Солнце В Зените

- Ну что Мурка поедем в Турцию, - спросил Владимир Иванович, нежно погладив её пушистую спинку и Мурка, зажмурив глаза в знак согласия, свернулась уютнее на его коленях…
 
- Ну что, от одной, можно сказать, я согласие получил, осталось спросить Светлячка.

- Собственно говоря, что я теряю, - размышлял Владимир Иванович, - по невыплаченной за три месяца зарплате, или грустить буду по пустым полкам, некогда заполненным продуктами…, и потом, я же не за погостом туда еду, выпущу пару десятков достойных химиков и вернусь в свою Самару, она как стоит с шестнадцатого века, так и моего, Бог даст, возвращения дождётся. 
 
Света, дочка его, была домашняя, ранимая и очень привязанная к папе, в особенности, после той ужасной катастрофы. Потеряв маму, она ещё крепче приросла к отцу, первое время, даже дома одна не могла оставаться, хотя ей было тогда уже шестнадцать лет, но все дети разные, как и люди.

Владимир Иванович брал Светочку в школу на свои уроки, ощущая душой её невозвратимую утрату, понимал, что ближе матери у ребёнка никого нет, и, как чуткий отец, говорил:

- Сядь на заднюю парту и наблюдай за учениками, кто слушает, а кто баклуши бьёт.
 
Двадцать три года Владимир Иванович преподаёт химию в последних классах, за это время он и докторскую защитил, и повышение предлагали, но преданный своему делу учитель, он оставался в школе, не бросал своё признание.

- Хоть я и Афанасьев, но по призванию Макаренко, - шутя говорил он.

Светочка очень обрадовалась, что папе предложили работу в одной из самых престижных школ в Турции..., в такой удивительно красивой стране, ей давно хотелось на море…

Вечерком, как обычно, Владимир Иванович говорил:

- Пойдём, дочка почаёвничаем, я расскажу тебе про ту школу, про то место, где мне предложили подготовить учеников двенадцатого класса для поступления в университет. Это не столица Турции, ни Стамбул с Софийским собором, с Голубой мечетью, но мы с тобой туда обязательно съездим и в Анталью, в древнейший город, сохранивший свою старину. А пригласили меня в небольшой провинциальный город Чешме;, на берегу Эге;йского моря. Там, как ты понимаешь, пляж с белым песком словно соль и, по слухам, городок уютный. Квартиру нам уже подыскали на улице Сахи;ль Джаде;си и тянется она вдоль самого берега. Звучит привлекательно, и я уверен, что нам с тобой там понравится.
 
- В приглашении написано, что школа Мехме;т Аки;ф Эрсо;й расположена на центральной площади города, среди цветущей зелени, что она самая престижная и лучшие её ученики, поступают в Измирский университет, который находится недалеко от Чешме;. Моя задача, - смеётся Владимир Иванович, - всех своих учеников сделать лучшими, а твоя задача, будет находить места, где мы будем с тобой проводить выходные. Может быть, там и проснётся твоё призвание, и ты найдёшь своё место под солнцем…, девятнадцать лет, пора доченька, пора.

Несмотря на то, что Светлана не привыкла к такому ласковому солнцу, но она радостно отметила, насколько оно нежно-приветливо, совсем не обжигая, обняло её своим теплом и встретило, широко улыбаясь..., а воздух дарил букет терпкой лаванды с ароматом нежной розы и с едва уловимыми нотками герани... В ответ на такой приём и её душа благодарно встретила этот гостеприимный край.

Немного дольше часа оставались за ними разнообразные пейзажи, от засушливых холмов до зелёных долин, от небольших деревень, до бело-синей мечети и, буквально не доезжая до Чешме;, сказочная, сине-серебряная гладь раскрыла им своё приветствие, неповторимая красота Эге;йского моря омывала живописные холмы, покрытые зеленью, скалистые и пологие берега, переходящие в пляжи с мелким золотисто-белым песком.
 
Ко всем прелестями Эге;йского моря, несомненно, относятся и чайки со своим громким приветствием, и красоту побережья украшают белоснежные яхты с натянутыми парусами. Сам городок возвышается над морем, как бы на пригорке, придавая ему удивительную привлекательность. Узкие улочки, вымощенные камнем и ветхие домики, сохранили старую часть города. 
 
В воздухе витал аромат свежей выпечки и кофе. Уютный тихий городок. Мы уже знали, что наша улица Сахи;ль Джаде;си – это главная набережная вдоль берега Эге;йского моря, со множеством кафе, ресторанов и магазинов, что делает её оживленной. Наверное, приятно посидеть вечерком в прибрежном кафе, когда спадает дневная жара, послушать прибой и дыхание моря, выпить какой-нибудь прохладный напиток или заказать жареную рыбу с овощами, ни страна, а рай, ни город, а сказка…

Квартира, которую нам подыскали, по сравнению с нашей в Самаре, показалась нам хоромами, три комнаты и балкон с видом на море.
 
Впервые за прошедшие три года Владимир Иванович порадовался за дочь, вновь увидев блеск в её глазах, ради этого уже стоило ехать.
 
