Роман Синдром стеклянного потолка Глава 4

Глава IV

Утром курьер принес плотный белый конверт с голографической печатью независимой лаборатории.

В крови Маргариты были найдены отравляющие вещества. Смесь мощного диуретика, транквилизатора и редкой соли бария. Идеальный коктейль для микроинсульта или внезапной остановки сердца во сне. Экспертиза показала: вещество накапливалось неделями. Поэтому ее мутило — не только из-за стресса, страха и неопределенности.

Значит, мать Маргариты не покончила с собой, как думала она. Сама отказалась вызывать скорую на место, убедив домработницу. Боялась разбирательств, шумихи, пока шли суды за завод. Врачи тогда констатировали смерть от острой сердечной недостаточности. Теперь диагноз сложился иначе. Мать травили точно так же, как и Маргариту. Слишком похожие симптомы. Просто мать была старой, изношенной жизнью женщиной. Яд действовал быстрее. Организм сдался раньше срока.

Кровь ударила в голову так сильно, что потемнело в глазах. Так вот оно что. Это был не инсульт. Это было прозрение. Вся её юридическая вендетта последних месяцев, все бессонные ночи над арбитражными исками внезапно потеряли вкус. Пепел на рукаве костюма антрацитового цвета перестал быть метафорой. Она играла в шахматы, пытаясь спасти свою базу, пока противник методично травил её короля вне доски.

Она открыла мессенджер. Найти старый контакт удалось со второго раза. Полковник Митяев. Пенсионер МВД, бывший эксперт-криминалист, которому она пару лет назад помогла закрыть дело о врачебной халатности.

Она набрала адвокату, стирая предыдущее сообщение про приставов: «Мне нужна эксгумация. Закажи независимую токсикологию тела матери. Самые широкие панели на соли металлов, барбитураты и сердечные гликозиды. Бюджет неограничен. Срок — вчера».

Затем она заблокировала телефон, откинулась на сиденье такси и впервые за полгода позволила себе улыбнуться. Это больше не было похоже на спасение бизнеса. Это становилось вскрытием.

Такси остановилось у старого кирпичного особняка на Котельнической набережной. Митяев встретил её в дверях собственной квартиры, одетый в застиранную олимпийку — форма пенсионера от частного сыска. Он молча посторонился, пропуская Маргариту внутрь. Здесь пахло старой бумагой и индийским чаем «Три слона».

— Покажи, — вместо приветствия бросил он, кивнув на конверт, который она всё ещё сжимала в руке.

Маргарита бросила плотный пластиковый пакет на журнальный столик из карельской березы — островок былой роскоши.

Митяев, вскрыл конверт и пробежал глазами по строчкам отчета. Его бровь медленно поползла вверх. Он достал из кармана потрепанный китайский смартфон, сфотографировал страницу с таблицей концентраций и увеличил изображение.

— Барий... И диуретик петлевой группы, — хмыкнул он себе под нос. — Элегантно. Никакого цианида, никакой драмы для патологоанатома. Просто сердце устало качать густую кровь. А почки решили отдохнуть. Кто-то очень не хотел оставлять следов на рентгене. Считает себя умнее учебника токсикологии.

— Алексей Семёнович, — голос Маргариты прозвучал глухо. Квартира полковника давила на нее низкими потолками и горой не разобранных вещдоков в углу.

— Это стиль, девочка, — Митяев поднял на неё выцветшие глаза. — Стиль человека, который привык решать проблемы через больничный лист оппонента. Но смотри сюда. — Он ткнул скрюченным пальцем в монитор своего рабочего компьютера, куда уже успел сбросить фото. — Дозировка. Тебе давали лошадиную дозу, чтобы свалить наверняка. А матери… матери доставались остатки. По краю. Аккуратно. Чтобы просто ускорить естественные процессы. Тот, кто травил мать, либо боялся Виктора, либо это были разные люди. Разные почерки.

Кровь снова ударила в голову, но на этот раз от ярости. Значит, их было двое. Или Виктор действовал чужими руками.

— Мне нужно знать точно, — Маргарита положила ладони на липкий от пыли стол.
 — Мне нужны образцы его крови. Или волос. Что угодно. У него есть доступ к ведомственной поликлинике?
— У начальника службы безопасности завода всегда есть доступ к «черной» аптечке предприятия, — усмехнулся полковник. — Особенно если эта аптека оформлена как медпункт для рабочих химцеха. Я подниму списания за последние полгода. Если твой барий шел по накладным как «реактив для очистки фильтров», я найду хвосты. Но это время. Неделя минимум.

