Квантовая Монро

Дверь лаборатории распахнулась с таким звуком, будто реальность на секунду забыла, как ей положено открываться, — и в проёме возникла Мэрилин Монро. В том самом платье из «Зуд седьмого года»: струящаяся ткань, лёгкий блеск, каблуки, от которых даже хромированный пол лаборатории будто становился мягче.

Она сделала два шага внутрь, остановилась, оглядела реактор, который тихонько мурлыкал что-то из джаза, кота, который замер с видом «я тут главный», двух Эйнштейнов, которые синхронно приоткрыли рты, и Веру — единственную, кто не выглядела так, будто сейчас упадёт в обморок.

— Привет, мальчики, — проговорила Мэрилин с тем самым придыханием, от которого даже квантовые уравнения начинали звучать поэтичнее. — И девочка. У вас тут так… научно. А можно я полежу? У меня после телепортации всегда спина ноет.

И не дожидаясь ответа, она плавно опустилась на лабораторный стол — прямо поверх распечаток, графиков и папки с пометкой «Не трогать — коллапс вероятностей». Платье чуть взметнулось и улеглось, как облако, накрыв собой половину диаграммы искривления пространства.

Правая голова Эйнштейна задохнулась от восторга:
— Это… это же нарушение всех протоколов! Но какое красивое нарушение!

Левая голова, наоборот, схватилась за голову — точнее, за свою половину головы — и простонала:
— Мы же только что подписали отчёт! А теперь на нём лежит… легенда! Бухгалтерия не поверит!

Вера, не теряя хладнокровия, подошла, аккуратно сдвинула в сторону стопку формул (те обиженно зашелестели) и поставила рядом чашку кофе — ту самую, которую всё утро берегла как священный артефакт.

— Полежи, — спокойно сказала она. — Но не на расчётах. Вот сюда, на подложку — она антистатическая, не испортишь данные.

Мэрилин благодарно улыбнулась, перекатилась на указанную зону, вытянула ноги, вздохнула так, что даже кот одобрительно моргнул, и посмотрела на Эйнштейнов:
— Вы такие серьёзные. Будто мир держится на ваших бровях. А он держится на хороших паузах. Вот я и делаю паузу.

Кот подошёл, понюхал край платья, потом сел рядом и заявил своим бархатным голосом:
— Она излучает хаос высшего порядка. Это полезно для лаборатории. Повышает креативность на 37 процентов. Проверено на отчётах.

Правая голова тут же загорелась:
— Значит, если мы будем держать Мэрилин в лаборатории, мы сможем решать нерешаемые задачи?! Это же прорыв!

— Это же увольнение, — мрачно поправила левая. — Доктор Манфред скажет, что мы заменили научный метод на голливудский.

Вера тем временем достала из ящика стола тонкую серебристую накидку — не обычную, а с микродатчиками, которые показывали уровень энтропии в помещении. Накинула её на Мэрилин, как будто это был самый естественный жест в мире:
— Так лучше. Меньше влияния на поля. И не простудишься — у нас тут криокамеры гуляют сквозняками.

Мэрилин приподнялась на локте, посмотрела на накидку, потом на Веру:
— Ты единственная, кто обращается со мной как с человеком, а не как с мечтой. Спасибо.

Вера чуть улыбнулась:
— Я с каждым так. Мечта — это хорошо, но без кофе и антистатической подложки в нашей лаборатории не выжить.

В этот момент реактор вдруг сменил мелодию на лёгкий свинг, а на экране панели управления вспыхнула надпись: «Уровень вдохновения: критический. Риск гениальных открытий: высокий».

Правая голова радостно подпрыгнула:
— Видите?! Сама реальность одобряет!

Левая только покачала головой:
— Реальность сейчас одобрит нам внеплановую проверку. Надо что-то делать.

Вера посмотрела на часы, потом на Мэрилин:
— Скажи, а ты случайно не знаешь, как объяснить доктору Манфреду, что внеплановая голливудская пауза — это часть методологии? Желательно в трёх предложениях и без упоминания чёрных дыр.

Мэрилин снова легла, сложила руки под головой и хитро прищурилась:
— Скажу так: «Иногда науке нужно не уравнение, а взгляд. И мой взгляд стоит дорого, но он окупается». Пусть попробует возразить.

Кот, услышав это, гордо поднял хвост — тот самый, который по уставу был лицом компании. Хвост описал в воздухе плавную дугу, и на панели рядом зажёгся зелёный индикатор: «Стабильность: поддерживается».

Вера кивнула, будто приняла самое важное решение дня:
— Ладно. Пауза разрешена. Но ровно на пятнадцать минут. Потом возвращаемся к отчёту. Даже если ради этого придётся временно спрятать Мэрилин в шкаф с защитными костюмами.

Правая голова хотела было запротестовать, но левая шикнула на неё:
— Пятнадцать минут. Это научный компромисс.

Мэрилин прикрыла глаза, улыбнулась и прошептала:
— Обожаю научные компромиссы. Они пахнут озоном и надеждой.