Пешочком прошлись по берегу, дошли до центра города, на площади расположился небольшой старинный замок Чешме; Кале;си, возвышающийся над побережьем Эге;йского моря, средневековый замок, построенный в шестнадцатом веке османскими турками для защиты города от нападений с моря. Замок имел квадратную форму и окружён стенами с башнями. Внутри замка находились остатки старых зданий, включая церковь и мечеть.

Надо полагать, этот замок главная достопримечательность города, с другой стороны площади находится лицей, благодаря которому Владимир Иванович с дочерью сегодня здесь. Каждый из них надеялся, что их замёрзшие сердца, среди этой прибрежной красоты оттают, и пережив трагедию, они найдут утешение в далёкой Турции и в их дом вернётся былая весёлость. 

Владимир Иванович, ранним солнечным утром, пройдя быстрым шагом по спящей набережной, обойдя замок и дойдя до лицея, был благостно удивлён радостным приветствием. 

Светлана проснулась вместе с набережной и, улыбаясь встречным прохожим, не могла поверить своему счастью… Внезапно, возле большого стеклянного дома открылась дверь, и местный мужчина сказал что-то вроде - Буйуру;н, - что по-турецки означает проходите или здравствуйте.

Позже я узнала, что в Турции это очень распространенное выражение, его используют для приветствия гостей. Передо мной вошла молодая женщина и это он её приветствовал. Почему я тоже вошла, не знаю, по инерции, но уже при входе поняла, что это фитнес-центр. Внутри помещения был садик со множеством цветов, с деревянными скамейками с полосатыми тюфяками, столиками и кофейней с восточными сладостями.

Вдали поблёскивал открытый бассейн, а рядом раздавалась громкая музыка, туда пошла та женщина, вошедшая передо мной, и я, скорее любопытства ради, пошла за ней. Это был большой светлый зал со спортивными снарядами, она скинула льняную рубашку и оставшись в серых леггинсах подошла к эллиптическому тренажёру для кардиотренировки.

А мне куда же идти, растерянно остановилась я, вспомнив, что стою в сарафане.

Девушка подняла голову и улыбаясь спросила:

- Эхкюз ми, дид ю форгет ё шёрт?

(Excuse me, did you forget your shirt?)

Я обрадовалась, что она со мной заговорила и поняла, что я без костюма.
 
- Ес, ай эм онли естердэй эрайвд.
 
(Yes, I am only yesterday arrived.)
 
По моему ответу она как-то поняла, что я русская и уже утвердительно спросила:
   
- Ты вчера приехала...
 
- Да, - обрадовалась я до невозможности, - как Вы догадались, что я русская…

- Легко, - не уточняя, она добавила, - можешь говорить мне ты, хотя я и старше тебя, но на пляже позволительно. Я позанимаюсь и подойду к тебе, если хочешь, посиди в садике, возьми чай и буре;к с сыром, тут он очень вкусный и свежий, при тебе выпекают. Меня Саша зовут, вдогонку крикнула она.

Последовав совету, Света заказала буре;к и на то, что он ещё спросил, на всякий случай кивнула, оказалось, что кивнула она на буре;к с сыром и мясом, турецкий парнишка принёс два бурека и чай, они оказались в охотку очень вкусными.

Возвратясь, Саша сказала:

- У тебя был такой беспомощно-растерянный вид, что я решила не плавать сегодня, а чем-то тебе помочь. Ну рассказывай, как ты сюда попала.

- Мы с папой прилетели вчера, папа пошёл на работу, а я просто хотела пройтись по берегу…, ты вошла передо мной, и я нечаянно вошла тоже...

- А я уж испугалась, думала тебя украли, и ты пошла за мной, прячась от бандитов. Это тихий городок, но всё равно Турция, будь осторожна. А что папа коммивояжёр, - засмеялась Саша.

- Кто…, - переспросила я.

- Ну, так называют челночный бизнес. по воскресеньям весь город стекается на Чешме; Паза;р – шумный, ароматный, живой рынок, там свежие фрукты, домашние сыры, оливки, ткани, антиквариат. И всё это дышит Эге;йским солнцем. Тут же огромный выбор товаров, одежда, кожа, обувь, сувениры.

- Нет, - засмеялась я, - папа учитель, его пригласили преподавать химию и подготовить учеников к поступлению в Измирский университет.
 
- Так вы что, с папой вдвоём приехали...
 
- Нет, ещё с Муркой.
 
- Младшая сестра…

- Нет, эта наша кошечка, ей три года, она папино утешение… 

И Света, рассказывая свою трагическую историю, расплакалась, а Саша, сочувственно обняв её, гладила по голове, как маленькую и успокаивая, рассказывала какое здесь есть красивое озеро Ван, окружённое горами, над которыми летают невиданные птицы, а на дне озера живут огромные рыбы.

- И мы с тобой туда непременно поедем. У Николая Гумилева было своё любимое озеро, и он ему посвятил стихотворение:


Сегодня я вижу, особенно грустен твой взгляд,
И руки особенно тонки, колени обняв.
Послушай: далёко, далёко, на озере Чад,
Изысканный бродит жираф.


