Фортуна 2000

Небольшая, слегка затерянная во времени комедия Георгия Данелии «Фортуна» - удивительное откровение. Когда приходишь к кинематографу Данелии через ретроспективу позднего Никиты Михалкова, восходя к тому самому юному, светлому шарму «Я шагаю по Москве», этот фильм воспринимается особенно тепло.

«Фортуна» оказалась недооцененной почти закономерно. В 2000 году зрители, уставшие от штампов «кино девяностых», ждали от классика привычного комфорта «Афони» или «Мимино». А Данелия сделал нечто куда более тонкое: снял, возможно, самую смешную из своих лирических комедий, идеально уловив детали уходящей эпохи и при этом не скатившись в чернуху.

Данелия оказался едва ли не единственным режиссером советской школы, который не спекся и не потерял себя в девяностые. Его постсоветская трилогия - «Настя» (1993), «Орёл и решка» (1995) и «Фортуна» (2000) - доказала, что его гуманизм оказался прочнее распавшейся империи. Пока другие кинематографисты теряли почву под ногами, соревнуясь в мрачных детективных разборках или дешевом кооперативном юморе, Данелия продолжал с невероятной теплотой фиксировать время. Даже эпический памятник Петру I от друга Лужкова находит у него свое точное, ироничное место в кадре.

«Фортуна» - грандиозный паноптикум постсоветского сознания. Чего стоит один только персонаж Алексея Петренко с его орденами, портретами Сталина и Христа, который искренне ностальгирует по СССР и одновременно умиленно начинает подпевать хору монашек. Данелия фиксирует этот сдвиг фазы без злобы, с горькой и светлой улыбкой. Блестящи и пожилой Кикабидзе, и молодая Дарья Мороз, которую уже тогда хочется утопить. Эпизод с высушиванием постиранных долларов на бельевой веревке вообще достоин занесения в анналы.

А финал фильма абсолютно достоин «Титаника» - правда, «Титаника», который так бестолково сел на мель, что у него не получается даже красиво утонуть. И то, что фильм заканчивается именно на комедийном элементе, — абсолютно точное решение. Жизнь просто продолжается на этой самой мели.

Огромную роль в этой атмосфере играет музыка Гии Канчели, сопровождавшая Данелию всю его творческую жизнь. Канчели гениально украшает эпоху, придавая бытовому хаосу и нелепости высокое, печальное благородство. И хотя в «Фортуне» так и не прозвучала вслух знаменитая данелиевская сквозная песнь «На речке, на речке, на том бережочке…», метафора сработала иначе: само действие фильма разворачивается на этой самой речке.

Сняв в постсоветское время немного, Данелия сделал это невероятно смачно. «Настя», «Орёл и решка» и «Фортуна» до сих пор смотрятся легко и состоятельно, доказывая простую вещь: даже о самом темном и безумном времени можно говорить с человеческим достоинством и настоящим великодушием.