Пока я жив. Глава 11. Павел

Я шёл домой из магазина. В руке — пакет с хлебом, молоком, палкой сервелата.Еще я купил маме фруктов. Бананы, апельсины, большой ананас. Я давно не считал денег и мог многое себе позволить. Обычный вечер. Обычный двор. Я уже почти дошёл до подъезда, когда увидел его.

Шулепов.

Он стоял у лавочки, прислонившись к дереву. Я узнал его сразу, хотя прошло почти пятнадцать лет. Бывший мажор потускнел. Лицо — серое, обветренное, с глубокими морщинами. Глаза — мутные, бегающие. Одет — дешёвая куртка, протёртые джинсы, стоптанные ботинки. Он выглядел лет на сорок, если не больше.

Я замедлил шаг. Но не остановился. Просто шёл, глядя сквозь него, как сквозь пустое место.

Он шагнул мне навстречу.

— Чупахин? — голос у него был хриплый, с надрывом. — Паш, подожди. Слышь, подожди.

Я остановился. Посмотрел на него. Внутри — пусто. Ни ненависти, ни злости. Только холодное, ровное безразличие.

— Я тебя слушаю, — сказал я.

— Я это… — он замялся, переступил с ноги на ногу. — Я отсидел, Паш. Восемь лет. За разбой. Нас было четверо. Меня уговорили взять всё на себя. Сами вылезли, а мне дали по полной. Там… ну, сам понимаешь. Всё развалилось. Отец умер. Мать на пенсии, еле концы с концами сводит. Я работать пытаюсь, но нигде не берут — судимость, сам знаешь. Дай червонец до конца месяца. Я верну. Честно.

Он протянул руку. Я посмотрел на его ладонь — грязную, с обломанными ногтями.

— Я тебе ничего не должен, — сказал я тихо.

— Знаю, — он заторопился. — Знаю, что не должен. Но я же… я же с тобой учился. Паш, ты пойми, мне очень надо. Мать болеет, лекарства нужны. Мне бы только до зарплаты дотянуть. Я найду работу, я верну.

Он говорил быстро, сбивчиво, заглядывая мне в глаза. Я смотрел на него и видел не человека. Я видел то, что от него осталось. Обломок. Пустоту. Тень того, кто когда-то стоял у гаражей и грязно ухмылялся. А потом, получив своё, договаривался с пятерыми уродами, чтобы меня просто урыли.

Я молча обошёл его. Сделал два шага.

И тогда он сорвался.

— Эй,ты! — заорал он мне в спину. — Чупахин! Ты чего молчишь?! Ты всё забыл?! Думаешь, если ты теперь крутой, так тебе всё можно?! Что ты о себе вообще возомнил?!

Я остановился. Медленно повернулся.

— Ты забыл, кто ты есть?! — он уже не просил. Он кричал. — Ты дерьмо, слышишь? Дерь-мо!!! Я это еще раз повторю! Чупахин - дерьмо! И всегда им был! Отличничек сраный! Комсомолец недоделанный! Это из-за тебя я сломался! Из-за тебя я сел! Ты меня сломал, ты! И я тебе этого не прощу! Мы ещё встретимся, я тебе обещаю!Генеральский сыночка! Ты без своего папочки генерала никто! Ноль без палочки! Если бы не он тогда, тебя бы закопали нах..й!Но ты еще поплатишься! Я найду людей и они тебя кончат!

Я смотрел на него. И в этот момент внутри что-то шевельнулось. То самое, что я не чувствовал уже давно. То, что копилось годами и ждало своего часа.

Я подошёл к нему. Шаг. Второй. Он попятился, но я уже был рядом. Схватил его за ворот куртки, рванул к себе. Он вскинул руки, пытаясь оттолкнуть меня, но я держал крепко.

Я наклонился к его лицу. И прошептал — тихо, спокойно, так, чтобы он слышал только меня:

— Слышь, сука. Ты забыл, как ты натравил на меня пятерых ублюдков? Забыл, как я лежал в больнице с разбитой головой?  Ты подонком был и подонком остался, а не я тебя подонком сделал. Я, в отличие от тебя, ничего не забыл. Ничего. Ни того, как ты у гаражей стоял и глумливо ухмылялся, ни твоего жеста, за который руки ломают. А тебе напомнить, Шулепов, как я тебя лупил потом? Как ты, мразь, умывался кровью и скулил? Когда я лежал в больнице, то поклялся себе, что при встрече переломаю тебе все кости. Предки тебя спасли, из школы забрали. И знаешь что? Я готов начать это делать прямо сейчас. Что,Шулепов, давай продолжим тот разговор! Прямо здесь.

Он задрожал. Лицо побледнело, губы затряслись. Он судорожно сглотнул, пытаясь вырваться, но я держал его мёртвой хваткой.

— Ты понял меня, сука? — спросил я.

— П-понял… — выдавил он.

— А теперь слушай сюда,ублюдок, и запомни раз и навсегда. Если я ещё раз увижу тебя рядом с моим домом, рядом с моей матерью или рядом с кем-нибудь из моих — эта встреча будет последней в твоей жизни. Ты меня слышишь? Последней.

Он кивнул. Дёргано, судорожно.

Я отпустил его. Оттолкнул. Он отшатнулся, врезался в лавочку, чуть не упал. Я стоял, смотрел на него сверху вниз, и в этот момент не чувствовал ни жалости, ни злости. Только холод. Тот самый холод, который помогал мне переживать самые страшные дни.

— Вали, — сказал я, - не попадайся мне больше. Или я тебя предупредил. Больше предупреждения не будет.

Он развернулся и почти побежал. Я видел, как его фигура исчезла в арке. Он не оглянулся.

Я постоял секунду, глядя ему вслед. Потом повернулся и пошёл домой. Пакет был тяжёлый. В груди — пусто. Тишина.

Я открыл дверь, поднялся на четвёртый этаж. Вошёл в квартиру. Мама сидела в гостиной, смотрела телевизор.

— Ты чего так долго? — спросила она.

— Да ничего страшного, — ответил я. — Задержался. Ты знаешь, очередь была на кассе. Мам, поставь, пожалуйста чайник. Я тебя угощу ананасом. Такой большой, еле дотащил.

Я прошёл на кухню, поставил пакет на стол. Достал продукты. Всё как обычно. Жизнь продолжалась. Но в этот момент я понял: прошлое не отпускает. Оно всегда рядом. Оно ждёт своего часа. И когда оно приходит — ты либо отвечаешь, либо оно тебя раздавит.

Я ответил.