- И у тебя, когда ты станешь поэтом, ты сочинишь про своё озеро Ван такие строчки:


И только моё будет озеро Ван,
Солёные воды его, словно слёзы, 
Там Божьих коровок пойдёт караван,
Искать эфемерные грёзы…


От этих строчек Света немного успокоилась и всхлипывая, спросила:
 
- Почему ты думаешь, я буду поэт...

- Потому, что ты нежная, трогательная и впечатлительная, поэты, и писатели такие, я-то их хорошо знаю, моя мама пишет рассказы.

- Правда, а ты, - уже с высохшими глазами спросила Света.

- Я, нет, я не пишу, я защищаю всех обиженных и оскорблённых, восстанавливаю справедливость, что ли... Вот и возле тебя остановилась, подумала кто-то обидел.
 
- Ты училась этому, или это у тебя в душе…

- Сперва было в душе, а потом я поняла, что одной души мало, нужно знать правила и законы, и пошла учиться. А ты где-нибудь учишься…

- Нет, потому что…, - и запнулась, Света, словно сомневалась, может ли она раскрыть всю тайну..., - потому, что у меня в душе…, у меня там боль... 

Саша посмотрела на Свету серьёзно и сказала:

- Боль лечит только творчество, как только начнёшь писать, с каждым днём будет становится легче.

- Саша, а ты меня не бросишь…, - спросила Света, совсем, как маленькая.

- Нет, конечно, - сказала искренне Саша, вроде по годам выросла, а детская раненая душа не повзрослела.

- Я ведь совсем одинокая, даже Мурка, и та с папой обнимается, а меня к нему на колени не пускает.
 
- Ты должна помочь своей душе, и я тебя в этом поддержу, давай поедем завтра в Изми;рский университет имени До;куз Эйлю;ля, мне кажется, он предлагает заочные программы по литературе и гуманитарным наукам и всего-то через пару часов мы будем там, всё узнаем, заедем на рынок, купим свежих продуктов, и тебе спортивную одежду, пока папа будет в школе, приготовим обед. Как тебе такой план...

Света не могла переварить темп Сашиных мыслей и планов, смотрела с опаской, но ещё больше боялась её потерять, поэтому, со страхом, неосознанно соглашалась.

Сашин натиск был продуман, как защита её интересов, без согласия потерпевшего. Врач не сообщает о способах лечения и не ставит пациента в известие, насколько лечение будет болезненным. Промедление, это нюни, они как раз сегодня и закончились в её ласковых руках.

И чтобы смягчить главное сообщение, Саша добавила, что вместе будем плавать и вместе ходить два раза в неделю в фитнес.

Обескураженное личико улыбнулось, и Саша обняла её, трогательно поправив растрепавшийся хвостик.
 
- Сейчас я провожу тебя домой, а завтра пойдём ко мне, я тебя познакомлю с моей мамой, она мягкая, как булочка.

От этого сравнения Света уже по-настоящему улыбнулась.

Не успев свернуть к своему дому, Света увидела идущего, по набережной папу, он шёл легко, словно что-то внутри его отпустило, ласковое солнце, широкая красочная улица и кругом столько народа, словно никто не работает…, шёл и улыбался своим мыслям. Он был достаточно высоким, немного субтильный в плечах, с весёлыми карими глазами, прямым узким носом и тёмно-каштановыми, чуть волнистыми волосами. Учеников своих он любил, для каждого находил время, для каждого находил и уголок в своем сердце. Выпустил последний десятый класс и со спокойной совестью уехал. 

Что не говорите, а дети двенадцатого класса выглядели постарше Сама;ринских десятиклассников, у некоторых даже голос менялся, пушок над верхней губой, а слушали внимательно, оставаясь детьми...

- Принесите завтра уксус и по одному белому цветку, любых мастей, - пошутил Владимир Иванович, - будем алхимией заниматься…

Вышел из школы, пересёк небольшой парк, завидев кафе, зашёл в него, заказал себе ламаджу;н, тонкую лепёшку с мясным фаршем, зеленью и специями и кумру; с сыром, помидорами, зеленью и специями, запечённую в духовке. Запив эту царскую еду чашкой сладкого чая, ощутил внутри себя давно забытое блаженство.
 
И в тот момент, как только он спустился на набережную, Света сказала:
 
- Вон смотри, в песочном костюме, мой папа идёт…

Что-то очень знакомое и в росте, и в фигуре, и даже издали, она увидела очень знакомое лицо, и пока он шёл, она вспоминала… Как же, конечно, вот он идёт мне навстречу, Дже;реми Джон А;йронс, британский актёр, сыгравший Гу;мберта, Гу;мберта, в фильме Лоли;та, и подойдя к ним, посмотрел на Сашу долгим взглядом, наверное, потому, что она глазам своим не веря, повторяла:

- Так не бывает, так не бывает, - и смотрела на него с изумлением.

Света на минуту подумала, что они знакомы, но отвергла эту мысль, где Самара, где Саша.

И Саша, перехватив у Светы инициативу, с минутным опозданием спросила:

- Вы не смотрели фильм Лоли;та, снятый по Набокову...

- Нет, к сожалению, не довелось...
 
- Не сожалейте, оригинал неповторим...
 
- Так часто бывает, - сказал он, - но почему Вы спросили…

- Да потому, что актёр, Ваш сиамский близнец, подумать только…

Продолжая смотреть, она протянула Владимиру Ивановичу руку.

