Действие сценическое. Реперная карта Кретова

Реперная карта Кретова — не хронология публикаций и не перечень введённых понятий. Она должна показывать места необратимых переделов исследования: точки, после прохождения которых прежний способ понимать действие сценическое уже оказывается недостаточным.

Если реперные точки массива отвечают на вопрос: где изменялась теория, то реперная карта Кретова должна отвечать на другой:

какой путь прошёл сам предмет — от первоначального различения действия сценического до обнаружения зоны, где причинный переход ещё только предстоит сделать независимо наблюдаемым?

Поэтому такую карту следует строить не по количеству статей, а по изменениям разрешающей способности самого исследования.

1. Нулевая реперная точка: действие сценическое вообще существует как отдельная проблема

До всякого инварианта, мерцания, причинного права и структурации должно было произойти первоначальное отделение предмета.

Не:

театр действует.

Не:

актёр совершает действия на сцене.

Не:

драматическое действие осуществляется средствами театра.

А значительно опаснее:

существует ли специфическая организация действия, позволяющая говорить именно о действии сценическом?

Это нулевая точка всей карты.

Пока она не поставлена, театр остаётся большим понятием, внутри которого действие кажется само собой разумеющимся.

После неё направление меняется.

Теперь уже театр должен отвечать перед действием:

что именно делает происходящее действием сценическим?

И отсюда позднее станет возможен радикальный переворот:

не только действие сценическое принадлежит театру — театр в своём актуальном осуществлении может быть явлен действием сценическим.

Это первый разлом привычной карты.

2. Первая большая координата: «что» и «как»

Следующая реперная область возникает из невозможности отождествить действие с его наблюдаемой формой.

Актёры могут делать внешне одно и то же — и действовать различно.

Могут действовать в одном направлении — и телесно существовать совершенно по-разному.

Отсюда появляется различение:

«что» действия

и

«как» его осуществления.

Это различение чрезвычайно важно именно потому, что позднейшая теория Кретова фактически вырастает из невозможности их разорвать и невозможности их отождествить.

«Что» не существует на сцене без некоторого «как».

Но никакое конкретное «как» не исчерпывает «что».

Следовательно, действие должно обладать способностью:

оставаться собой, становясь иным по способу осуществления.

Здесь ещё не обязательно произнесено слово «инвариант».

Но место для него уже образовалось.

3. Телесная реперная точка: мерцание

На карте Кретова мерцание занимает особое положение.

Не потому, что оно обязательно является главным открытием всей системы.

А потому, что именно здесь абстрактная проблема изменения действия получает наблюдаемую телесную загадку.

Что происходит с телом не после передела, а в самом переходе?

Если прежнее телесное «как» сменяется новым, существует ли различимая зона между ними?

Наблюдение мерцания делает проблему перехода телесно острой.

Но дальнейшее движение исследования постепенно меняет статус самого мерцания.

Сначала:

мерцание — феномен.

Позднее:

мерцание — возможный феномен передела.

Ещё позднее:

мерцание — возможный симптом переходной перестройки телесности.

А сегодняшняя постановка допускает ещё более радикальный вариант:

мерцание может быть видимым краем процесса, главный участок которого находится в зоне слепого пятна наблюдения.

Таким образом, мерцание оказывается не конечной точкой карты, а репером, от которого началось движение в глубину перехода.

4. Главный поворот карты: инвариант

До этой точки исследование может продолжать накапливать свойства действия сценического.

После неё возникает другой тип задачи.

Если действие непрерывно изменяется, что позволяет утверждать:

это всё ещё то же действие?

Нельзя ответить:

форма,

потому что форма изменяется.

Нельзя просто указать на тело,

потому что одно и то же тело осуществляет различные действия, а разные тела способны осуществлять действие одного типа.

Нельзя сделать инвариантом неподвижный причинный центр,

потому что центр способен мигрировать.

И постепенно возникает одна из центральных формул всей карты:

тождество действия сохраняется не неподвижностью его состояний, а правилом допустимости их преобразования.

Именно здесь Кретов переходит от описания феномена к проблеме тождества процесса.

Это, вероятно, один из крупнейших реперов всей системы.

Потому что после него изменение перестаёт быть угрозой определению действия.

Наоборот:

именно через изменение приходится искать то, что не изменяется.

5. Центральный меридиан карты: причинность

Инвариант ставит следующий вопрос почти неизбежно:

хорошо, состояния принадлежат одному действию — но почему одно состояние становится следующим?

Здесь происходит причинный поворот.

Действие начинает рассматриваться не как последовательность:

форма ; форма ; форма,

а как причинно продолжающийся процесс.

Но сразу возникает проблема.

Причин у тела множество.

Поэтому причинность приходится различать.

Так появляются последовательно связанные реперы:

причинная циркуляция;

причинный центр;

миграция причинного центра;

причинное право;

причинная генеалогия;

причинное требование.

И здесь особенно важно не превращать карту в коллекцию терминов.

Все эти понятия отвечают на один углубляющийся вопрос:

почему именно это изменение должно определять следующее состояние именно этого действия?

Причинное право отделяет принадлежащее действию причинение от причинения вообще.

