Глава 22

Это было самое прекрасное пробуждение в её жизни. Микки и подумать не могла о том, что придет такой день, когда Май наконец-то проявит свои чувства по отношению к ней. Горящие свечи, цветы, шампанское вино и подарочная коробочка, о которой мечтает каждая девушка. И в такие моменты излишни даже слова – все сказано самим действием.
- Ты согласна? – Спросил ее Май, держа в руках заветную коробочку, в которой было кольцо.
- Да… Боже, Май… Если бы ты знал, как долго я этого ждала! Как сильно я тебя люблю…
Шампанское было выпито, свечи догорели, а они продолжали заниматься любовью до самого утра, пока робкие солнечные лучи не стали пробиваться сквозь стекла панорамного окна, возвещая о приходе нового дня.
Они лежали обессиленные и обнаженные на огромной кровати: ее голова покоилась на его мощной груди, он нежно перебирал пальцами завитки ее волос и целовал в макушку, а она проводила кончиками пальцев по его торсу, дразня и еле касаясь.
- Сегодня наш с тобой день – Сказал Май – Мы проведем его только вдвоем.
- Разве у тебя нет неотложных дел на сегодня? – Микки приподнялась немного и повернулась к нему лицом.
- К чёрту всех и все!.. Сегодня мы будем с тобой только вдвоем. Только ты и я, и, как своей будущей жене, я хочу сообщать одну очень важную новость – Май загадочно улыбнулся.
- Какую новость? – Микки уже предвкушала что-то грандиозное.
- Мы, а это: я, Голд и, конечно, Даймонд решили провести помимо партийных выборов еще и президентские! Представляешь, как круто!
- Ничего себе! Отличная новость! Уверена, что это была именно твоя идея!
- С чего ты это взяла?
- Потому что это мог придумать только мой любимый, самый умный человек на свете! Мой будущий муж! Даймонд, наверное, вне себя от счастья и будущей новой должности!
- А с чего ты взяла, что именно Даймонд будет баллотироваться в Президенты?
И тут до Микки, ослепленной счастьем, стал проясняться весь масштаб картины и предстоящий событий.
- Да, ладно? – Все, что она смогла сказать.
- Да, дорогая, именно так. Твой будущий муж – основной кандидат в Президенты этого мира, и это тоже необходимо отметить, но не сейчас. Сейчас я больше всего хочу… - Он нежно сжал ее грудь в ладони и прильнул губами к нежной шее – Очень хочу тебя…
С ее уст сорвался нежный стон, она вырвалась из нежных объятий и оседлала его сверху. Ее пальцы обхватили его член, и с каждым их движением он становился все больше, тверже и горячей. Май застонал от наслаждения и прикрыл глаза. Она провела головкой члена между своих ног, и он почувствовал ее влагу – ее желание. Она медленно ввела его в себя и стала опускаться вниз, до самого его основания. Его член заполнил ее лоно, горячее, жаждущее, изнемогающее от желания.
Микки, сначала медленно, а потом все быстрее и сильней стала двигать бедрами, а он двигался ей навстречу. Его ладони обхватили ее грудь, его язык и губы страстно ласкали ее соски. Она уперлась руками в его грудь: ее движения стали резкими, он входил в нее все глубже и глубже, еще и еще…
- О, Боже, Май… Не останавливайся… Да, еще…
- Хочу кончить с тобой вместе…
- О, да… Еще, еще сильнее…
Их тела двигались в унисон, а, когда сдерживаться уже было невозможно, они слились в страстном поцелуе, и в это мгновение Микки тело Микки выгнулась и из ее груди вырвался крик наслаждения, а по телу Мая пробежала ответная дрожь.
- Ты великолепен… - Сказала Микки, нежно целуя его в губы.
- Это ты необыкновенная… - Ответил ей Май – Необыкновенная, и только моя.
Шторы на панорамном окне были еще долго занавешены, а они еще не раз наслаждались друг другом пока сладкий сон не овладел ими. Они лежали, обнявшись и крепко прижавшись друг к другу, как будто не было родней и ближе людей во всей вселенной. Не это ли самое настоящее счастье? Двое любящих друг друга людей во всей вселенной.