- Саша, мы со Светочкой с утра гуляем...

Света, забыв, что никого никому не представила, только кивнула.

- Замечательно, что дочка не грустила, первые дни всегда остро чувствуешь одиночество, у меня, к сожалению, сразу началась работа, я, признаться, волновался, вышла ли она на берег, поела ли...

- Да, папочка, - наконец очнулась Света и рассказала про весь свой насыщенный день. 

- Я очень Вам благодарен, - сказал Владимир Иванович и опять остановил свой взгляд на Саше, он обратил внимание, что она тоже немного косит, как Светина мама, он запретил себе говорить, как моя жена, потому, что сказав так, Лариса весь день не выходила из его мыслей, он вспоминал её походку, любил смотреть, как она говорит, да, вообще, продолжал её любить. И мучительная реальность опускала руки.
   
- Вы сказали, что собираетесь на базар покупать продукты и готовить, позвольте к вам присоединиться, я никогда не был на турецком базаре, но наслышан о нём… Только предлагаю подождать до пятницы, после уроков, я собирался оформить машину, а в субботу приглашаю вас, девушки, на турецкий базар. Что касается выбора университета, это бальзам для моей души, сердечно Вас благодарю.

И он в третий раз, посмотрев на Сашу отметил, надо же, и глаза оливковые, и тоже немного косят, только серьёзные, без юной беззаботности. 

Саша оборвала его мысли, сказав, что рада знакомству и что ей уже давно пора, обняв Светочку, пошла в другую сторону набережной…

Света по-новой рассказала, как случайно вошла в открытую дверь, словно кто-то меня направлял и, дойдя в рассказе про Сашу, она сказала такую странную фразу, от которой у Владимира Ивановича мурашки по спине пробежались.

- Папа, я плакала, не спрашивай почему, а она, успокаивая меня, молча гладила по голове и я, закрыв глаза…, понимаешь, её руки были мамины…, я точно ощущала присутствие мамы… Словно это не Саша, а мама сказала, - поедем в университет, это твоё призвание. Саша этого не говорила, я слышала мамин голос…, это было так благостно и так больно…

- Хорошо это или нет, но знакомство с Сашей, как-то разбередило раны обоих, - подумал Владимир Иванович.

И уже совсем необъяснимо, но Света пару дней была в себе, в свои думах и воспоминаниях, и никого не хотела видеть… Как это чувствовала Саша, непонятно, но она не появлялась, не давала о себе знать. Через два дня Света ей позвонила и услышав её голос спросила:

- Ты меня забыла…

- Нет, я дала тебе возможность самостоятельно решить, нужна ли тебе моя помощь или ты справишься без адвоката…

- Без адвоката справлюсь, а без твоих тёплых рук холодно...

- Тогда записывай адрес и приходи к нам с папой вечером на чай, мы с мамой давно не принимали гостей, рады будем почаёвничать.

При этих словах что-то родное пробежало по коже…
 
- Папа так в Самаре говорил…, - сказала я.

- Да, это типичное выражение жителей уездных городов, мы из Саратова и там, стало быть, соседями были, и здесь. Пути Господни неисповедимы...


- Давай заедем, дочка, за букетом, к дамам без цветов не ходят…
 
И мы заехали по пути в цветочный, а там целая оранжерея от полевых до садовых, с ленточками и в бальных пачках стояли в прозрачных вазах, готовые быть подаренными.
 
Папа сказал:

- Я выберу цветы Саше, а ты выбери для её мамы.

Свете хотела спросить:

- Почему не наоборот…

Но папа в это время взял в руки бледно-сиреневый букетик душистого горошка и жёлтый букетик фрезии, соединив букетики и вдохнув их аромат, прикрыл глаза, и я почувствовала, что он маму вспомнил, потому что это были её любимые цветы, но почему он их выбрал для Саши…, меня это расстроило и я спросила:

- Почему их...

 И он, глубоко вздохнув, сказал: 

- Душистый горошек символизирует благодарность, я ей благодарен за тепло её рук, которые ты ощутила, а фрезия…, это доверие, и я ей доверяю самое для меня ценное, тебя.

Я услышала его слова, но боль, пронзившая душу, не отпустила.

Раскрытые пионы, похожие по цвету на зефир, без всякой радости я взяла в руки, и с какой-то необъяснимой тревогой, мы пошли к ним в гости.   


Элла Борисовна, статная женщина лет пятидесяти, слега полновата, но в форме, почти ровесница Владимиру Ивановичу. Тяжёлый узел каштановых волос закручен в тугой клубок и закреплён с обеих сторон черепаховыми гребешками. Глаза чёрные, выразительные и блестящие. Нос прямой, мог бы быть чуточку короче, но тогда бы она была абсолютная красавица.

Стать статью, а что меня поразило, насколько она была ещё добрее, и ласковее Саши, она меня обнимала, дорогушей называла и не знала куда бы посадить, чтобы ветер не дул, и чтобы солнце, давно ушедшее спать, не пригрело…

На столе было такое количество восточных сладостей, что мои глаза, как разбежались, так я их собрать и не смогла, хотя всё по два раза перепробовала. Квартира была шикарная, огромный полукруглый каменный балкон висел всей грудью над морем, комнаты светлые, а окна настолько промытые, что опасно не войти в них. Не квартира, а достояние.

