Гончая Чёрного Солнца. Новый Лебенсборн

За массивным, в рейхс-стиле столом, покрытым классически-зелёным сукном возвышался самый настоящий трон. Деревянный, с чёрными кожаными подушками и высоченной спинкой, увенчанной рейхсадлером (имперским орлом) Германии, который держал в хищных когтистых лапах… правильно, свастику. Только не чёрную, а золотую (орёл тоже был золотого цвета) и вписанную не в белый круг, а в чёрный диск – изначальный символ Чёрного Солнца.

В некоторых европейских странах (причём не только за железным занавесом), за подобный декор можно было схлопотать увесистый тюремный срок, однако в благословенных США к свободе слова относились очень серьёзно. Поэтому эта символика была совершенно легально даже в публичном пространстве, не говоря уже о территории в частном владении.

Перед столом директрисы располагался офисный конференц-стол (вполне в стиле Третьего Рейха), над троном – картина, на которой весьма талантливо была изображена летевшая по небу богиня Фрейя.

Разумеется, на колеснице, запряжённой двумя громадными саблезубыми котищами с огненными глазами и не менее огненной пастью – и в сопровождении верного вепря Хильдисвини и целого сонма валькирий.

Нахождение в служебном кабинете обязывало, поэтому Антуанетта была полностью облачена в официальную униформу. Которая состояла из чёрной юбки длиной в точности до колен, белоснежной блузки (по сути, рубашки из тонкого шёлка), тёмно-синего пиджака (ибо администрация).

Чёрных изящнейших чулок (что-то Элли подсказывало, что в этом заведении колготки не носит никто), чёрных туфель… и явно совершенно не уставного эротичнейшего кружевного белоснежного нижнего белья (лифчика и трусиков).

На лацкане пиджака Антуанетты Элли увидела… нет, конечно, не руны СС, хотя и это её не удивило бы. А золотого цвета «колесо» Солнца на чёрном фоне и наложенными на него двумя Арманен-рунами.

Рунами Рит и Ка. R и C. Regina Coeli. Царица Небесная. Изучая СС как организацию, Элли познакомилась с основами рунической магии. И потому знала, что руна Рит в рунической магии – это символ Неба; руна Ка – символ Девы. Небесные Девы. Владычицы Неба, а поскольку небо управляет нашим земным миром, то… Владычицы мира. Вот так – ни больше, ни меньше.

На противоположной стене – громадное распятие работы какого-то явно очень и очень талантливого скульптора. Если вообще не гениального. В каждом углу комнаты – по одной не менее талантливо выполненной статуе. Разумеется, женщин. На стенах зала – двенадцать портретов самых выдающихся женщин в истории человечества. По мнению хозяйки кабинета, естественно.

Директриса царственно опустилась на трон. Элли заняла один из стульев у конференц-стола. Внешне спартанский, но на самом деле очень удобный. И явно не из дешёвых. «Сможешь назвать всех женщин?» – неожиданно игриво улыбнулась Мария-Антуанетта. «И статуи, и портреты?»

Элли пожала плечами: «Легко – я же ведь католическую школу заканчивала…»

И перечислила: «Статуи – по часовой стрелке, считая от вашего правого плеча – Пресвятая Дева Мария, Святая Тереза Авильская, Святая Екатерина Сиенская, и, конечно же, святая Хильдегарда Бингенская…»

Императрица Вселенной и три женщины, официально объявленные Святой Римско-Католической Церковью Учителями (точнее, Учительницами) Церкви.