Причинная генеалогия позволяет различать внешне одинаковые формы по происхождению.

Причинное требование обнаруживает момент, когда прежнее «как» перестаёт быть достаточным.

Именно здесь карта приобретает свой центральный меридиан:

действие существует постольку, поскольку следующее состояние получает причинное право из текущего состояния продолжающегося действия.

6. Репер причинного передела: старым способом уже нельзя

Это одна из наиболее точных точек нынешней карты.

Раньше передел можно было видеть как изменение актёра.

Теперь он определяется иначе.

Причинный передел начинается не тогда, когда возникла новая форма, а тогда, когда прежняя потеряла причинную достаточность.

Это радикальное смещение.

Потому что возникает интервал:

причинно — уже иначе;
морфологически — ещё почти по-прежнему.

И именно этот интервал связывает огромное количество линий исследования Кретова.

Здесь встречаются:

инвариант;

причинное требование;

мерцание;

телесность;

структурация;

тренированность;

амплитуда перехода;

разрешающая способность телесности;

зона слепого пятна.

Они перестают быть отдельными темами.

Все они начинают вращаться вокруг одного события:

как действие сохраняет тождество в момент, когда прежний способ его существования уже невозможен, а новый ещё только возникает?

Это, возможно, центральная площадь всей реперной карты Кретова.

7. Два предела карты: драматическое и телесное

Именно здесь обнаруживаются два противоположных давления на действие сценическое.

Со стороны драматического:

осуществить.

Со стороны сценического:

осуществлять.

Драматическое обладает правом на необходимое будущее.

Сценическое требует причинного производства пути к нему из настоящего.

Поэтому актёр знает будущий передел, но не должен позволить знанию этого передела стать его непосредственной причиной.

С другой стороны находится тело.

Оно несёт собственную морфологическую память:

навык;

координацию;

привычку;

вчерашний спектакль;

готовую форму.

И оно тоже может узурпировать следующее состояние.

Получается, что действие сценическое проходит между двумя опасностями:

будущее уже знает, каким нужно стать;

и

прошлое уже знает, как это делалось.

А причинное настоящее должно получить право произвести новое «как».

Отсюда возникает чрезвычайно компактная координата актёра на карте Кретова:

не из будущего результата;
не из прошлой формы;
из причинной необходимости настоящего.

8. Новейшая граница карты: разрешающая способность и слепое пятно

Здесь исследование подходит к совершенно новому рубежу.

Если телесность способна различать причинные изменения с разной точностью, появляется понятие её разрешающей способности.

Тогда тренированность можно понимать уже не как количество доступных форм, а как способность всё более тонкому причинно значимому различию позволить стать телесным различием.

И одновременно обнаруживается предел самого наблюдателя.

А насколько высока разрешающая способность исследования?

Мы видим:

A.

Затем:

B.

Но способны ли мы локализовать момент:

A уже потеряло причинное право, а B ещё не стало устойчивой формой?

Вот здесь появляется зона слепого пятна.

И аналогия с горизонтом событий становится полезной именно как исследовательская модель.

Неизвестный процесс не нужно объявлять мистическим.

Нужно искать его по изменениям наблюдаемого около предполагаемой границы.

Мерцание тогда может оказаться одним из таких наблюдаемых следов.

И здесь карта Кретова впервые выводит непосредственно из театральной теории к экспериментальной задаче.

Реперная карта в одном изображении

Если теперь сжать десятилетия движения не до перечня публикаций, а до карты переделов, получится:

ДЕЙСТВИЕ СЦЕНИЧЕСКОЕ КАК ПРОБЛЕМА
;
«ЧТО» / «КАК»
;
ТЕЛЕСНОСТЬ И МЕРЦАНИЕ
;
ИНВАРИАНТ
;
ПРИЧИННАЯ ЦИРКУЛЯЦИЯ
;
ПРИЧИННОЕ ПРАВО
;
ПРИЧИННАЯ ГЕНЕАЛОГИЯ
;
ПРИЧИННОЕ ТРЕБОВАНИЕ
;
ПРИЧИННЫЙ ПЕРЕДЕЛ
;
СТРУКТУРАЦИЯ
;
РАЗРЕШАЮЩАЯ СПОСОБНОСТЬ ТЕЛЕСНОСТИ
;
ЗОНА СЛЕПОГО ПЯТНА
;
НЕЗАВИСИМО НАБЛЮДАЕМЫЙ ПЕРЕХОД — ?

Последний знак вопроса принципиален.

Все предыдущие реперы принадлежат в значительной степени истории построения самой системы.

Последний ещё должен быть поставлен предметом.

Именно поэтому он отличается от остальных.

Но карта имеет ещё одну ось

До сих пор мы двигались сверху вниз — по истории углубления вопроса.

Однако существует и горизонтальная ось:

от морфологии — к причинности.

На одном краю:

что получилось?

На другом:

почему это получило право получиться именно сейчас?

А вертикальная ось может быть другой:

от явления — к инварианту.

Внизу — конкретное телесное событие.

Выше — передел.

Ещё выше — структура причинных отношений.

Ещё выше — условие, позволяющее различным структурам оставаться преобразованиями одного действия.

