, кроме этого.

Помимо картечи были ещё плети, которыми гоняли всех без разбора за любую провинность. А ещё бег вокруг плаца в любую погоду. Или отработка приёмов боя с големами. Муштра была такой, что под конец дня мальчишки падали без сил на свои кровати до самого утра.

Оставалось изумляться тому, откуда они находили время и силы на шалости и пакости.

А преподаватели лишь посмеивались, говоря, что такое суровое воспитание выбьет дурь из юных голов, оставив там место лишь для знаний. Научит подчиняться без лишних раздумий перед титулованными начальниками. И происхождение не имело никакого значения: бастардов и законных наследников гоняли одинаково. Он изо всех сил учился, закончив академию с отличием спустя восемь лет.

В двадцать четыре года Георг вернулся к отцу в его замок, но не получил и толики внимания, на которое рассчитывал. Отец вскользь отметил его возвращение парой слов и отправил служить командиром приграничного гарнизона, а сам отбыл в столицу с наследником, которого следовало женить.

Сцепив зубы, Георг приступил к своим новым обязанностям по охране границы владений отца от мятежных фанатиков из вампиров-сектантов. Они лезли со всех сторон, не считаясь с потерями, кидая в бой даже новообращённых: яростных, голодных и непредсказуемых.

Такие были самыми опасными. У них не было оружия, зато была скорость, реакция, клыки и когти. И если бы не то, что большую часть гарнизона составляли оборотни, лежал бы Георг давно уже под каменной плитой возле стены родового замка отца или под стеной гарнизона.

Изнурительные бои позволяли скинуть ярость без ущерба для личного состава. С каждым днём Георг всё чаще кидался в бой, не задумываясь о смерти. Он обратил свою природную вспыльчивость в оружие. А после боя покрывал новыми засечками толстое бревно в кабинете, подсчитывая каждого убитого им вампира.

И не сказать, что он ненавидел всех кровососов. Среди них были нормальные, жившие в мире с людьми. Научившиеся пить лишь доноров.

Но эти приграничные дикари были совсем не такими. Они воевали не за ту сторону. И вот их молодой командир ненавидел всем сердцем, безжалостно превращая в пепел их тела и развеивая тем самым проклятые души навсегда.

Война была для Георга способом быть замеченным отцом, но не случилось. Бой за боем, потеря за потерей. Достижения не замечали, зато отслеживали каждый провал. Каждый убитый солдат становился личной потерей престижа в глазах отца. Он больше не хвалил младшего сына, не вызывал в замок, не позволял видеться с матушкой. Восемь лет в приграничном ущелье без права вернуться домой. Редкие письма были его отрадой, но и они скоро перестали приходить.

Что случилось с матушкой? Почему связь с отцовским замком оборвалась сейчас? Его захватили? Жив ли отец? Или их просто бросили тут умирать?

Эта волна оказалась слишком большой. Они пришли после заката, захлестнув собой стену, сломав защиту, пробив безумной ордой ворота. Их погибло так много на захвате ворот, но никто не отступил. Алые безумные глаза были повсюду. Клыки. Когти. Мечи. Заклинания.

Всё смешалось в безумии яростного боя...

Он вспоминал это всё сейчас, лёжа на спине и глядя в багровые от пожара небеса. Молиться Братьям не было смысла, он чувствовал, что умирает. Этот бой был проигран ими. Весь его отряд лежал вокруг него. Они бились до последнего, защищая этот небольшой замок-заслон и людей. Кого-то из гражданских даже удалось увести из-под атаки, они ушли подземными ходами. Смогли ли они убежать достаточно далеко?

Но воинов не хватало... Они проиграли этот бой и свои жизни...

В развороченной когтями вампира груди билось сердце. Тот не стал добивать Георга, оставив истекать кровью, и сбежал в темноту. Почему?

Было больно и душно. На лицо оседали крупные хлопья пепла от горящих домов. Трещали и свистели брёвна, отщёлкивали от себя яркие угольки и ворохи искорок. Гарь забивалась в лёгкие, не давая сделать нормальный вдох. Да и переломанные рёбра острыми краями резали лёгкие, заливая их кровью. Она булькала при каждом судорожном вдохе или выходе, лилась изо рта. От неё чесалась шея и щека. Кожу неприятно тянуло и щипало...

И руку не поднять в латной рукавице... Слёзы кончились...

За что он сражался всё это время? Ради чего?

Грёбаные сектанты-фанатики... Грёбаные кровососы...

Сколько минут ему ещё оставалось? Перед глазами снова возникло лицо матери, которая уговаривала его не ходить в этот раз, отказаться от назначения в это место. Она стояла перед ним на коленях и плакала.

Уже не красивая молодая женщина, а измученная горем старуха, нелюбимая больше наложница отца. Волосы прорезали серебряные пряди седины, глаза потускнели и опухли от слёз. А лицо, когда-то вызывавшее восторги всего двора, теперь стало старушечьей маской.

Ей ведь было не так много лет: она родила в семнадцать. А выглядела так, словно уже скоро собиралась отдать душу Братьям.

Он не послушал её в то утро... Зря...

Если упираться в цифры, как любил делать их наставник по тактике, то война началась за сто тридцать два года до его рождения. И продолжалась до сих пор. Георг не знал, что такое мир с самого первого дня жизни в Аластре.