Антуанетта уважительно кивнула: «Блестяще! Всё верно. А портреты?».  Элли глубоко вздохнула, вспоминая, что ей рассказывали в школе на уроках истории:

«С той же точки и в том же направлении – кинорежиссёр-документалист, великая Лени Рифеншталь; лётчица-испытатель, кавалер Железного Креста Ханна Райч; нынешняя премьер-министр Великобритании великая Маргарет Тэтчер…»

Перевела дух – и продолжила перечисление:

«Российская императрица Екатерина Великая, египетская царица Хатшепсут, британская королева Виктория, дважды лауреат Нобелевской премии Мария Склодовска-Кюри, английская королева Елизавета Первая, королева Испании Изабелла Кастильская, премьер-министр Государства Израиль Голда Меир, первый в мире программист Ада Лавлейс… не знаю только даму в форме военно-морского флота США…»

«Это Грейс Хоппер» – проинформировала директриса. «Коммодор ВМФ США; первая женщина, получившая степень PhD, разработчица первого компилятора для компьютерного языка программирования высокого уровня, руководитель проекта по созданию языка для бизнес-приложений COBOL…»

Элли пожала плечами: «Извините, Мария-Антуанетта, я от бизнеса далека совсем. А от ВМФ США ещё дальше, пожалуй…»

«Но всё равно отличный результат» – с уважением констатировала директриса. «Мало кто из женщин сможет назвать хотя бы половину… к сожалению…»

«Ладно» – вздохнула она. «Всё это лирика, на самом деле. Давай я тебе расскажу, что из себя представляет заведение, которым я в самом прямом смысле имею честь руководить и его воспитанницы…». Элли кивнула: «Давайте»

Мария-Антуанетта глубоко вздохнула – и приступила к мини-лекции:

«Женский лицей Regina Coeli, которого, как ты прекрасно знаешь, официально не существует…»

Сделала многозначительную паузу – и сбросила самую настоящую Царь-бомбу:

«… является результатом реализации проекта Die Neue Lebensborn Управления специальных проектов Die Neue SS…»

Элли в очередной раз за последние дни потеряла дар речи. Нет, она, конечно, имела некоторое (хотя и отдалённое) представление) о Лебенсборне – да и в существовании Die Neue SS уже не сомневалась. Но всё равно это (она уже сбилась со счёта какое именно) откровение было… как обухом по голове.

Директриса внимательно посмотрела на Элли и задала совершенно естественный вопрос. В самом прямом смысле экзистенциальный вопрос – для лицея Regina Coeli… и не только. «Что ты знаешь об изначальном Лебенсборне?»

«Почти ничего, на самом деле» – честно призналась Элли. И перечислила: «Вроде это была организация, которая помогала матерям-одиночкам в Германии, которые рожали детей вне брака – в первую очередь, от членов СС… и детей похищали на оккупированных территориях. Для последующего онемечивания»

Глубоко вздохнула – и подвела неутешительный для себя итог: «Всё вроде»

«Понятно» – усмехнулась Мария-Антуанетта. «Придётся заняться ликбезом…»

И занялась, прочитав Элли весьма информативную мини-лекцию:

«Организация Лебенсборн (в переводе с немецкого «источник жизни») была создана 12 декабря 1935 года приказом рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера. И изначально (что совершенно неудивительно) входила в состав RuSHA – Главного управления СС по вопросам расы и поселений… точнее, колонизации оккупированных вермахтом территорий.

Официально целью организации являлись «подготовка молодых «расово чистых» матерей и воспитание «арийских» младенцев – прежде всего детей членов СС».

На самом же деле Лебенсборн был частью грандиозной программы, конечной целью которой было превращение СС в «орден Уберменшей». Сверхлюдей. С последующей трансформацией всего германского народа в «нацию Уберменшей».

Гиммлер счёл деятельность Лебенсборна настолько важной, что уже три года спустя отобрал его у RuSHA – Главного управления СС по вопросам расы и поселений (мягко говоря, не ахти какой эффективной организации) и преобразовал в Управление L своего Личного штаба.

Для подготовки будущих матерей и воспитания детей организация Лебенсборн создала собственные Дома матери и Дома ребёнка. Всего было открыто шесть Домов ребёнка и аж семнадцать Домов матери – в Германии, Франции, Бельгии, Дании и Норвегии. Планировалось открыть ещё три в Польше (в Кракове, Отвоке и Варшаве) и один — в Нидерландах, в Неймегене… но не сложилось.

