Голос за кадром. Глава 5

Я сижу в кресле напротив Сергея Викторовича, и впервые за долгое время чувствую, как страх сжимает горло. Не от продюсера, не от студии, а от самого себя. От того, что придется говорить. Своим настоящим голосом.

– Знаете, – начинает он, откинувшись на спинку кресла, – Ваш голос… Он особенный. Не тембром, не высотой. А тем, как вы говорите. Как будто рассказываете самую важную тайну.

Я молчу. Смотрю в пол. Пальцы нервно перебирают край капюшона.

– Почему вы прячетесь? – вдруг спрашивает он.

Вопрос застает меня врасплох. Я поднимаю глаза, встречаюсь с ним взглядом. В его глазах нет осуждения, только искренний интерес.

– Я…я не знаю, – шепчу наконец-то.

– Давайте попробуем разобраться. Что заставляет вас надевать капюшон?

Капюшон – это защита. Стена между мной и миром. Но как объяснить это незнакомому человеку?

– Это… это как броня, – я говорю тихо, – Когда он на голове, я невидимый. Никто не видит, никто не замечает.

– А вы хотите быть невидимым?

Его вопрос режет как ножом. Я замираю.

– Нет, – отвечаю честно, – Но быть заметным страшно.

Сергей Викторович кивает, словно понимает меня и мой страх.

– Расскажите о себе. Настоящий рассказ. Не про своих персонажей, а про себя. Какой вы?

Я закрываю глаза. Вспоминаю.

– Когда мне было девять, – начинаю говорить медленно, – Мы переехали. Новая школа, новые дети, новое окружение. Я не мог найти друзей. А потом… потом был случай на утреннике.

Я замолкаю, собираясь со своими силами.

– Расскажите об этом, – мягко подталкивает продюсер. Мне начинает казаться, что он – психолог, к которому мама пытается меня отвести уже несколько лет.

Я глубоко вдыхаю и продолжаю свою историю:

– Я должен был читать стихотворение. Вышел на сцену, открыл рот… и не смог произнести ни слова. Я увидел зал. Он показался мне таким огромным и страшным. Все начали смеяться. Учительница пыталась мне помочь, но я только заикался. Как меня увели со сцены, я не помню. После этого я стал бояться говорить.

– И вы решили, что лучше молчать?

–Да. Молчание безопаснее. Никто не услышит, что я могу заикаться. Никто не посмеется надо мной.

– А сейчас? Вы все еще заикаетесь?

Я пожимаю плечами.

– Иногда. Когда волнуюсь. Но в записи я научился контролировать это.

– Как интересно, – произносит Сергей Викторович, – Вы нашли способ говорить, не говоря. Вы создали целый мир, где ваш голос – это голоса других.

Он замолкает, давая мне время осмыслить сказанное.

– Знаете, Данил, – продолжил он, спустя минуту, – Ваш страх понятен. Но то, как вы с ним справляетесь… это удивительно. Вы не просто прячетесь, как это делают многие. Вы – создаете.

Я смотрю в окно. За стеклом Екатеринбург, серый и равнодушный. Но сейчас он не кажется мне таким холодным.

– Почему вы решили отправить запись на кастинг? – спрашивает продюсер, словно возвращает меня в реальность.

– Потому что… мама сказала, что я должен попробовать. И Арина, моя одноклассница. Она верит в меня.

–А вы сами?

Я задумываюсь.

– Я боюсь. Но я очень хочу перестать бояться.

Сергей Викторович улыбается.

– Это уже шаг. Большой шаг.

Он встает, протягивает мне руку.

– Данил, я вижу в вас талант. Не просто голос – душу. И я хочу дать вам шанс.

Его слова звучат как обещание. Как возможность.

– Но есть условие, – добавляет он серьезно, – Вы должны научиться говорить. Говорить не только за других, но и за себя. Это главное условие.

Я киваю. Впервые за долгое время я чувствую, что могу дышать полной грудью.

– Я попробую, – шепчу я и не узнаю свой голос.

– Отлично. Потому что настоящий голос – это не то, как мы говорим. А то, что мы говорим.

Мы договариваемся о следующей встрече. Я выхожу из студии, впервые за долгое время не натягивая капюшон до бровей.

На улице идет дождь. Капли падают мне на лицо, но открывать зонтик я не хочу. Впервые за долгое время я чувствую себя живым. Дома мама встречает меня улыбкой.

– Ну что? – спрашивает она.

– Он сказал… – я делаю паузу, – Он сказал, что у меня есть шанс.

Мама обнимает меня.

– Я всегда это знала, – шепчет она прямо в мое ухо.

И впервые за долгое время я понимаю – может быть, правда, я смогу говорить. Не скрываясь. Не прячась. Просто – быть собой.

Потому что мой голос достоин быть услышанным. Не только в наушниках. Не только в кладовке. Но и в этом большом мире, где каждый день кто-то ждет, чтобы его услышали.