Размером с молекулу 11-3-2

Между нами и вами — бездна.


Глава 1

— Я уже совсем ничего не понимаю. — Он стоял рядом с котом за штурвалом и смотрел, как тот напряжённо вглядывается вдаль.

— Ты и раньше ничего не понимал. Что тебя смущает сейчас? То, что мы плывём на паруснике? Представь, что это что-то вроде космического трамвая.

— Но ведь только ты плаваешь на нём, и вокруг ни одного корабля.

— Прикинь, это вообще единственный корабль на всю эту вселенную. И если ты спустишься вниз, то снова увидишь всё, что тебе так было дорого: кофемашину, кресла и твою любимую каюту два на два метра, которую я специально скопировал с того огромного космического корабля, куда ты попал после смерти, мечтая о космосе.

Он усмехнулся про себя, потому что мечты на КП часто ничему не соответствовали. И космос оказывался огромным космическим кораблём на миллионы душ, с признаками антисанитарии и отсутствием прогулочной палубы…

— Посмотри наверх, — сказал рыжий кот. — Над тобой светлое голубое небо. Где-то там, в параллельном мире, есть солнце, в другом есть луна. И они отражаются здесь, в куполе, чтобы светить нам и ночью, и днём. Противоположность ночи — день, дня — ночь. Солнца — луна, луны — солнце. Ты хочешь найти свою противоположность. Обратную сторону неуверенности, говорятора, рождения и вообще всех своих прошлых жизней. Она есть прямо сейчас, и никуда не нужно идти. Ты не можешь перенестись в настоящее, ничего не фантазируя, ничего не ища, помня про то, что ты — часть океана, вместе с солнцем и луной, ночью и днём, вместе со всем, что предлагает тебе мир, и даже твой говорятор.

Он на автомате почесал затылок… Кажется, его говорятор снова заговорил его до изнеможения. И это море, и эти киты, и этот корабль — он с ужасом подумал — и даже рыжий кот…

Кот весело поглядел на него, поворачивая штурвал.

— И даже я, потому что я — это точно не тот, за кого ты меня принимаешь. Моё «я» — это целая вселенная, а не просто рыжий пушистый друг. Но пока ты замкнут в своём собственном круговороте, тебе этого не понять, так же как не понять честность Лахесис, берущей с меня деньги за кофе, хотя она могла бы налить нам бесплатно целый океан.

Помню, ещё на Клопунпае я любил почитывать разные занимательные истории из прошлых жизней нашего пыльного и плоского во всех отношениях мирка. Вот одна из них: однажды мастер дзэн услышал про йога, которому медведь отгрыз руку, а тот в самадхи даже не пошевелился, и сказал: «Довести себя до бесчувственного состояния дерева или камня — тут нечем гордиться». Так и ты на КП любил доводить себя до бесчувственного состояния говорятором, когда всё, что ты чувствовал, — а иногда и не чувствовал вовсе, — это было то, что ты есть бесконечная мысль, которая никогда не начиналась и никогда не заканчивается.

— Ага, Петля Белой горы, как какой-то научный термин из физики, что-то галактическое, из нашей местной кухни… И вот оказывается, что эта петля — всего лишь петля мысли и ничто иное.

— Замкнутая петля. Эйнштейн отдыхает, — пошутил рыжий кот.

— Это галактический, вселенский, скорее, Дом, где разбиваются сердца?

— Да, только тут можно это понять: между существами разного уровня сознания лежит бездна, через которую не перекинуть мост. Ты хоть иногда отдаёшь себе отчёт в том, что я не человек и не рыжий кот?

Когда рыжий кот напрямую говорил о своей связи со вселенной, ему было нечего ответить. Честно говоря, обычно ему было просто стыдно. Петля Мёбиуса по сравнению с петлёй противоречивой стыдливости — просто прямая линия.

— Да-да, неси, неси тяжкую ношу страданий, пребывая во тьме, ну, иногда в свете, вселенной… — Коту было явно весело. Его забавляла способность друга так долго оставаться в неведении, когда для него самого всё было давно и вполне очевидно. Хотя и не всё.

Глава 2

— Но ведь очередь дойдёт до всех, не так ли?