А три года спустя Лебенсборн – снова по личному приказу рейхсфюрера СС – радикально расширил свою деятельность. И занялся самым настоящим государственным бандитизмом – в первую очередь, в форме похищения детей.

Детей славян по крови, которых «специалисты по расовым вопросам» из Управления L сочли «подходящими для ариизации» (как правило, по чисто внешним данным). Как это согласовывалось с нацистской расовой теорией – краеугольным камнем идеологии НСДАП и СС – было решительно непонятно.

Тем не менее, Лебенсборну было предписано отбирать у родителей малышей с «арийской» внешностью в Польше, Чехии, Югославии, а с лета 1943 г. и в СССР. Детей со светлыми волосами и голубыми глазами в самом прямом смысле отбирали у родителей, иногда похищая прямо на улице. Зачастую в «Лебенсборн» отправляли даже… детей партизан.

Похищенных детей перевозили в приюты на территории рейха, где подвергали так называемой «начальной германизации». Сотрудники Лебенсборна давали им новые немецкие имена, полностью заменяли все документы.

Чаще всего пленников (давайте называть вещи своими именами) определяли как «сирот, чьи родители погибли за фюрера и великую Германию», а местом их рождения называли «восточные земли рейха».

Малышей насильственно учили немецкому языку; за слово, сказанное на родном языке, подвергали физическому наказанию (пороли, проще говоря). Детей отлично кормили (большое дело в военное время), заботились об их здоровье (аналогично), а затем отдавали в «обычные» приюты или в немецкие семьи.

Параллельно с этим бандитизмом Лебенсборн занимался вполне себе достойным и благородным делом по поддержке материнства и детства. Организация давала матерям-одиночкам (обычное дело во время войны) возможность рожать детей в приютах, где после родов государство эффективно заботилось о матери и ребёнке.

Настолько эффективно, что после войны эта сторона деятельности Лебенсборна стала образцом… да чуть ли не для всех европейских стран.

Матерей всячески побуждали выходить замуж за отцов своих детей, но поощрялось и их усыновление другими отцами. Эта организация финансировалась СС и потому ставила определённые условия приёма немецких детей в приют: оба родителя должны были быть физически и психически здоровыми, «арийского происхождения» и не иметь судимостей. Как это сочеталось с похищением детей на славянских территориях, неясно.

В прессе (сиречь пропаганде) «стран антигитлеровской коалиции» приюты Лебенсборна называли «гиммлеровскими фабриками детей» и «центрами онемечивания детей, увезённых из оккупированных областей».

Возглавляли это криминальное безобразие (вкупе с действительно нормальной и здоровой системой поддержки материнства и детства) доктор медицины, обер-фюрер СС Грегор Эбнер (в прошлом семейный врач рейхсфюрера СС), а затем мутный персонаж Макс Зольман, который до того ни к медицине, ни к антропологии, ни к воспитанию детей отношения не имел никакого»

«А Менгеле?» – осторожно спросила Элли. Прекрасно понимая, что, вообще говоря, нарушает данное доктору Вольфу обещание «не копать» … но уж больно ей было любопытно.

«Официально нет» – спокойно ответила директриса. «Во всяком случае тому нет никаких документальных свидетельств. Но поскольку Лебенсборн был весьма закрытой организацией, да и Менгеле старался держаться в тени… в общем, всё возможно…». И продолжила:

«Die Neue Lebensborn, разумеется, никого не похищает» – уверенно заявила Мария-Антуанетта, словно прочитав мысли Элли. «Но мы действительно работаем по схожей схеме…».

И объяснила: «Мы, как и изначальный Лебенсборн, постоянно занимаемся поиском детей, обладающих определёнными способностями…»

«Которые позволят превратиться в Уберменша?» – закончила за неё Элли.

