Теория относительности

 В лаборатории №362 было шумно, как всегда: реактор тихонько напевал себе под нос что-то из Баха, принтер вместо графиков выдавал хокку, а кот методично сворачивал в трубочку все важные документы — говорил, что так они лучше «коллапсируют».

  Эйнштейны (обе головы) сидели за столом и спорили. Левая голова настаивала, что теорию относительности надо объяснять через четырёхмерное пространство. Правая — что надо просто и по-человечески.

  — Люди не хотят четырёх измерений, — ворчала правая. — Люди хотят понять, почему пять минут у стоматолога тянутся как вечность, а три часа за игрой — как миг.

  В этот момент в дверь заглянула Вера. Купальник сегодня был цвета индиго, поверх — всё тот же полупрозрачный халат, а в руке — чашка кофе, которую она держала так, будто это хрупкий квантовый объект.

  — Альберты, — сказала она спокойно, — у нас через две минуты интервью для молодёжного канала. Ведущий просит: «Объясните теорию относительности так, чтобы понял подросток, который только что пролил газировку на клавиатуру».

  Левая голова застонала:
  — Это невозможно. Это как объяснить квантовую запутанность через тостер.

  Правая голова щёлкнула пальцами:
  — А вот и нет. Всё очень просто.

  Камера включилась. На экране загорелись титры: «Теория относительности: без формул, но с риском для здравого смысла». Ведущий, парень лет двадцати с серьгой в виде миниатюрной чёрной дыры, наклонился вперёд.

  — Итак, Альберт Эйнштейн, — начал он, — объясните нам теорию относительности простыми словами.

  Правая голова Эйнштейна широко улыбнулась. Левая закатила глаза, но промолчала — знала, что спорить сейчас бесполезно.

  — Представь, — начала правая, — ты сидишь на горячей сковородке. Пять секунд. Ты думаешь: «Да это целая вечность!» Время тянется, каждая молекула воздуха обжигает, и ты молишься, чтобы кто-нибудь выключил плиту.

  Ведущий нервно хихикнул.
  — Ладно… Допустим.

  — А теперь, — продолжила правая, — ты сидишь в сауне… ну, скажем, с очень приятной девушкой. И тоже пять секунд. Но тебе кажется, что время летит. Миг — и уже пора выходить. Хотя по часам — те же пять секунд.

  Левая голова не выдержала:
  — Технически, конечно, тут нет релятивистских эффектов… Это скорее психология восприятия времени…

  Правая шикнула на неё:
  — Сейчас не про физику, сейчас про жизнь.

  Вера, стоявшая за камерой, едва заметно кивнула.

  Ведущий почесал серьгу-чёрную дыру и задумался.
  — То есть… время — оно не одинаковое для всех?

  — Именно! — торжествующе воскликнула правая голова. — Оно зависит от того, что ты чувствуешь. От твоего состояния. От того, насколько тебе горячо… или приятно.

  — Или от того, сколько у тебя осталось заряда на телефоне, — добавила Вера, не меняя спокойного тона.

  Кот, который к этому моменту устроился прямо на объективе камеры, лениво дёрнул хвостом.

  — Вот, — сказала Вера. — Хвост подтверждает.

  Ведущий ещё немного помолчал, потом расплылся в улыбке:
— Значит, теория относительности — это когда пять минут на сковородке равны пяти часам, а пять минут в сауне — пяти секундам?

  — В первом приближении — да, — смиренно признала левая голова.

— Идеально! — воскликнул ведущий. — Это я запомню.

  Экран погас. Студия затихла. Кот спрыгнул с камеры и отправился сворачивать в трубочку следующий отчёт.

  Вера поставила чашку на стол и посмотрела на Эйнштейнов.

  — Ну что, — сказала она, — теперь даже подросток поймёт.

  Правая голова довольно потёрла руки. Левая вздохнула:
— Надеюсь, Лоренц нас не осудит.

  А кот, проходя мимо, шлёпнул лапой по столу — будто поставил свою невидимую подпись под этой версией теории относительности.