А после для Мая случилось то, что никогда не происходило с ним раньше, с кем бы он до этого момента ни находился в близкой связи: он стал рассказывать Микки о своем детстве. В его памяти стали невольно всплывать такие воспоминания, которые, казалось, навсегда были вычеркнуты и стерты. Микки открывала для себя нового Мая: ранимого, светлого, сопереживающего и тонко чувствующего мир – открытого, обнаженного сердцем и душой. Такого, каким он был тогда в детстве, и ощущала всю ту боль, тоску, непонимание и одиночество, которое он испытывал тогда.
Это не было его монологом – это был их диалог. Микки, словно дополняла эту его картину мира, рассказывая о себе, своих детских переживаниях и страхах. Это был настоящий момент единения между ними: сначала они были партнерами, потом – друзьями, любовниками, а теперь – будущими супругами, и все эти ипостаси объединились сейчас в крепкий союз.
Все обиды прошлого были забыты, отделены зерна от плевел, и теперь у них было четкое осознание того, что они обрели в лице друг друга те половинки, которые превращаются в единое целое – свою вселенную, где нет места другим. Тем, кто готов уничтожать свет в душах детей, предавать их, лицемерить, прививать двойные стандарты, пытаясь увести во мрак своей никчемной жизни. И пытаясь сохранить этого, почти уничтоженного внутреннего, ребенка Май и Микки, словно по кусочкам сейчас склеивали свои разбитые сердца, объединяя в одно.
Время близилось к полудню. Время будто остановилось. Они пили кофе, сидя на веранде дома с видом на, невероятной красоты, озеро, когда Май сказал:
- Собирайся…
- Куда, если не секрет? Ты же сказал, что мы будем сегодня только вдвоем!
- А мы и будем только вдвоем. Я хочу тебе показать одно место. Тебе там понравится, поверь. И там нас точно никто не найдёт.
- Если только никто не найдёт, то поехали! С тобой, хоть на край света!
Через несколько часов дороги воздух меняться: она становился более насыщенным, влажным, с неповторимым оттенком моря, которое тонкой нитью уже виднелось на горизонте.
- Это же то самое море, за которое было столько битв при захвате Земли ноуванами, а потом с сопротивлением?! – Эмоции переполняли Микки.
- Да, то самое. Ты никогда здесь не была? – Удивленно спросил Май.
- Была, но очень-очень давно. Так мне рассказывала мама, но с тех самых пор – ни разу…
- А в Евпатрии была когда-нибудь?
- Это же один из самых древних городов, который сохранился после нападения ноуванов, верно?
- Верно, он самый. Таких городов на земле почти не осталось. Этот самый древний среди них. Остальные были уничтожены.
- Какой он сейчас, этот город?
- Сейчас это город-призрак. После ожесточенных боёв жители покинули Евпатрию. И первое, что я сделал, когда меня назначили Министром обороны, приказал вычистить этот город от мелких банд и группировок сопротивления и обнести его по всему периметру город забором.
- Зачем? – Удивленно спросила Микки.
- Когда я стану Президентом, я восстановлю этот город! Это и есть моя мечта! Хочу, чтобы именно в этом городе у нас был свой дом. Я хочу тебе показать этот город таким, каким я его помню. Поверь, в него невозможно не влюбиться.
Они долго гуляли по Евпатрии, его Евпатрии: по узким странным улочкам, любуясь фресками на домах, которым перевалило далеко за сотню лет; по центральной, безлюдной набережной, любуясь морским прибоем и наслаждаясь безбрежной синевой; делали фото и сэлфи так, чтобы в кадр попадали древние святыни – храмы, мечеть и синагога; шли вдоль трамвайных линий, по которым когда-то бежали маленькие вагончики, перевозящие жителей и туристов.
И, если и была в душе грусть от заброшенности этого чудесного места, то она была светлой, потому что Микки верила в то, что Май сможет возродить этот город во всей его красоте и величии, и по улочкам Евпатрии они будут гулять вместе со своими детьми, и на Земле будет мир, а в душе – любовь.
День клонился к закату, и им хотелось только одного: остаться здесь и не возвращаться туда, где ждал их большой мир. Город не отпускал их, но они пообещали друг другу, стоя возле заброшенного фонтана, рядом с которым был когда-то дворец бракосочетания, что обязательно вернутся сюда и вдохнут жизнь в Евпатрию. Город, который стал их городом, в котором были сейчас только он и она.
Они ехали вдоль береговой линии, когда Микки предложила сделать еще одно фото на фоне заката и виднеющегося вдалеке силуэта Евпатрии.
Микки и Май на фоне невероятного заката и любимого города вдалеке с глазами, которые светились счастьем.