- Как Вы нашли такое чудо…
 
И этот вопрос спас моё настроение…

Вначале, Элла Борисовна сказала, что она не Борисовна, а Барисовна, что её папа, турок Барис, приехал в двадцать четыре года учиться в Саратов, хотел быть актёром. Он был единственным сыном и родители были против, но с турецким характером спорить бесполезно.

- От союза Саратовской актрисы и Бариса родилась я, похожая на папу. Отучившись, папа хотел вернуться на родину, мама не захотела покидать свою родину, всё банально. Меня папа обожал и пока был жив, ежегодно навещал, поддерживая с мамой хорошие отношения. Потом, как в жизни бывает, все переженились, прожили свои цветущие годы и встретив старость, тихо уснули, оставив мне в наследство эту квартиру.
 
Я прямо заслушалась, как она красиво излагала летопись чужих жизней. 

- Мы с мужем долго оставалась в Саратове, выезжая только на лето в Турцию, но, когда Сашуля, - так она называла свою дочку, - выросла, я ей сказала, раз вы с папой не хотите переезжать в Турцию, поеду-ка я доченька, поживу на родине своих предков, а ты, когда захочешь, прилетай. Вот и доченька года три, как прилетела, и тут русскоговорящие адвокаты тоже нужны…
 
- Между прочим, как Вам это удалось, признавайтесь, Владимир Иванович, подарить нам любимые цветы. Что касается пионов – это ещё куда не шло, броские, ароматные, их всякий заметит, а вот неприметные, вроде, совсем простенькие, их надо чувствовать особым обонянием…

Я тут же вернулась мыслями в магазин и уже в какой раз отметила, как Элла Борисовна всё правильно говорит, и не раньше, а вовремя…

Папа объяснил так же, как и мне, но Элла Борисовна лукаво улыбнулась и ребром указательного пальчика постучала по воздуху…


Вышли мы от них отдохнувшие, даже, я бы сказала, окрылённые, оттаявшие от холостяцкой неприкаянности, в которой жили последние три года. Казалось, всё хорошо, я нашла себе подругу, пусть на десять лет и старше, ну что из этого, папа нашёл себе приятельницу, точно не знаю, но лет на семь она, скорее всего, постарше его, но зато какая радушная, какая хозяйственная, как вкусно готовит…
Но что-то мне не давало покоя, а вот что, я не могла уловить, витало в воздухе, а услышать, наверное, возраст не позволял…

А вот Элле Борисовне, неуловимый аромат воздуха был по плечу, она всеми фибрами своей души почувствовала порхающие флюиды от одного конца стола до другого, ах, эти давно забытые взгляды, полные скрываемой влюбленности, это нежное чувство без слов, поднимающееся и радующее…
 
-  Сашуля, ты заметила, он побаивается дочку…, я обратила внимание с какой нежной мечтательностью он на тебя смотрел…

- Мама, по-моему, ты себе больше нарисовала его взглядов, чем было на самом деле, но одно я почувствовала, он боится показать это Свете, ему показалось, что она засекла его заинтересованность и у него душа в пятки упала, он даже глаза опустил.

- Дочка, а правда, откуда он знает про твои любимые цветы…

- Ты знаешь, мама, меня это так поразило, что я даже постеснялась ему в этом признаться.

- Я заметила, что он тебе тоже понравился...

- Да не то слово, я же в актёра Дже;реми Джона А;йронса была давно влюблена, а как Влада увидела, так у меня ноги подкосились…

- А что ты скажешь про Свету…

- Я думаю, она девочка неплохая, но раненая и одинокая, и хочет во мне видеть подругу, я не хочу ей причинить ещё одну боль, но как справиться с этим, я не знаю, и это не тот случай, когда говорят, время поможет, нельзя скрывать, нельзя обманывать, и нельзя её уверять в обратном… Сплошные нельзя. Но пока говорить об этом рано, я не знаю его чувств, не знаю готов ли он к новому чувству, переболел ли потерю жены, сможет ли в своё сердце впустить другую женщину… Много вопросов, он непростой человек, он эмоциональный, тяжело переживший душевную утрату. Тут я могу сказать, время покажет. Пока что, надо занять Свету, чтобы она не слонялась по улицам, а чтобы свою душевную боль вылила на бумагу, и ты мне в этом поможешь, правда, мамочка…, позанимайся с ней литературой, подготовьте её к экзаменам в институт.


Переключение на турецкий базар началось в субботу ранним утром.

Мне, конечно, хотелось сесть в машину рядом с ним и случайно коснуться его руки, но Света была словно начеку, забралась на переднее сидение ещё до него, но зато мне, без опаски, доставались в зеркале его ласковые глаза и светящееся в них счастье, и мы вдвоём это поняли.

На базаре, когда он стоял за нами, я слышала его неприкасаемое тело и у меня подкашивались ноги, потом я передавала ему тяжёлые сумки, и наши взгляды, и руки соединялись в одном порыве. Это было счастье, но мы не дети, и нас безумно тянуло в объятия…

Играя, готовили ужин и после ужина, через час, я, уходя, поцеловала Свету, и его, но он на секунду задержал на моей спине свою руку, и у меня прикрылись глаза... Иногда, мы настолько отдавались влечению, что теряли контроль и захваченные врасплох, были наказаны.