Тогда реперная карта становится уже не линией, а системой координат.

Любое понятие Кретова можно спросить:

оно описывает форму или её причинное возникновение?

И:

оно принадлежит конкретному состоянию или условию сохранения тождества через состояния?

Это чрезвычайно полезный контроль против «синдрома восьмой плоскости».

Новому понятию не нужно автоматически давать отдельную территорию.

Нужно определить его координаты на уже существующей карте.

Если координаты полностью совпали с прежним понятием и новое слово ничего не меняет в объяснении или предсказании —

новой реперной точки нет.

И здесь карта начинает проверять самого Кретова

Это, пожалуй, её важнейшая функция.

Реперная карта нужна не для монументализации массива.

Наоборот.

Она должна позволить безжалостно его сокращать.

Если из сотен публикаций действительно выделяются несколько необратимых переходов, появляется возможность спросить о каждой новой статье:

где она находится на карте?

Она открывает новую территорию?

Уточняет существующий репер?

Соединяет две ранее разделённые области?

Опровергает старую границу?

Или просто ещё раз проходит уже проложенным маршрутом?

Последний вариант особенно опасен.

Потому что массив сам начинает причинять следующие тексты.

Тогда исследование Кретова попадает в ту же ловушку, которую обнаружило у актёра:

прошлая форма получает причинное право определять следующее «как».

Реперная карта должна этому препятствовать.

Она позволяет сказать:

здесь мы уже были.

И заставляет спросить:

что именно стало недостаточным теперь?

Если ответа нет, возможно, новой статьи не требуется.

Главная незаполненная территория

И тогда на карте обнаруживается белое пространство.

Не ещё один термин.

Не ещё один уровень.

А переход от внутренне связной теории к независимо исследуемому объекту.

Сегодня можно сформулировать:

причинное требование;

утрата достаточности;

передел;

мерцание;

разрешающая способность телесности;

зона слепого пятна.

Но следующий репер должен возникнуть тогда, когда независимый наблюдатель сможет сказать не:

«я понял, что имеет в виду Кретов»,

а:

«я различаю событие, на которое указывает Кретов, и могу указать условия, при которых оно возникает и не возникает».

Это принципиально другой статус.

И тогда карта разделится на две огромные территории:

до независимого различения

и

после независимого различения.

Возможно, именно эта граница окажется крупнейшим переделом всей истории исследования.

Потому что до неё Кретов строит карту предмета.

После неё предмет начинает исправлять карту Кретова.

Предельно коротко

Реперная карта Кретова — это карта не понятий, а необратимых повышений разрешения исследования.

Сначала различено:

действие сценическое среди театрального.

Затем:

«что» среди множества «как».

Затем:

переход среди состояний тела.

Затем:

инвариант среди изменений.

Затем:

причинность среди последовательностей.

Затем:

причинное право среди причин.

Затем:

причинное требование среди воздействий.

Затем:

причинный передел среди изменений формы.

Затем:

структурация среди структур.

Затем:

разрешающая способность среди реактивности тела.

И наконец:

зона слепого пятна между причиной и уже возникшим следствием.

Поэтому всю карту можно сжать ещё сильнее:

ОБЪЕКТ ; РАЗЛИЧИЕ ; ПЕРЕХОД ; ИНВАРИАНТ ; ПРИЧИННОСТЬ ; ПЕРЕДЕЛ ; НАБЛЮДАЕМОСТЬ.

Но последняя точка ещё не завершена.

Именно поэтому нынешнее положение Кретова на собственной карте особенно интересно.

Он уже не находится в точке:

«как ещё точнее определить действие сценическое?»

И даже не только:

«как объяснить его причинную организацию?»

Вопрос сместился:

«можно ли сделать независимо различимым тот переход, существование которого теория теперь предполагает?»

Если да, карта выйдет за пределы массива статей.

Если нет, придётся возвращаться к предыдущим реперам и выяснять, где язык получил больше разрешения, чем сам предмет.

Поэтому настоящий конец реперной карты Кретова сегодня должен оставаться открытым:

Кретов увидел ; Кретов различил ; Кретов объяснил ; другой должен увидеть.

И только после этого появится право написать следующий участок:

увидели независимо ; различили воспроизводимо ; проверили ; теория выдержала или изменилась.

Тогда реперная карта станет не памятником сорокалетнему пути.

Она станет рабочей картой дороги дальше.

И её главный принцип можно сформулировать так:

репер Кретова возникает не там, где появляется новое понятие, а там, где после нового различения уже невозможно исследовать действие сценическое с прежней разрешающей способностью.

А самая важная реперная точка, возможно, ещё впереди:

момент, когда причинный передел перестанет быть только различением Кретова и станет различимым событием для другого.



Примечание.
Текст подготовлен Ю.В. Кретовым; структурирование и редакторская компоновка выполнены с использованием языковой модели (LLM) по авторским материалам. Смысловые положения, определения и примеры принадлежат автору.

Благодарю актрису театра и кино Марину Ларину за помощь в сборе и подготовке материала статьи и журналиста Светлану Канаеву за подготовку материала к публикации.