Директриса кивнула. Однако уточнила: «В реальности стать Уберменшем может любой человек…»

 «… просто для некоторых это намного легче?» – констатировала Элли. «И именно этих некоторых вы и отыскиваете – и потом принимаете в лицей?»

Антуанетта кивнула: «Именно так. Экспериментальным путём было установлено, что необходимо раздельное обучение и воспитание…»

«Ибо Преображение в Уберменша у мужчин и женщин… в смысле, у людей мужского и женского пола происходит совершенно по-разному?» – уточнила Элли. Прекрасно понимая, что это не вопрос, а констатация факта.

«Совершенно верно» – подтвердила директриса. И продолжила: «Теоретическая основа Преображения очень проста. Известно, что практически каждый человек – за редчайшими исключениями, которые только подтверждают правило, использует примерно одну двадцатую часть своего творческого потенциала…»

Сделала многозначительную паузу – и продолжила:

«Если более конкретно, то потенциала по созданию совокупной ценности – финансовой, функциональной, эмоциональной и духовной – и для своих близких, и для своего community, города, страны и всего человечества…»

«Ибо каждый человек по своей природе в первую очередь творец, а не потребитель?» – не столько спросила, сколько констатировала Элли. Антуанетта кивнула. И объяснила: «Это напрямую следует из того фундаментального факта, что человек создан по образу и подобию Божьему»

«А Бог – в смысле, Всевышний – творец, а не потребитель?». Еще одна констатация очевидного факта. «Конечно» – кивнула директриса.

«То есть, правильно ли я понимаю, что у Преображения в высшей степени благородная цель – превратить каждого человека в творца, который приносит максимум пользы окружающим, городу, нации, стране и всему человечеству?»

«Ты абсолютно правильно понимаешь» – улыбнулась Антуанетта. И продолжила:

«Сам факт того, что каждый человек просто чудовищно непроизводителен – последствия этого мы видим вокруг себя каждый день – известен давно. Однако реальная попытка исправить эту совершенно нетерпимую ситуацию была предпринята только в тридцатые годы ХХ столетия…»

«Третьим рейхом» – в очередной раз констатировала Элли. «Совершенно уникальной цивилизацией – первой такой цивилизацией в истории человечества…» – с уважением произнесла директриса.

«Но не последней?» – осторожно осведомилась Элли.

Мария-Антуанетта её вопрос проигнорировала. Просто продолжила: «Третий рейх был просто помешан на идее Уберменшей. Ибо на самом деле именно превращение немецкого народа в нацию сверхлюдей и было и конечной целью, и фундаментом всей политики и нацистской партии и нацистского государства…»

Элли кивнула: «Согласна». Директриса продолжала: «… поэтому этой проблемой в рейхе кто только не занимался. И RuSHA, и Анненербе, и всевозможные НИИ…»

«И доктор медицины и антропологии Йозеф Менгеле?» – усмехнулась Элли, вспомнив «Откровение Сандры Шелдон».

«И доктор медицины и антропологии Йозеф Менгеле» – эхом подтвердила Мария-Антуанетта. И пояснила: «Ты прекрасно знаешь, конечно, что практически всё, что приписывается доктору Менгеле, не имеет ни малейшего отношения к тому, чем он занимался на самом деле…»

«Догадываюсь» – усмехнулась Элли. Директриса продолжала: «На самом деле, Менгеле занимался почти исключительно двумя проблемами. Радикальным повышением устойчивости человека к ранениям и прочим негативным физическим воздействиям вообще и лечением ран, ожогов и так далее, которые в настоящее время являются несовместимыми с жизнью, в частности…»

«Сиречь Эликсиром Белого Ангела» – подумала Элли. С некоторым удивлением констатировав, что Великие Неизвестные (неизвестные ей, разумеется) приняли решение сообщить ей информацию о докторе Менгеле и его проектах гораздо раньше, чем она надеялась даже в самых своих смелых мечтах.