— У меня нет недели. Завтра в десять утра приставы должны стоять у ворот моего завода. Если они туда придут, завод заберут за долги перед налоговой быстрее, чем мы успеем выписать постановление об аресте биологических образцов.

Митяев устроился в офисном кресле, поворачиваясь к монитору старенького компьютера. Повисла тишина, нарушаемая лишь гудением системного блока.

— Ты хочешь остановить приставов трупным ядом? — наконец спросил он. — Смело. Обычно девочки твоего уровня пугают связями в администрации президента.
— Связи в администрации завтра будут изучать сводки биржи, пока нас будут выселять, — отрезала Маргарита. — Мне нужен рычаг здесь и сейчас. Железобетонный повод отозвать исполнительное производство. Уголовка подойдет.

Полковник прищурился. В его глазах зажегся тот самый профессиональный азарт, ради которого она сюда приехала.

— Статья сто десять точка один, — медленно произнес он. — Склонение к самоубийству путем систематического унижения. Сейчас модная статья, следком любит такие висяки. Но тебе понадобится дневник твоей матери. Настоящий. Не та записка, которую нашли рядом с конфоркой. Где она пишет о своих страхах? О звонках? О том, что таблетки перестали помогать?

Маргарита сглотнула ком в горле.
— Домработница вынесла всё в мусоропровод на следующий день после похорон. Сказала, запах старости мешал дышать. Она даже обои в спальне переклеила. — Плохо, — крякнул Митяев. — Без первичного источника следствие скажет, что у старушки была деменция, а ты пытаешься очернить память покойной ради захвата активов бывшего любовника. Нам нужна прямая улика против живого. Против Виктора.

Он поднялся и прошелся по комнате, обходя стопки старых уголовных дел. У книжного шкафа он остановился, провел рукой по корешкам и вытащил толстый том «Судебной медицины» 1982 года издания. Полистал пожелтевшие страницы.

— Кровь ударила в голову, говоришь? — он обернулся к Маргарите. В руках у него оказалась старая лупа в латунной оправе. — Твоя главная проблема, Рита, в том, что ты мыслишь как юрист. Приставы едут описывать станки. Станки — это железо. А вот лицензия на недропользование, которая висит на балансе дочерней фирмы… Её нельзя описать секцией судебных приставов. Её можно только аннулировать. Или заблокировать по уголовному делу.

— На базе нет недр, там распил пиловочника и сушка доски, — нахмурилась Маргарита.
— На юридической базе, — поправил Митяев. — Куда ты вывела интеллектуальную собственность, когда поняла, что суды идут плохо. — Если возбудить дело по факту отравления тебя лично, и ходатайствовать о признании тебя потерпевшей, прокуратура может наложить обеспечительные меры на все связанные структуры. Включая ту самую прокладку. Приставы завтра приедут описывать пустой ангар. А счета королевской мантии будут заморожены судом. Ему станет не до взыскания долга. Ему будет больно.

Маргарита смотрела на него во все глаза. План был безумным. Стрелять из пушки по воробьям. Возбуждать уголовное дело федерального масштаба, чтобы спасти одну частную базу. Но разве не этим же самым занимался Виктор, когда травил её ради сорока девяти процентов.

Она открыла банковское приложение. Резервный счет похудел еще на полтора миллиона — аванс экспертам.

— Звони своим друзьям в Следственном комитете, — сказала она, блокируя экран. — Скажи, что Маргарита Михеевна готова дать показания. О покушении на убийство.

Митяев улыбнулся, обнажая металлические коронки сбоку. — Только учти, девочка. Когда открываешь гроб матери, оттуда часто пахнет так, что хочется закопать его обратно и никогда больше не вспоминать. Ты уверена, что готова узнать, чья рука держала пузырек с барием?

Маргарита посмотрела прямо в его выцветшие зрачки. Вкус пепла во рту исчез окончательно. Теперь там чувствовался металлический привкус свежей крови.

— Та рука скоро пожмет мою, — спокойно ответила она. — И я сломаю ему пальцы. Начинай.