Света это отметила и на завтра спросила:

- Скажи, мне показалось или так и есть, что между тобой и папой что-то происходит, странно, что не между твоей мамой и папой, они, мне показалось, подходят друг другу...

- Потому, что вдвоём очки носят..., - пошутила Саша.
 
- Нет, по возрасту, тебе двадцать девять, а папе сорок три, по-моему, разница огромная и потом, папа любит мясо, а ты рыбу, я заметила, как ты покупала больше рыбы, и совсем мало мяса. Рыба полезнее, просто в Самаре её не было, поэтому, вкусы к ней не сформировались…
 
- Уж не думаешь ли ты менять наши вкусы… А не кажется ли тебе, детка, что ты переходишь границу добрых подруг...

- Нет, просто мне неприятно смотреть, как ты общаешься с папой…

- Что конкретно тебе неприятно, пожалуйста скажи.

- Неприятно, что ты на папу смотришь, ну как тебе сказать..., с обожанием.

- А почему тебе это неприятно…

Этот вопрос застал её врасплох, неловко же сказать, я ревную, вот она и вертится, как уж на углях...

- Я недостаточна хороша для твоего папы…, или папа, по твоему мнению, не должен смотреть ни на одну женщину... Или ты сама взяла на себя миссию руководить чужими жизнями... Вот на эти вопросы, пожалуйста, ответь мне, прежде чем просить меня не бросать тебя, как ты меня спросила прежде.

Конечно, я опытный адвокат, но я не могла позволить девочке мною манипулировать и более того, указывать мне на моё место, я даже не её Мурка, которая её не послушала и села к папе на колени. Надо объяснять и взрослому, и ребёнку границы, она и так из-за трагедии в семье, папой управляет. И если между нами вспыхнуло настоящее чувство, о котором я десять лет мечтала, может быть только маме, для её счастья отдала бы, но больше никому…
 
Вот такой непростой разговор у нас произошёл со Светой.

 
А Влад мне позвонил рано утром и сказал:

- Я сегодня показываю мальчикам опыт взаимодействия красного вина и белого цветка, и то и другое останется, если ты любишь ромашки, то в машине тебя ждёт охапка, я бы хотел видеть твоё счастливое лицо с охапкой ромашек, я бы обнял тебя замирая, и увез бы за синие моря, за высокие горы...

И я ему ответила:

- С той минуты на набережной, когда ты подошёл, с той минуты я об этом мечтаю, я подъеду и подожду тебя у школы...


- Мама, знаешь, как началось моё утро… Сперва звонок Влада вогнал меня в горячий душ, потом позвонила его дочь и вылила на меня ушат ледяной воды… А теперь, я самая счастливая, я еду с Вла;дом на озеро Ильи;ч, заеду к Измаи;лу и куплю у него турецкие закуски – ху;мус, баба гану;ш, табуле; и турецкий хлеб с сыром, помидорами, зеленью и виноград.

Мама, улыбаясь выслушала, и добавила:

- Не забудьте взять с собой также воду, полотенца, и солнцезащитный крем, на озере Ильи;ч жарко, и укрыться особенно негде.

- Мамочка, я так счастлива, я даже скрыть это не могу, и не хочу.


Тем временем Владимир Иванович начал свой урок, напомнив ученикам, что для этого опыта он попросил их принести стакан или чашку, уксус, белый цветок, ромашку или другой цветок.

- Если у кого-то нет, то я на всякий случай принёс на всех, ну и пипетки для добавления уксуса, а вино красное я тоже принёс, - дальше он сам начертил на доске уравнение:

Уксусная кислота плюс краситель в вине получается продукт реакции плюс вода.
Уксусная кислота состоит из атомов углерода, водорода и кислорода. Краситель в вине состоит из атомов углерода, водорода и кислорода. И объяснил, что при добавлении уксуса к красному вину, происходит химическая реакция, в результате которой образуется новый продукт. Этот продукт имеет другой цвет, чем исходный краситель и что наблюдается в опыте…, белый цветок покраснел, и не от смущения, а от реакции…


Выйди из школы, увидев Сашу и подойдя к ней, первое, что он сказал:

- Я не успел тебе сказать утром по телефону, я тоже на площади, когда твоя рука коснулась моей и оливковые глаза на мгновение остановились, я уже тогда понял, вот она, я нашёл тебя…, а теперь пойдём к ромашкам.

Заднее сидение было сплошь покрыто ромашками...

- В десяти километрах от городка Чешме;, небольшое прозрачное озеро Ильи;ч, его мало кто знает, поэтому я предложила поехать на озеро и побыть с природой наедине.
   
Влад улыбнулся и сказал: 

- Я хотел попросить тебя быть штурманом, зато потом, когда мы с тобой поедем в Париж, штурманом буду я, меня туда приглашали на обменную программу специалистов по химии, я ведь учёный, а учитель – это затянувшееся детское хобби. Мы мало знаем друг о друге и это хорошо, потому что я только сейчас начинаю жить, и хочу эту длинную жизнь прожить с тобой.

