Коктебельские истории 1

Карадаг 
;;;;улёгся у моря 
;;;;;;;;;;;драконом, 
чёрной спиною 
;;;;;;подпер горизонт. 
А море — 
;;;;такое синее, 
;;;;;;;;;что даже неловко: 
будто художник 
;;;;;;от щедрости 
;;;;;;;;;;;перелил ультрамарин.

Полдень. 
Коктебель 
;;;;;разморён и солон. 
Кипарисы 
;;;;;стоят, 
;;;;;;;как зелёный караул. 
Цикады 
;;;;распиливают воздух, 
а ветер, 
;;;;нахальный курортный парикмахер, 
треплет бухте 
;;;;;;седой 
;;;;;;;;;пенный чуб.

Вы сидите 
;;;;;на тёплом камне.

На вас — 
;;;;платье льняное, 
;;;;;;;;;;;белее паруса, 
тонкие сандалии, 
очки 
;;;размером с две 
;;;;;;;;;солнечные системы 
и бирюзовая косынка, 
которую ветер 
;;;;;;всё норовит 
;;;;;;;;;;похитить 
для собственного 
;;;;;;;;морского романа.

Вы смотрите 
;;;;;;туда, 
где Золотые Ворота 
держат 
;;;;небо 
;;;;;;на каменной петле.

Лицо у вас — 
;;;;;;серьёзное. 
Будто сейчас 
;;;;;;вы решаете: 
оставить ли морю 
;;;;;;;;его многовековую тайну 
или всё-таки 
;;;;;;написать о ней 
;;;;;;;;;;;;в соцсети.

А я 
;;сижу пониже, 
у самой воды, 
и перочинным ножом 
;;;;;;;;снимаю с персика 
бархатную 
;;;;;рыжую кожу.

Персик!

Круглое солнце 
;;;;;;карманного формата! 
Ты зрел 
;;;где-нибудь под Судаком, 
наливался сахаром, 
;;;;;;;слушал кузнечиков, 
переносил 
;;;;;и жару, 
;;;;;;;;и грузовик, 
;;;;;;;;;;;и рыночный торг, 
чтобы теперь 
;;;;;;быть торжественно вручённым 
этой женщине, 
которая смотрит на вечность 
и уже десять минут 
;;;;;;;;не смотрит 
;;;;;;;;;;;на меня.

Какая судьба!

— Послушайте, милая! 
Оставьте Карадаг 
;;;;;;;;в покое. 
Он старше нас, 
он пережил вулканы, 
поэтов, 
;;;санатории, 
;;;;;;курортные романы 
и, вероятно, 
;;;;;;переживёт 
;;;;;;;;;наш обратный билет.

Поглядите лучше: 
я держу вам 
;;;;;;персик!

Но вы молчите.

И только бровь 
;;;;;;изгибается 
над краем очков — 
тонкая, 
;;;как тропинка 
;;;;;;;;к Мёртвому городу.

Тогда вы встаёте.

Белое платье 
;;;;;;вспыхивает 
;;;;;;;;;среди можжевельника. 
Косынка взлетает — 
и кажется, 
;;;;;будто море 
;;;;;;;;;выбросило 
;;;;;;;;;;;на берег 
кусочек собственной лазури.

Вы идёте 
;;;;по тропе, 
где камни горячие, 
словно у каждого 
;;;;;;под серым боком 
работает 
;;;;маленькая печь.

Я — следом.

Не потому, 
;;;;;что покорен.

Просто тропа узкая, 
а любовь, 
;;;;как известно, 
не признаёт 
;;;;;встречного движения.

Комаров нет.

Ни одного.

Крымское лето 
;;;;;;пощадило 
;;;;;;;;;нашу лирику. 
Только кузнечики 
строчат в траве, 
будто рассылают 
;;;;;;;срочные сообщения:

«Целуйтесь. 
;;;;Вечер близко. 
;;;;;;;;Не тормозите».

У тихой бухты 
вы останавливаетесь 
и спрашиваете:

— А персик где?

Тут 
;;над Карадагом 
;;;;;;;;делается 
;;;;;;;;;;особенно тихо.

Даже волна 
;;;;;не решается 
;;;;;;;;;ляпнуть камень 
по круглому животу.

Я смотрю 
;;;;на нож. 
На ладонь. 
На косточку, 
;;;;;зажатую 
;;;;;;;;;между пальцами.

Пока шёл за вами, 
я думал 
;;;о вечном, 
о море, 
;;;о белом платье, 
о том, как косынка 
;;;;;;синей молнией 
;;;;;;;;;;режет полдень…

И персик 
;;;;съел.

Целиком.

Не заметил.

Вы смотрите грозно.

Глаза у вас 
;;;;;;две зелёные бухты, 
но сейчас 
;;;;;в каждой 
;;;;;;;готовится шторм 
баллов 
;;;на восемь.

— Прекрасно, — 
говорите вы. — 
;;;;;;Настоящий мужчина: 
обещал плод, 
подарил 
;;;;философию.

Я каюсь.

Я готов 
;;;;сбегать в посёлок, 
купить вам 
;;;;;персиков килограмм, 
ящик, 
;;;грузовик, 
целый 
;;;южный склон!

Но вы вдруг смеётесь.

И смех 
;;;рассыпается по воде 
;;;;;;;;;солнечной мелочью.

— Не надо грузовика. 
Купите мороженое.

И мы идём 
;;;;;к набережной, 
где вечер 
;;;;;уже развешивает 
;;;;;;;;;над кафе 
гирлянды, 
как добрый электрик 
;;;;;;;;чужого счастья.

Карадаг за спиной 
становится лиловым.

Мо

ре 
;;;снимает дневную синеву 
и надевает 
;;;;;бархатный 
;;;;;;;;звёздный пиджак.

Вы едите пломбир. 
Я — ничего.

Наказан.

Но у самого дома 
вы вдруг 
;;;;берёте меня под руку, 
прижимаетесь плечом 
и тихо говорите:

— Завтра 
;;;;купим персики вместе.

И тут я понимаю:

не зря 
;;;океаны ворочают воду, 
не зря 
;;;;вулканы становятся горами, 
не зря 
;;;;;земля 
;;;;;;;миллионы лет 
;;;;;;;;;;вертит 
свой огромный, 
;;;;;;;неудобный, 
;;;;;;;;;;но всё-таки 
обитаемый шар.

Потому что иногда 
на летней улице 
;;;;;;;;Коктебеля 
женщина в белом 
говорит мужчине:

— Завтра. 
;;;;Вместе.

И это, 
товарищи, 
;;;;;гораздо серьёзнее 
;;;;;;;;;;;вечности.