— Ты о прозрении, об освобождении от говоряторов. Может и не дойти, — сказал кот. — Погибнут, как в одном из наших приключений, всей планетой, а потом, в последние минуты жизни, будут отчаянно взывать к небесам, а те привычно будут молчать. Потому что некоторые планеты — это вечная жалоба, и даже сто заповедей не могут их спасти, так что о какой божественной любви может вообще идти речь.

— Да, всё тот же крайне знакомый тип планет — планеты низших перерождений.

— И, конечно же, обида на все свои псевдочеловеческие, птичьи жизни, которые пролетают быстро, как у птицы её птичья жизнь. Ну что уж тут поделать… Однако всех ждёт возвращение обратно, несмотря на то, поймут они что-то или нет. Конечно, каждого по-разному. Но ты должен помнить, что природа заблуждений всегда одинакова, а экстатические восторги рыжего кота непонятны низкому земному говорятору. Если бы ты хотя бы на миг достиг ступени Любви, ты бы понял, что всё, кроме Любви, — суеверие, ну разве что в этот список можно внести ещё и кофе.

Он облегчённо вздохнул, услышав наконец то привычное слово, и тоже налил себе кофе в бокал с Млечным Путём. У него была бы куча вопросов к производителю этих бокалов, если бы они были сделаны на Клопунпае.

— Просто эволюция, — продолжил рыжий кот. — Нормально. Разные этапы, всему своё время. Ибо впереди вечность. Жалобы ни к чему не ведут. Бог равнодушен ко всем своим созданиям и никуда не спешит. Но на нашей планетке демоны совсем охуели. Они получили лживое бессмертие от говорятора… Ты помнишь, как твоё эго потрясали разные великие умы? Так их потрясла идея собственного бессмертия и вседозволенности. И, к сожалению, это тоже часть их адской эволюции, так же как обречённая жизнь оставшихся там двуногих — просто часть их кармы.

— Ты хочешь сказать, что и общая история — не более чем попытка облагородить несчастных созданий за счёт иллюзии, будто они за что-то борются и идут к своему светлому будущему? Все эти Будды, Христы — как будто бы они вообще с другой планеты или из другого измерения. Как будто бы все спасители предназначались не для клопунпайцев, а для кого-то другого.

— Конечно, тут есть и коконы будущего, которые уже покинул говорятор. Настанет время — и они откроются… но это всё сложно и запутанно, так же как переход в другую материальность и трансформация материи. Тёмный лес даже для такого рыжего котика, как я.

— А для Лахесис? — решил он уточнить на всякий случай.

— Ну попробуй, спроси её при встрече, — рыжий кот с вялым интересом посмотрел в его сторону и нахмурился, что означало: тему пора срочно заканчивать, иначе можно получить люлей.

— Да, Вечность не очень любит, когда её обсуждают даже такие, как я, — сказал кот, привычно прочитав его мысли, — а уж тем более такие, как ты. Но при этом Лахесис ты можешь задавать вопросы. Даже мне интересно, чем всё это может закончиться для тебя. Если она не превратит тебя временно в чашку кофе, карусельку на моей любимой детской площадке или дерево в саду, то считай, что тебе повезло. Но, возможно, я и неправ.

Его сердце заколотилось. Со своей вечной глупостью он опять наговорил лишнего и понимал, что теперь рыжий кот будет ждать его вопросов к Лахесис, а потом, возможно, будет кататься на нём по детской площадке и напевать «Господу видней» или песню про матросов.

— Когда бутоны раскроются, время остановится и планета перейдёт в свою следующую фазу, но сменится ещё не один эон, когда это случится. Тогда говоряторы покинут наконец-то эту планету…

Глава 3

Ад и рай — это две половинки души. Также море и суша — это две половинки бесчисленных жизней. Но пока на этой планете нет никакой суши, только бесконечное море, которое уходит в другие измерения и продолжается там. Всё это для рождения живого. Для перехода из минеральной формы в биологическую. Хоть по сути всё это иллюзия, но она набирает свою силу и потом подхватывается говоряторами для дальнейшего развития.

— Зачем?

— Не знаю. Таков, наверное, путь…

— Даже привычке видеть мир таким, какой он есть, — миллионы лет. Но не всё происходит в мире так, как нам хочется, ты уже это понял. Ты ещё не видишь несоответствия реальности и внутренней помойки, даже притихшей немного здесь, вдали от Клопунпая. Иллюзия с кучей переменных или одинарный мир…

В море тоже есть демоны. Пока они спокойно плавают глубоко под поверхностью, скаля зубы, в так привычном им холоде, и тренируются в жестокости. Но потом они начнут трансформироваться в четверолапых, когда придёт их время, а потом и дальше…

— Поэтому их называют рептилоидами?