Когда мы подъехали к озеру, оно поразило нас своим золотым покрывалом, в середине озера, казалось, лежит звезда со множеством лучей, это отражение солнца напоминало звезду Альтаи;р.

- Я интересовался небесным собранием, но про такую звезду никогда не слышал.

- Альтаи;р берёт свое начало в арабском языке, конкретно означая Летящий Орёл. Ассоциация с этой величественной птицей отражает характер человека. А ты принадлежишь к какому созвездию…

- Я, как и подобает мужчине, водолей, проливаю свет и поливаю землю, а ты…

- Я близнец, приходится всех убалтывать, чтобы выиграть процесс в суде, - со смехом сказала Саша.

- Как хорошо, что ты выбрала для этого дня такое уединённое место, место красоты и силы, знаешь, на востоке твоё имя звучит как жемчужина, как уникальная драгоценность...
 
Влад произнёс эти слова с трепетом и дрожью.

- И перед тем, как обнять тебя, я прошу твоей руки, - и сказав эти несколько слов, он достал маленькую коробочку тёмно-синего бархата, и открыв её, преподнёс ей кольцо с огромной жемчужиной, круглой и чуть приплюснутой, изумительного, живого бледно-розового солнечного цвета в тонком золотом обруче… 

- Я тебя искала десять лет..., - сказала она.

- А я тебя нашёл… Солнце в зените, свидетель нашего счастья, свидетель нежных слов, солёных губ, соединенных смехом, сладких касаний и жарких объятий…
 
Две разъединенные души, найдя друг друга, сомкнулись...


Вечером, подъезжая к дому, Саша сказала:
 
- Боюсь, мне будет трудно со Светой…

- Мурке тоже было нелегко, я ей помог и тебе помогу, больше не беспокойся, у тебя есть муж, дай мне, пожалуйста, месяц и я всё расставлю на свои полочки, на среднюю, положу эмоции, а на верхнюю – семью, а на нижних, пусть лежит её ревность, в обнимку с эгоизмом.

- Смешно, я эту теорию возьму на вооружение, - сказала Саша и добавила, - спасибо за подаренный день, за подаренное кольцо и за подаренного мужа, за всё спасибо.


Надутая Света коротко сказала:

- Мог бы и позвонить...
 
- Садись, - мягко сказал отец, - позвонить, чтобы спросить разрешения...

- А ходьбы и так, - грубо ответила Света.

- Подожди, ты хочешь сказать, что я должен у дочери получить разрешение или отказ провести время с любимой женщиной… Света, а мы что, играем в дочки матери и поменялись на время местами…
 
- Я считаю, что ты предаёшь маму…
 
- Знаешь, что я тебе скажу, милая, чтобы не предавать твою маму, мне бы следовало сдать тебя в шестнадцать лет в интернат и пойти в монастырь, там молиться за упокой её души, вот так поступают преданные монахи. А я живой человек из плоти и крови, хочу вырастить достойную дочь, и хочу жить, наслаждаясь морем, вкусно есть, и в меру пить хорошее вино, учить детей, и тебя с Муркой приглашаю в свою компанию, она согласилась, а ты артачишься, не хочешь работать, не хочешь учиться, а любоваться всей красотой, по-твоему можно..., не грешно…, маму ты не предаёшь безделием, может лучше тебе в монастырь пойти и молиться за потерянный рай...
 
- А тебе известно, что мама погибла по своей вине, сев за руль, после дня рождения подружки и крепко выпив, не совладела с рулём… А мама подумала о нас, обо мне, например, как мне тяжело будет лечить израненную душу девочки-подростка, писать докторскую, и содержать дом в чистоте, и сытости… И ты смеешь мне указывать, как дальше жить…, нет, моя хорошая, нет. Я тоже имею право быть счастливым и если ты не хочешь жить с нами, я сниму тебе квартиру, и буду её оплачивать, если ты будешь учиться, если, по-прежнему, не готова учиться, то работай, и сама себя обеспечивай… Если ты позволила себе так разговаривать с отцом, значит любовь ко мне у тебя прошла, выветрилась, а на этом месте вырос махровый гриб-эгоист из ревности и претензий…
 
Когда я закончил свой монолог, она злобно сказала:

- И подругу потеряла, и отца. И не нужно мне твоих денег, поеду в Самару, там есть где жить, и буду ходить на кладбище.

- Хорошее решение, мудрое, взрослого человека. Не забудь, что коммунальные услуги тоже стоят денег, так что кладбище – хорошо, а работать, как ни крути, придётся. Но я больше не советую, в них ты не нуждаешься, за неделю переоделась из пугливой девочки в махрового эгоиста. Спокойной ночи.

В эту ночь у меня случился микроинфаркт, ещё когда я говорил со Светой, я чувствовал боль и какой-то дискомфорт в груди, а когда пошёл в душ, боль в груди усилилась, и грудную клетку словно сдавило, боль не уходила, появилось ощущение нехватки воздуха.

Я, на всякий случай, заранее узнал о всех врачебных правилах, поэтому, позвонил в службу экстренной медицинской помощи, которая работает круглосуточно и без выходных.