Антуанетта продолжала: «… и технологиями конвейерного производства Уберменшей. Сверхлюдей»

«Что и привело к созданию лицея Регина Коэли и ему подобных заведений? Фабрик по серийному производству Уберменшей и Убер-фройляйн имени Йозефа Менгеле?» – снова усмехнулась Элли. Прекрасно понимая, что снова констатирует неоспоримый факт. Антуанетта кивнула: «Примерно так».

И гордо пояснила: «Мы находим наиболее подходящих для Преображения девочек и ведём их до достижения 12-летнего возраста. После чего принимаем их на по сути подготовительные курсы…»

Подготовительные не столько к поступлению в лицей, сколько к Преображению в люденов. В сверхлюдей. В Убер-фройляйн.

«… и два года целенаправленно готовим к Преображению. Которое осуществляем практически сразу же после того, как девочки… собственно, уже девушки в 14-летнем возрасте становятся ученицами… точнее, студентками-первокурсницами нашего лицея…»

«Значит…» – Элли просто потеряла дар речи от внезапно пронзившей меня вполне себе ужасной – даже ужасающей – мысли…

«Ты всё правильно поняла» – гордо подтвердила директриса, словно прочитав её мысли. «Все, абсолютно все девушки, которых ты видела на аллеях кампуса лицея – и вообще все наши студентки – никакие не девушки и даже не женщины в человеческом смысле. А в самом прямом смысле не-человеческие, за-человеческие существа женского пола. Убер-фройляйн…»

«М-да» – мрачно подумала Элли. «Точно Остров доктора Моро и Ущелье Отарков в одном флаконе… если не хуже». А вслух задал совершенно естественный вопрос: «Мои поздравления. Только вот я-то вам зачем понадобилась?»

Она объяснила. Правда, начала директриса предсказуемо издалека. С озвучивания до того неизвестного Элли факта. «Всё дело в том, что у юношей и у девушек Преображение проходит совершенно по-разному…»

Элли никак на это не отреагировала, ибо в Преображении не понимала ровным счётом ничего. Антуанетта продолжала: «У взрослых женщин Преображение требует периодических очень сильных болевых воздействий – жёсткой порки в первую очередь…»

«Вы хотите сказать…» – Элли запнулась. Ибо пришедшая ей в голову мысль была… страшноватой.

Директриса кивнула и абсолютно спокойно и невозмутимо подтвердила:

«Да, ты всё правильно поняла. Именно это я и хочу сказать – и говорю. Каждая лицеистка подвергается порке за два-три дня до начала первого семестра. После чего её секут… в конечном итоге каждую неделю. Секут жёстко, по-взрослому – выше психологического барьера, но, конечно же, ниже физиологического…»

И столь же спокойно и невозмутимо добавила: «Сначала только по ягодицам; затем – после привыкания – ещё и по спине; а в конечном итоге ещё и по внутренней и внешней стороне бёдер…»

«И они на это соглашаются?» – изумилась Элли. «И их родители тоже?»

«Мамы» – поправила её Антуанетта. «Все девочки из неполных семей – их воспитывают мамы без мужей… вообще без мужчины в доме. Причём из семей настолько бесперспективных – и из настолько бесперспективных мест…»

«… что девочки не то, что под плеть – на панель пойдут; и глотки грызть будут, чтобы только вырваться из кромешной безнадёги» – закончила за неё Элли. «А мамы не то, что на лавку – в бордель дочек отправят, если это обеспечит им достойную в материальном плане жизнь. И хоть какие-то перспективы в жизни…»

«Совершенно верно» – подтвердила директриса. «Так оно и есть – именно таких кандидаток в лицеистки мы и подбираем…»

«И как вы им объясняете необходимость… болевых воздействий?» – уже скорее заинтересованно, чем испуганно, осведомилась Элли. Мария-Антуанетта пожала плечами: «Правду им говорим. Не всю правду, конечно – о Преображении до сих пор ни одна мамаша ни сном, ни духом, но правду…». И пояснила:

