Вводное сочинение

Этот текст – моя первая попытка системного изложения собственных философских представлений. Мотивом к созданию этого текста (надеюсь, не единственного) послужило прочтение произведений Айн Рэнд. К своему удивлению, я обнаружил, что идея о создании интеллектуальных продуктов с целью реализовать сам акт интеллектуальной деятельности откликается во мне особым воодушевлением.
Длительное время я считал, что любой продукт творчества создаётся в первую очередь для других, что смысл данный продукт приобретает лишь когда он воспринимается другими. В этой связи создание текстов для самого себя я уподоблял работе «в стол».
С другой стороны, начиная создавать художественные тексты, я руководствовался не столько мотивом показывать их людям, сколько стремлением использовать их для самопознания. Отсюда следует, что тексты я стал сочинять, главным образом, для себя, и уже потом – для других. Я хотел достичь погружения в глубины своей психики и личностного (духовного?) роста.
Тем не менее, когда я начал делиться этими «рефлексивными» текстами с другими – мною овладело странное чувство. Я испытывал катарсис (эмоциональное озарение от осознания новой истины о себе), смешанный с удовольствием, возникавшим каждый раз, когда видел пометку о прочтении на сайте. И особенно сильно это комплексное чувство охватывало меня, когда мой текст комментировали. Наиболее интенсивное переживание возникало от комментариев знакомых людей.
Поучаствовав в различных конкурсах, посвящённых стихотворчеству (я называю свои работы «текстами», потому что стилистически и жанрово они далеко не всегда подпадают под понятие «стихи»), я стал ловить себя на мысли, что пишу уже не с целью понять что-то про себя, а с целью получить внимание других. Создание текстов превратилось в инструментальную практику «вытягивания» валидации (одобрения) из других: каждый раз, когда мой текст отмечали, как хороший, я чувствовал собственную значимость.
«Я существую, когда они читают меня и говорят об этом»
Моё творчество стало затяжным актом душевного эксгибиционизма, и осознание этого поначалу наполняло меня гордостью. «Смотрите все, мне хватает смелости выворачивать себя наизнанку и показывать всем вам», – такая бравада звучала у меня в голове после каждой публикации.
Сейчас, вспоминая те эмоции, мне кажется, что за ширмой душевного эксгибиционизма я прятал эгоцентризм, жажду внимания, и бесстыдство.
Параллельно с созданием текстов я активно проживал личные травмы. Во многом, благодаря прочтению собственных работ (что я, в общем-то, не особо люблю делать), я смог разглядеть в себе глубоко проросший нарциссизм. Оказалось, что он был там всегда, и годами составлял одно из двух ядер моей личности (планирую написать отдельный текст с размышлениями об этих ядрах и о том, каково их многообразие в разных людях).
Увидев в себе нарциссические черты, я начал питать к ним отвращение. Не только к этой части себя, но к наличию этих черт в других людях. Эта реакция обусловлена избранной мною христианской оптикой: почти все фундаментальные представления о мироустройстве я сформулировал для себя с опорой на христианскую теологию. В этой связи нарциссизм представляется мне главным следствием грехопадения, его сущностным признаком: стремление к возвеличиванию собственной личности, поглощённость собой, гордыня, рвение к власти над другими – всё это ведёт прочь от Бога и погружает человека в блуждания по лабиринтам собственной души. Это ли не самая страшная тьма?
По мере того, как я принимал эту неприятную правду о собственном нарциссизме, я стал постепенно ориентировать свои тексты на читателя. Я начал детально анализировать свои тексты на предмет эгоцентризма и, если обнаруживал малейший речевой оборот, понятный лишь мне – пояснял его в скобках или заменял на более доступный. Вместе с тем я стал терять то комплексное чувство валидации и удовольствия от оказанного мне внимания. И в один момент это почти полностью парализовало мой творческий орган; его мышцы более не напрягались, ведь функция была утеряна. Следует отметить, что этот паралич произошёл во многом по другой причине – меня начала одолевать экзистенциальная депрессия, возникшая как реакция на события историко-политического плана, очевидные любому русскоговорящему читателю. Пишу этот абзац с чувством горечи от того, что высказываться о переживаниях, связанных с происходящим, я могу лишь эзоповым языком.
И вот, будучи лишён приятных чувств от валидации и скованный смысловой тоской, я почти полностью прекратил писать. Изредка появлялись отдельные тексты, часто – большие «поэмы», но все они служили отражением моей внутренней разбитости (и потому эти тексты больше похожи на постмодернистские «одеяла», сшитые из аляповатых, разнящихся лоскутов).
Долгое время я думал, что уже не почувствую желание творить со страстью, и тут я решил прочесть произведение «Атлант расправил плечи», – шедевр упомянутой ранее Айн Рэнд.
Сама философия Рэнд, как и её персона, изначально вызывали во мне глубокое отвращение. Мне казалось, что она отстаивает идеалы, прямо противоположные моей христианской картине мира: будь эгоистом, живи только для себя. Сатанизм, не иначе – так я думал. Воспевание нарциссизма. Но это восприятие было до ознакомления с её книгами.
Карл Юнг говорил, что для нашего личностного роста нам следует идти туда, где нам страшнее (неприятнее) всего. Золото всегда охраняется драконом, живущим в мрачной пещере. И вот, начав читать «Атланта», я начал замечать это «золото» уже в первых главах.
Идея о том, что творить нужно в первую очередь для выражения собственной индивидуальности, тем самым делая мир разнообразнее (последнее для Айн Рэнд выступает побочным эффектом), заново зажгла во мне огонь творчества.
Я понял, что, следуя эгоистичному желанию выразить собственные взгляды через тексты, могу как бы случайно обогатить этот мир, и что в этом есть искра христианской доброты: делай что-то для других, не ожидая ничего взамен.
Что же, даже если мои тексты не будут более приносить чувство валидации, даже если они будут читаться малым количеством анонимных читателей, чёрт, да даже если всё, что они будут вызывать в других – чувства неприязни, отторжения, злости, – даже в этих случаях делиться собственными мыслями имеет смысл, хотя бы потому, что, как считала Айн Рэнд, человек во всём должен стремиться к рациональности; всё должно быть подчинено логике и приводить к смыслу.
Я был рождён с потенциалом к творчеству (который, как мне кажется, есть абсолютно в каждом человеке). Я испытываю сильную потребность реализовывать свой творческий потенциал, ибо игнорирование собственной природы есть акт противоречия самой реальности, лишённый смысла.
Я буду создавать тексты и делиться ими с миром, не ожидая от других ничего. Я буду делать это, потому что это приносит мне удовольствие, и даже Иисус Христос учил радоваться плодам своего труда, если они были получены честно. Следовательно, радость от создания текстов и созерцание результатов собственной творческой деятельности не противно Богу.
И, наконец, я буду создавать тексты с фоновой мыслью, что написанное мной может оказаться полезным другим.
Этот вводный текст есть начало моих сочинений, призванных выразить мою индивидуальную философию.