После вызова, бригада скорой помощи приехала очень быстро и оказала необходимую медицинскую помощь. Света была искреннее взволнованна, и когда врач предложил поехать в госпиталь, Света слезно просила меня остаться.

Я сомневался, сказав ей: 

- Как же я тут останусь один, когда ты в Самару завтра полетишь...

Она, сев на край кровати, сказала:

- Прости меня...

- Ладно, с кем не бывает, - сказал я.


После ухода врачей, боль постепенно утихала, и я уснул, но утром встать не мог, голова кружилась, и была слабость.

Когда Света постучала ко мне в комнату, я ей сказал:

- Позвони, пожалуйста, в школу и скажи, что я приболел, и купи какой-нибудь еды на завтрак…

Тут-то Света и поняла всю свою беспомощность, и неприспособленность к реальной жизни, английский очень посредственный, на русском никто не говорит, турецкого не знает, остаётся только одно, позвонить Саше.

Конечно, она спокойно позвонила на работу, привезла продукты, приготовила сырники со сметаной, предварительно спросив:

- Светочка, ты что больше хочешь, сырники или оладьи с яблочком...
 
И в ответе было тепло:

- Сырники, очень хочу, давно не ела…

- Тогда иди ко мне в помощницы, - сказала Саша, - давай размельчим творог, добавим пару ложек муки, сахара и яйцо, всё смешаем и на горячую сковородку положи по столовой ложке, это способ по-быстрому, а когда у нас будет время, я тебе покажу, как моя мама аккуратно колбаску лепит, и её на ровные дольки режет, красота получается, а у нас с тобой тяп-ляп, по-быстрому, вкус один, эстетика разная, но папе надо дать быстрее, и мы сегодня отодвинем эстетику. Отнеси папе сырники.

- Почему ты сама не хочешь отнести..., ты же их сделала...
 
- Потому, что, во-первых, мы вместе делали, а во-вторых, неприлично входить к мужчине в спальню молодой женщине, тем более что он раздет.
 
Света поняла, что Саша не отнимает у неё ни папину любовь, ни его внимание и робко сказала:

- Я подумала над твоими вопросами...

- Хорошо, давай сперва подлечим твоего папу, а потом посекретничаем. Покажи мне, что написал врач, - и прочитав быстро пересказала, - полулежачий режим – это будет на тебе, лёгкое питание – это, я, с твоего позволения, - и улыбнувшись, посмотрев на Свету, добавила, - возьму на себя, и некоторые анализы, позволим сделать врачам через две недели. Всё, дорогая, я побежала, у меня сегодня суд, с трудом успеваю, папе привет…

Когда Саша ушла, стало пусто, - она скорая, ловкая и решительная, взрослая, а я дура, злая и ревнивая.

Папа поел сырники и был безмерно рад, что тактичная Саша не зашла бесцеремонно, хотя на правах жены могла бы, но не воспользовалась своим правом, а руководствовалась своим воспитанием.

- Я люблю их обеих, вчера был трудный монолог, но он дал свои плоды и не только на сердце, но и на Светином лице появилось понимание.   


Саша сама съездила в Изми;рский университет, встретила знакомых, которые занимались когда-то у её мамы, они ей и помогли принять Свету на первый, подготовительный, платный курс с общежитием, питанием и обучением. В субботу и воскресенье автобус развозит учеников по домам, а рано утром в понедельник, забирает.
 
Таким образом мама подготовит Свету к началу учебного года. Саша посмотрела комнатку, выходящую в садик, небольшую, но чистенькую и с балконом, оставила чек за полугодие, за комнату, питание и обучение, отдельно купила автобусную карточку, и счастливая возвратилась домой. 


- Мамочка, помоги мне, пожалуйста, начать с Владом новую жизнь, он мне сделал предложение…, но я знаю, что у Светы на душе черти ссорятся. Ей для вступительных экзаменов нужно написать сочинение, рассказ, помоги ей в этом. Тему я положила на твой стол, если вкратце, то потеря матери вызвала у Светы огромный стресс и результат – это страх потерять отца.

- Попробовала отгородить от папы кошку, не получилось, попробовала отгородить подругу, опять не получилось, и это уже вызвало агрессию... Если ей объяснить, что желание добра, любовь к людям и только в ответ ты получишь солнечное отражение, и с ним придёт вера, что ты не одинок и любим. Научи её понять это и тогда, это будет лучший рассказ для вступления в жизнь, “Исповедь души”. Свету я приведу, остальное, мамочка, на тебе.

 
На письменном столе лежали те вопросы, которые на днях задала ей Саша и над которыми Света сказала, что подумала.


Через месяц, как обещала мама, Светлана Афанасьева была принята в университет, её рассказ послужил поводом перевода её на первый курс с повышенной стипендией.
 
Перед отъездом в Изми;рский университет, Света предложила папе сыграть свадьбу.
 
Получается и Влад, как и обещал, через месяц всё разложил по полочкам, и семья заняла главную полку, нижняя осталась пустой, пропали грибы-эгоисты в обнимку с ревностью...


Наташа Петербужская. @2025. Все права защищены.
Опубликовано в 2026 году в Сан Диего, Калифорния, США.