«Когда девочке исполняется двенадцать лет, мы забираем её в пред-лицей. Это тоже интернат, но полуоткрытый – и находится совсем в другом месте. Разумеется, там воспитанницу два года никто и пальцем не трогает (там – как и здесь, кстати – вообще всё построено на педагогике святого Дона Боско, исключающей наказания вообще) … а вот результаты пребывания в оном настолько ошеломляющие – у нас осечек не бывает…»

«… что мама на всё, что угодно согласится и подпишется – лишь бы дочь не сошла с пути в достойную жизнь…» – снова закончила за неё Элли. И добавила: «И дочка тоже, конечно…»

«Правильно понимаешь» – улыбнулась директриса. И продолжила:

«А потом мы им, как говорится, констатируем неоспоримый факт. Что среднестатистическая женщина – как и среднестатистический мужчина – работает и вообще живёт с эффективностью максимум десять процентов. И что мы успешно – без осечек – учим наших воспитанниц работать с эффективностью минимум восемьдесят процентов…»

На самом деле, как бы не сто пятьдесят. Учитывая, что все без исключения лицеистки проходят Преображение в Убер-фройляйн. В сверхлюдей.

«… что даёт им просто убийственное конкурентное преимущество перед всеми остальными» – Элли всё больше и больше нравилось заканчивать фразы Марии-Антуанетты. «А если к этому добавить ещё и совершенно уникальную программу обучения, и суперэффективные методики, и отборных преподавателей от Бога…»

«… то и мамы, и дочки без колебаний подписываются под даже весьма жёсткими воздействиями» – закончила за неё директриса. «Тем более, что мы подкрепляем наши заявления очень даже научными статьями о воспитании девочек в городе-государстве Спарте…»

«Значит точно не байки» – подумала Элли. Но промолчала.

Директриса продолжала: «Как ты наверняка, догадываешься, Преображение и последующие развитие девушки требует просто колоссального притока внешних энергий Вриль…». Элли сразу всё поняла.

«Который можно получить только с помощью болевых усилителей…»

«Совершенно верно» – подтвердила Мария-Антуанетта.

«… и мистиков-экстрасенсов-медиумов… то есть, максимально мощных и эффективных проводников Вриль-энергии…»

«Именно так» – снова подтвердила директриса.

«Таких, как я?». Антуанетта кивнула: «Таких, как ты». И немедленно поспешила успокоить Элли.

«Нет, никто не собирается тебя здесь брать в плен на веки вечные, чтобы ты с утра до вечера порола воспитанниц, персонал и преподавателей…»

«А взрослым-то это зачем?» – автоматически спросила Элли.

«Догадайся с трёх раз» – улыбнулась директриса.

«Чтобы максимизировать свою эффективность, пусть и без Преображения?»

«Именно так» – подтвердила Мария-Антуанетта. И продолжила: «Просто у нас возникла почти точно такая же проблема, как у доктора Балларда в LAPD…»

Осведомлённость просто всех подряд о деталях её профессиональной и личной жизни начинала всерьёз действовать Элли на нервы. В том числе, и потому, что поделать с этим она не могла ровным счётом ничего.

«А именно?»

«Ногу подвернула штатная порщица» – спокойно объяснила директриса. «А сегодня как раз очередная порка по графику. Как раз шестнадцать человек. Двигать с энергетической точки зрения нецелесообразно, так что…»

«Понятно» – вздохнула Элли. «Я не в претензии совсем. Трёхмесячный после-налоговый доход за один день работы на дороге не валяется…»

«Это точно, что не валяется» – улыбнулась Антуанетта.  А Элли задала совершенно естественный вопрос. Естественный потому, что уж больно фундаментально Лайма вложила ей в голову основополагающий принципы БДСМ. В первую очередь, безопасности.

