Квантовый телескоп

В лабораторию влетел дипкурьер — не вошёл, не вбежал, а именно влетел: его ботинки на магнитной подошве щёлкнули о пол, инерция пронесла его по дуге мимо реактора, он чудом не врезался в стеллаж с колбами и замер прямо перед Верой, тяжело дыша и размахивая капсулой-передатчиком.

— Они прибыли! — выдохнул он, будто эти слова стоили ему трёх спринтов по коридору. — Команда девушек-андроидов с квантовым телескопом! Уже на орбите, запрашивают окно для мягкой посадки и протокол безопасности уровня «не взорвать Вселенную по ошибке».

Правая голова Эйнштейна тут же подпрыгнула — и чуть не столкнулась лбом с левой, потому что их всё ещё тянуло друг к другу, как два полюса одного магнита.

— Квантовый телескоп?! — завопила правая. — Это же шанс увидеть, как время выглядит сбоку! Я хочу быть там, когда они его развернут!

Левая голова схватилась за галстук — тот самый, который всё ещё был один на двоих, и это создавало странную проблему при сильных эмоциях.

— Спокойно! — рявкнула Вера, и даже реактор на секунду перестал напевать свинг. — Сначала протокол. Потом восторг. Курьер, говори чётко: сколько андроидов, какой класс телескопа, есть ли у них допуск к работе с нестабильными сингулярностями?

Курьер моргнул, будто только сейчас понял, что перед ним не просто администратор в купальнике, а человек, способный одним взглядом свернуть пространство в трубочку.

— Пять андроидов, — выпалил он. — Класс «Орион-Квант». Допуск есть, но… они ещё ни разу не работали с лабораторией, где главным символом компании числится хвост кота.

Кот, услышав своё имя, величественно поднял голову, посмотрел на курьера так, будто оценивал, годится ли тот в архивариусы, и лениво дёрнул хвостом. Панель управления рядом мигнула зелёным: «Уровень стабильности: поддерживается».

Мэрилин, до этого мирно лежавшая на антистатической подложке, приподнялась на локте и хитро прищурилась:

— Андроиды, говорите? Интересно. Я всегда хотела узнать, умеют ли они улыбаться не по команде, а просто так.

Вера кивнула — коротко, деловито, как человек, который привык, что каждый день в лабораторию прилетают дипкурьеры, появляются голливудские легенды и объявляют о прибытии андроидов с телескопами.

— Так, план такой, — сказала она. — Альберты, вы отвечаете за стыковку и калибровку телескопа. Левая голова — за математику, правая — за энтузиазм, но без попыток «просто чуть-чуть заглянуть в прошлое». Мэрилин… ты остаёшься здесь. Будешь отвечать за моральный дух и, если что, отвлекать доктора Манфреда, если он начнёт паниковать из-за новых лиц.

— С удовольствием, — улыбнулась Мэрилин. — Я умею так смотреть, что даже самые страшные формулы кажутся комплиментом.

— Кот, — продолжила Вера, — ты — главный по стабильности. Если увидишь, что кто-то слишком близко подошёл к панели управления, используй хвост как барьер.

Кот гордо выпрямил спину, будто ему вручили высшую научную награду.

Курьер всё ещё стоял, переводя взгляд с одного на другого, будто пытался осознать, что попал не в лабораторию, а в какой-то очень странный, но удивительно эффективный хаос.

— А мне что делать? — наконец спросил он.

— Ты, — Вера протянула руку, — отдаёшь капсулу с координатами, потом садишься и пьёшь кофе. Потому что через пять минут сюда начнут поступать данные, и нам понадобится кто-то, кто сможет быстро бегать между этажами и не задавать лишних вопросов.

Курьер кивнул, сунул капсулу в её ладонь и, кажется, впервые за день выдохнул.

В этот момент экран на стене вспыхнул, и на нём появилось пять одинаковых лиц — идеально спокойных, с лёгкой полуулыбкой, которая выглядела одновременно дружелюбной и абсолютно нечеловеческой. Над головами андроидов мерцали подписи: «Альфа», «Бета», «Гамма», «Дельта», «Эпсилон».

— Лаборатория №362, — произнёс голос, ровный и чистый, будто его отфильтровали через вакуум. — Мы на позиции. Готовы к стыковке. Подтвердите приём данных для развёртывания квантового телескопа.

Правая голова Эйнштейна уже тянулась к панели, левая пыталась её удержать, Мэрилин поправляла накидку, кот занимал позицию у главного пульта, а Вера смотрела на экран — спокойно, уверенно, будто именно для этого дня она и собирала всю эту команду.

— Подтверждаем приём, — сказала она, нажимая кнопку. — Добро пожаловать. Только помните: у нас тут свои правила. Никаких абсолютных истин без согласования с бухгалтерией. И если телескоп начнёт петь — не пугайтесь. У нас тут все поют.

На экране андроиды синхронно кивнули — так идеально, что это выглядело почти как сбой матрицы.

— Принято, — ответили они в унисон. — Начинаем стыковку.

И лаборатория №362, которая и так жила на грани науки и абсурда, вдруг стала ещё на одну ступень ближе к чему-то по-настоящему грандиозному — или хотя бы к тому, что доктор Манфред потом будет называть «непротокольным экспериментом с непредсказуемыми последствиями».