Пока я жив. Глава 3. Павел

Зал был в полуподвальном помещении одной из городских школ на юго-западе Москвы. Никаких зеркал, никакой модной атрибутики — только ринг, мешки, шведская стенка и длинный ряд ламп дневного света, которые гудели, как трансформаторная будка. Воздух спёртый, тёплый, пропитанный запахом пота, кожи и канифоли. Этот запах я знал с детства. От него внутри всё встало на место.

Малышев провёл меня в раздевалку.

— Переодевайся. Своё барахло с собой? Ну и отлично. А то у нас тут не дом быта.

Я разделся. С собой у меня были свои спортивные штаны — адидасовские, с тремя лампасами, купленные летом на рынке. Нормальные, крепкие, сидели хорошо. Майка — простая, тёмная. В них я не выглядел как кикбоксер, но и не был как как случайный человек с улицы. Толик, напротив, был в специальных кикбоксерских штанах: длинных, синих, с широкой резинкой на поясе и без карманов. Они блестели, шуршали при каждом шаге. Рядом с ним я выглядел скромнее, но мне было всё равно. Не за этим сюда пришёл.

Тренер стоял у ринга. Звали его Егорыч. Невысокий, коренастый, с бычьей шеей и руками, покрытыми старыми шрамами. Он посмотрел на меня, не сказал ни слова, только кивнул в сторону лап:

— Разомнись. Потом посмотрим.

Разминка прошла легко. Скакалка, растяжка, бой с тенью. Ноги слушались, корпус двигался. Я ловил себя на том, что улыбаюсь — самую малость, краем губ. Как будто вернулся домой после долгой дороги.

Егорыч надел лапы. Здоровенные, тяжёлые, с потёртой кожей на сгибах. Он стоял напротив, как скала.

— Давай. Работай.

Я начал с джеба. Раз, два. Потом добавил правый прямой. Лапа отвечала с глухим, сочным звуком. Потом он попросил боковые. Я бил сериями: левый-правый, снова левый. Постепенно вошёл в ритм. Плечи разогрелись, дыхание выровнялось.

— Теперь ноги, — сказал он.

Я ударил ногой. Неуверенно, как будто вспоминал, что это вообще возможно. Удар вышел кривым, не хватило резкости. Егорыч поймал лапой, кивнул:

— Ещё.

Я бил снова. Левый, правый. Потом маваши. Тело постепенно вспоминало, как включать бедро, как держать опорную ногу. Растяжка позволяла бить высоко, но не хватало уверенности. Я чувствовал, что удар выходит смазанным, как будто между мыслью и движением стоит какая-то преграда.

Егорыч опустил лапы.

— База по боксу есть, — сказал он спокойно. — Руки работают, чувствуешь дистанцию. Ноги — тоже неплохо, растяжка хорошая. Для первого раза пойдёт. Но бьёшь неуверенно, как будто сам себе не веришь. Это пройдёт. Со временем.

Он снял лапы, бросил их на пол.

— Спарринг. С Малышевым. Три раунда по две минуты.

Я глянул на Толика. Он уже натягивал перчатки, улыбался.

— Ну что, брат, вспомним училище?

Мы вышли на ринг. Надели шлемы, капы. Егорыч дал отмашку.

— Работаем фулл-контакт: руки полностью, ноги в корпус и голову, подсечки тоже можно. Без лоу-киков и амплитудных бросков. Вообще, Толь, не трогайте пока броски, ну их. Он первый раз по кику дерётся. И поаккуратнее с ним.

Первый раунд Толик работал аккуратно. Не рвал, не лез в размен. Держал дистанцию, прощупывал меня, давал освоиться. Я отвечал боксом: джебы, прямые, боковые. Ногами бил редко, только когда он подходил слишком близко. Получалось так себе.

— Ноги подключай! — рявкнул Егорыч из-за канатов. — Ты не на боксе, Чупахин!

Второй раунд я начал смелее. Стал пробовать удары ногами в корпус, наносить прямые удары после боковых. Малышев не поддавался, но и не вкладывался по полной. Он был хорош: чувствовал дистанцию, уходил, контратаковал. Я пропустил пару неприятных ударов, но держался.

К концу раунда я поймал его на встречном движении и пробил правый прямой. Малышев качнулся, улыбнулся и поднял перчатку:

— О, вот это уже по-нашему!

В третьем раунде я освоился. Стало легче дышать, легче думать. Я начал включать ноги в связки: после серии руками — боковой ногой в корпус, после ухода с линии — прямой ногой. Малышев, видя, что я уже не теряюсь, тоже прибавил. Мы сошлись в углу ринга и неожиданно зарубились на руках — как в старые добрые времена, когда боксировали в училище. Удары сыпались с обеих сторон, перчатки месили воздух, гудели от напряжения. Егорыч бросился к нам и разнял:

— Стоп! Вы чего, охренели? Это вам не бокс, это кикбоксинг! Ноги, ноги подключайте! А то я вас сейчас сам разведу по углам!

Мы разошлись, тяжело дыша. Малышев усмехнулся:

— Виноват, Егорыч. Увлёклись.

Гонг. Мы остановились, сняли капы, тяжело дыша. Малышев хлопнул меня по плечу:

— Неплохо для первого раза. Видно, что боксёр. Но кикбоксинг — это другая игра. Тут ноги — половина арсенала.

Егорыч зашёл на ринг, оглядел нас.

— Видел я всё, — сказал он. — Чупахин, у тебя хорошая база. Быстро схватываешь. Но работы много. Ноги, защита, чувство дистанции в кике — это всё надо ставить.

Он помолчал, потом добавил:

— Через два месяца чемпионат Москвы. Если будешь пахать — выставлю и тебя. Но не обещаю. Всё будет зависеть от тебя.

Я кивнул.

— Сделаю.

Егорыч усмехнулся:

— Вот и посмотрим.

Мы спустились с ринга. Я стоял, вытирая пот, и чувствовал, как внутри просыпается то, чего не было уже давно. Азарт. Цель. Желание работать.

Впереди были два месяца. Два месяца, которые могли изменить всё. И я был готов. По-настоящему готов.