«Вы уверены, что порка и вообще болевые воздействия для них безопасны? Что их действительно можно пороть с последующим применением Эликсира и стимулятора? Ибо они же дети по сути…»

Директриса покачала головой:

«Не дети. Даже если сделать вид, что они люди, у каждой из них биологический возраст в пределах от 20 до 25 лет – это доказано тщательным тестированием. А психологически – по так называемому индексу взрослости – вообще от 30 до 35… если уже не больше. Ибо они реально не по дням, а по часам взрослеют…»

Сделала многозначительную паузу – и продолжила: «А они не люди. Не-люди. Ни биологически, ни психологически. Они уже относятся не к виду Homo Sapiens…»

«А к какому? – в высшей степени заинтересованно осведомилась Элли.

Антуанетта пожала плечами: «У этого вида человекоподобных существ ещё нет устоявшегося названия. Пока мы называем их Homo Ignis – Люди Огня… но это ещё не окончательно. Сами они называют себя Иные…»

Элли кивнула: «Я в курсе»

«И кто тебе разболтал?» – заинтересованно осведомилась директриса.

«Абигайль» – честно призналась Элли. Антуанетта вздохнула: «Ааа… понятно»

«Что понятно?» – обеспокоенно спросила Элли. «Влюбчивая она» – спокойно объяснила директриса. «Она наверняка сообщила тебе, что Иные любить не способны… а вот на влюблённость и вообще на страсть способны очень даже. Так что втрескалась она в тебя по самые свои розовые уши…»

Ровно то же самое Абигайль заявила Элли по поводу директрисы. Однако чутьё Элли (которому она привыкла доверять) не подтверждало ни того, ни другого. Что, впрочем, ни о чём не говорило, ибо настроено её чутье было на Homo Sapiens, А Абигайль была Homo Ignis. А кем была Мари/Жюли, было совершенно непонятно – и вовсе не факт, что человеком…

Антуанетта глубоко вздохнула – и вынесла свой не подлежавший обсуждению вердикт «Впрочем, неважно, как их называть. Важно, что да, мы уверены, что это для них не только безопасно, но и благотворно. Что доказано уже почти четырёхлетним наблюдением и тестированием»

«То есть, первого выпуска ещё не было?»

Директриса покачала головой: «Этим летом будет»

Глубоко вздохнула – и неожиданно громко хлопнула в ладоши: «Ладно, хватит на сегодня. Больше мы тебя, надеюсь, беспокоить не будем – хотя, если опять кто-то травмируется…»

«Всегда пожалуйста» – улыбнулась Элли. «Буду очень рада…». Обратно Элли отвезла снова Элен. По дороге предупредила: «Абигайль тут чуть переворот не устроила, лишь бы тебя вместо меня домой отвезти. Пришлось её изолировать, чтобы остыла. К счастью, она обычно как влюбится, так и вылюбится, так что вряд ли у этой вспышки страсти будет продолжение…»

А перед тем, как отправиться в обратный путь, неожиданно протянула Элли визитку: «Думаю, тебе может понадобиться свой человек в лицее. Ты мне очень понравилась – как человек и Личность, конечно, ибо романтического и сексуального интереса к тебе у меня ровно ноль…»

«Слава Богу» – подумала Элли.  «… так что, если что, звони. Ну, или если поболтать захочешь – у тебя же подруг нет…»

«С чего ты решила?» – удивилась Элли. Хотя это было чистейшей правдой.

Элен усмехнулась: «Ты тоже Иная, просто, возможно, этого пока не чувствуешь. Да, ты не такая, как мы, но всё равно гораздо ближе к нам, чем к людям. Ладно, я поехала…»

Тёмный Мерседес растворился в тёмной калифорнийской ночи. А Элли отправилась отдыхать и спать. Ибо чутьё ей подсказывало, что завтра ей предстоит очень и очень интенсивно поработать – причём точно не в заведении Дианы/Дейдры.

Она не ошиблась.