— Да, и так тоже. В следующих мирах им обычно подчиняются планеты низших животных перерождений. С точки зрения клопунпайца там может быть много загадочного, но с точки зрения рыжего кота есть вещи куда интереснее, чем копаться в этих бесконечных тайнах и загадках, которые всё равно откроются дальше по пути.

— А им и дальше снится их могущество? И они сеют тень говоряторов на других? Всё как положено в нашем прошлом мирке?

— Да, эгоцентризм выветривается только тяжкими скорбями и долго, наверное, тысячелетиями… а это не одна жизнь… всё так и положено в этом мирке. Но чем дальше от себя любимого, тем легче и радости на душе прибавляется. Помнишь: «Почему ты несчастен? Потому что все твои мысли, говорятора, только о себе, а такового не существует». Ну а на Клопунпае всё существует так только потому, что каждый думает только о себе. Промежуточный этап перехода от рационального к надрациональному. Но при этом промысел господень никуда не девается. Точнее, промысел единого ума, чтобы было ближе к фантастике, а не к религии, чинопочитанию и идолопоклонству. Но не было бы и тебя, и меня, не было бы всех наших приключений, и так со всем остальным. Как ты сам убедился, много интересных открытий ждало нас здесь, а не на Клопунпае.

Было видно, что рыжий кот уже устал говорить, потому что он взял бокал с кофе и стал смотреть в сторону, медленно прихлёбывая свой капучино.

Его охватило беспокойство. Ощущение того, что море рядом, исчезло. Кот уже был не за штурвалом, а в кресле и пил кофе. За иллюминатором был привычный космос.

— Опять ты прозевал почти целую жизнь, — рассмеялся кот. — Ну что же, тебе-то уж не в первый раз. Одна из твоих главных проблем в том, что твой говорятор никогда не берёт ответственность на себя. Все у него виноваты — бесы, айсберги, клопунпайцы, — но только не он сам.

— Сплошная клопунпайфобия, что ни говори, — тяжело сказал он.

— Человек легко программируется. Просто в аду его программируют черти, ну, или рептилоиды, если тебе так удобнее. Им, рептилоидам, лишь бы идола хоть из кого делать, хоть из говоряторов. Это всё страхи, наши животные и глубинные, потому с ними так тяжело бороться. Наши потомки будут жить в таком мире, что нам сейчас даже трудно представить, — без странных затей и претензий.

Глава 4

Мир будущего, как и что. Всё та же детская площадка с каруселькой для кота. И он, спокойно сидящий напротив. Весёлые школьники, рассуждающие о бесконечности, пожилые старушки, читающие Уилбера. Сидят парочками медитаторы на ковриках, лежащих на траве. Общая атмосфера радости и беспечности.

— И рядом мировой океан, — смеясь, сказал рыжий кот. — Хорошо, что в твоих фантазиях хоть люди есть, а не только чистые улочки, цветы и одноэтажные домишки, как в одноимённом анекдоте. Эх, людишки, убивали друг друга из-за слов, прикинь. Я предлагаю Всевышнее Начало, средний род, как Брахмо, а не Брахман в Ведах на самом деле переводится, чтобы никогда не было яблока раздора, пусть даже оно называется Бытие.

Глобальный итог эволюции: дорациональное — царство животных, рациональное — царство людей, и надрациональное — царство богов и ангелов…

Эгоцентризм в царстве эго — как переходный этап. У животных эго нет или только зачатки, поэтому их так все любят. Поэтому Иисус и говорил про достойных: «Их отберут одного на тысячу и двоих на десять тысяч, и они будут стоять как Одно». Они будут едины в раю, потому что ум одного человека неотделим от умов других. За каждым человеком стоит единое сознание, а не говорятор, как тебе вечно кажется. Живёт это сознание за всем, за мной, якобы рыжим котом, за тобой… ни больше, ни меньше, во мне и тебе… Поэтому я и не против того, что происходит.

Рыжий кот весело отхлебнул из своего бокала изрядно остывший кофе и снова стал смотреть в иллюминатор… в котором, впрочем, была всё та же бесконечная картина из галактик и вселенных…