Бои на границе всегда были тяжёлыми, любая помощь была нужна. Узкое ущелье, а их гарнизон сидел тут, как пробка в бутылке. Единственные, кто охранял это место... Их было так много... Но вампиров в этот раз оказалось всё же больше...

Вдох...

И снова кровь заполнила горло, кашель и кровавая рвота сотрясли умирающее тело.

Выдох...

Сорвать бы артефакт, что ещё удерживает его на краю, но жить хочется...

Вдох...

Над ним склонилось лицо вампира. Кожа болезненно-желтоватого, воскового оттенка плотно обтягивала череп. Алые глаза горели фонарями в надвинувшихся сумерках.

Булькающий выдох...

Он смотрел на умиравшего перед ним мужчину без презрения, с любопытством исследователя, который обнаружил новое интересное насекомое и теперь желал узнать, что оно из себя представляет.

Снова короткий вдох... Боль в груди схватила сильнее...

В голове нарастало давление. Вампир сканировал ему мозги и даже сил не было включить артефакт ментального щита. А он помог бы?

Кашляющий выдох, и новая порция крови вылилась из приоткрытого рта...

Снова некстати зачесалась шея...

Этот вампир выглядел чужеродно и неестественно в этом месте. Слишком чистая одежда, слишком спокойный умный взгляд, слишком чужая внешность для этой страны. Кто он?

Как же хотелось жить...

Отомстить этим выродкам...

Срубить ещё несколько сотен этих красноглазых голов...

Потушить их взгляды...

Жить хотелось так сильно...

Татуировка на желтоватом высоком лбу вампира ничего Георгу не подсказала.

— Хочешь жить. Дам выбор. Уйти со мной или умереть тут, — голос был похож на шелест песка, но Георг услышал каждое слово.

Потому что вампир и не говорил, его губы оставались неподвижны на восковой маске лица. Он транслировал ему свою речь прямо в голову, не прилагая к тому особых усилий.

— Хочу! Я хочу жить! — эти мысли Георг проорал изо всех своих сил, хотя тоже не вслух.

Вампир вскрыл себе вену и влил немного крови Георгу в рот, оттянув нижнюю губу. А после принялся методично и неспешно вправлять сломанные рёбра, собирая их тонкими жёлтыми пальцами. Вытаскивая осколки из лёгких и других органов, прилаживал на положенные им места. Он не боялся замараться в крови, собирая кусочек за кусочком кости, накладывая сверху ошмётки мышц, прикрывая их кусками разорванной кожи.

Каким-то странным резаком, который достал из глубокого кармана своей мантии, он разрезал доспехи и ремни, словно мягкое масло, сняв этот лишний груз с тела Георга.

Громоздкие железки, в которые превратился его доспех, теперь валялись рядом бесполезным хламом. Их магия рассеялась после того, как фокусатор был раздавлен когтями того сбежавшего кровососа.

Куда он делся..?

Уже не потому ли он сбежал, что почуял этого странного вампира..?

Дышать становилось легче.

Чужая кровь согрела ненадолго и заставила сердце работать наизнос.

По всему телу зудело и болело...

Мышцы скручивало болезненными спазмами...

Горло сжималось на каждом натужном вдохе...

Больно...

Опять холодно...

Хотелось пить...

И снова вампир вскрыл затянувшуюся рану на своей руке и плеснул крови на раны и порезы умирающего, облил ею ребра и сердце с лёгкими. Георг ощутил это всё как ожог.

Он стискивал зубы, чтобы не заорать от дикой боли, которая выгнула его, сожгла внутренности и запретила дышать. Сердце опять забилось в сумасшедшем неровном ритме. В ушах громко зашумела кровь, заглушая звуки пожара.

Все чувства обострились и он чувствовал, как срастаются его кости одна за другой с чудовищной скоростью. Шум крови в ушах стал невыносимо громким, почти взрывая мозги частым стуком пульса, какого у живых людей не бывает. Перед глазами всё застилала алая пелена.

— Куамон — твой отец-создатель. Моё чадо, должен будешь просто жить и помогать. Дал силу — признание в твоих руках. Обращение завершится скоро. До рассвета уйдём.

Георг ловил каждое слово, хоть и трудно было сосредоточиться. Его затрясло и холод охватил каждую клеточку тела. Было так больно, словно всё его тело переломали и теперь оно пересобиралось заново.

Он захрипел, не в силах даже крикнуть.

Как же больно...

Как дышать?

Вампир сел на землю, скрестив ноги, и уставился на обращающегося Георга немигающим взглядом алых светящихся глаз.

В них не отражалось ничего, но в то же время всё. На Георга из глубины этих глаз смотрело нечто настолько чужое и невероятно мудрое и старое, что он провалился в этот взгляд будто в бездонную пропасть.

Его разум отключился на какое-то время от реальности и боли, пока он смотрел на... отца Куамона. Георг потерялся в лабиринте мыслеречи, которую вампир посылал ему в голову, так ни разу и не открыв рот. Его речь была скупа и непривычна, но рассказывала самую суть того, чем ему предстояло заниматься под руководством Древнего вампирского князя.

Перед рассветом Куамон напоил его кровью повторно. Сила Древнего меньше чем за пять часов сделала из запасного бастарда новое существо. Опасное, сильное, полное гнева против врагов и преданное своему создателю до последней капли проклятой крови. Кровь Древнего обратила его быстро, куда быстрее, чем его собственная потом будет обращать других, тех, кого он сочтёт достойными.