Бюро райкома

БЮРО РАЙКОМА: ХЛОПОК
«Я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек…»
Семидесятые годы. В одной из южных республик СССР идет заседание бюро райкома партии. Тема, как водится в эту пору, одна — сбор хлопка.
Девять часов вечера. В предбаннике зала заседаний томятся руководители местных организаций, директоры школ и предприятий. На улице тридцатиградусная жару, но строгий дресс-код непреклонен: застегнутые на все пуговицы пиджаки и туго затянутые галстуки. Люди усиленно вытирают носовыми платками взмокшие лбы. Вид у всех такой, будто их ведут на заклание.
Двери распахиваются, и «приговорённые» гуськом заходят в зал, занимая места в креслах. По рядам проносится опасливый шепот. Вдруг наступает звенящая тишина. Все как один вскакивают и вытягиваются по струнке: из боковой двери входит местный Олимп — первый и второй секретари райкома, начальник районного отдела КГБ, начальник милиции, прокурор и депутат Верховного Совета. Актив района.
Первый секретарь небрежно машет рукой — «садитесь» — и без раскачки переходит к делу. Он поднимает начальника статуправления и грозно приказывает зачитать список «вредителей», не выполнивших дневную норму по сбору «белого золота».
Список короток: детские ясли, школа № 4, комбинат бытового обслуживания и завод железобетонных изделий.
— Детские ясли, встать! — гремит голос Первого. — Почему не выполнили норму?
Директор дет яслей, Лейла-ханым, сжимаясь от страха, начинает тихо оправдываться.
— Что ты мямлишь?! — перебивает ее секретарь. — Ты член партии? Исключить! И поставить вопрос об увольнении с треском, как не оправдавшую доверия!
В советские годы исключение из КПСС для руководителя означало «волчий билет» и мгновенный крах всей жизни — пути на любую приличную работу закрывались навсегда.
Следующим поднимают директора школы. Испугавшись участи предшественницы, он решил брать напором и заору во все горло:
— Уважаемый секретарь! Уважаемое бюро! Претворяя в жизнь решения XXIV съезда партии, весь наш педагогический коллектив и ученики с третьего по десятый класс с небывалым энтузиазмом трудились на полях!
Оратор вошел в такой раж, что присутствующие стали прикрывать уши ладонями. Причиной срыва плана директор объявляет «злостных саботажников»: троих четвероклассников и пятнадцать старшеклассников, не явившихся на сбор.
— Хорошо, садись, — остужает его Первый. — Представишь список родителей этих прогульщиков. Зав отделом! Проверить, кто из них в партии, и немедленно поставить вопрос об исключении!
— Комбинат быта, отчитаться! — звучит новая команда.
Директор комбината совершает роковую ошибку: пытается объяснять, что из министерства требуют выполнения плана по бытовым услугам, а работники жалуются, что поздно вечером просто физически не успевают сдавать заказы.
Первый секретарь медленно поворачивает голову влево:
— Прокурор, проверьте всех, кто это говорил. Особенно директора. И возбудите уголовное дело. У меня есть сведения, что там расхищают социалистическую собственность.
Директор мгновенно бледнеет и без чувств рушится в кресло.
— Выведите его и вызовите скорую, — равнодушно бросает секретарь.
В те годы инфаркты на партийных бюро были обычным делом — людские сердца не выдерживали одного слова о прокуратуре или исключении из партии. Заседание продолжается в том же духе глубоко за полночь.
Поздно ночью к родителям в отпуск приезжает мой брат. Он майор, служит в частях правительственной связи в венгерском Дебрецене и не был дома много лет.
Утром его изумлению нет предела. На улице — ни души, ни машин. Постапокалиптический пейзаж. На выезде из города стоит патруль милиции, который не выпускает и не впускает никакой транспорт. Брат решает пройтись по улицам детства, но не успевает пройти и сотни метров, как возле него тормозит милицейский «УАЗик».
Его задерживают и везут в отдел. Накануне вердикт райкома был успешен и прост: всех, кто праздно шатается по городу, считать уклонистами от сбора хлопка и давать им 15 суток ареста. Брата спасает только служебное положение и заграничный паспорт офицера, служащего за рубежом.
Вечером дома брат не сдерживает возмущения от увиденного абсурда. Отец только тяжело вздыхает и тихо объясняет ему суть происходящего:
— Эх, сынок... Просто наш Первый секретарь «идет» на Звезду Героя Социалистического Труда. А за такую звездочку он весь район в бараний рог согнет.