Я тебя спасу

Год выдался засушливым. На пастбищах, где раньше паслись стада, скудные травы были съедены, а земля оголилась и потрескалась. Поэтому старик Халид перегнал стадо на ранее неиспользуемые труднопроходимые склоны. 
В полдень овцы, насытившись нетронутой альпийской травой, легли отдохнуть. Халид решил, что настало самое подходящее время пойти в близлежащий лес, раскинувшийся на северной стороне склона, и запастись высохшими ветками, чтобы разжечь костёр.
– Али, проследи за стадом. А я, сынок, принесу дрова, чтобы зажарить шашлык.
– Будет сделано! – почти по-военному ответил мальчишка, любуясь многочисленными зубцами невиданных раньше гор, расположенных по южную сторону склона.
Халид в поисках сухих веток углубился в лес. «Какие дикие места! – удивился старик. – Видимо, сюда никто не заходит: нигде не видно человеческих следов. А деревья здесь растут могучие: ива, ольха, берёза, черёмуха. Тут они невиданных размеров. 
А сколько здесь дикого лука! Вот бы нарвать его и отправить в село, чтобы приготовили чуду. Жаль, не с кем эту вкусную съедобную траву в село отправить. 
Жаль, что даже школьники не видят  эту красоту: бледно-розовые, как щеки застенчивых горянок, цветы шиповника и дикой груши. Жаль и то, что никто здесь не собирает ягоды черёмухи, смородины, малины, черники или брусники. Зацветают эти чудесные дикорастущие кустарники и деревья, созревают на них плоды и без пользы пропадают. А эти чудные не плодовые деревья, каждый год распускающие вдали от человеческого глаза свои дивные листья, они, так и не удивив никого своим отцветающим золотистым нарядом, роняют листву. А старые деревья, покрытые мхом и лишайниками, тоже гниют здесь без пользы. Вот бы почистить лес, вывезти старые, засохшие деревья на топливо, а вместо них посадить молодые деревья…».
Халид невольно посмотрел на соседний склон. «Здесь не только леса, но и огромные пространства террасообразных полей, выровненных в давние времена с помощью стен из булыжников, засыпанных вручную землёй, запущены и заросли бурьяном,  чертополохом и колючками… 
Да, эти поля, кормившие раньше горцев,  давно не видят ухода. Горцы забросили их, переселившись на равнину. Вот и село, покинутое переселенцами недавно. Дома, лишенные человеческого ухода, превратились в развалины. Стены без окон и дверей похожи на руины, будто иноземные полчища прошлись по селу. Давно не хоженые улицы заросли крапивой и лопухом. Нет жизни в селе, нет и следов муки на той водяной мельнице с провалившейся крышей... 
Почему эти горы мне так дороги? Почему у меня сердце щемит от тоски, видя следы быта ушедших поколений? Пора привыкнуть к мысли, что горцам, переселившимся в города и посёлки, живётся вольготно, а здесь, без элементарных условий, без должного  потенциала поддержать жизнь и здоровье, горцам жилось не сладко.  Но почему-то щемит и щемит сердце. Больно видеть покинутые аулы. Страшно представить, что горцы, переселившиеся на новые для них места, позабудут ту природную чистоту и широту души, что делали их духовно богаче, как забыли дорогу в родные аулы. 
Ладно. Оставим грустные нотки», – Халид усмехнулся, вспомнив, зачем он вошёл в этот дивный лес. Стоя на выступе утеса, он не мог оторвать глаз от причудливых очертаний дальних склонов, покрытых воздушно-лёгким сизым дымком.   
Весна, как волшебница-чародейка, всегда заставляла Халида смотреть вокруг. Но сейчас, глядя с высоты в пропасть, где в водовороте рокотала река Уллучай, он поразился поверхностям утёсов, покрытых лишайниками, мхом и подумал: «Хорошо, что растительность гор никуда не переселяется. Какой была природа тысячелетия назад, такой она и осталась. Да, природа не так капризна, как человек. Переждёт засуху или непогоду, а потом снова оживёт. Человек непоседлив, ему лучшие условия подавай…» 
А кто же там, под соседним утёсом? Вроде бы, человек лежит…
А ну-ка посмотрим… Конечно же – человек! Мой старый знакомый, укравший целый десяток овец и убийца гепарда? Что же он тут делает?» 
Халид подошел к печально известному вору:
– Салам алейкум, Батыр! Что случилось? Почему ты лежишь здесь?
– Слава Аллаху, что в этих проклятых горах есть хоть одна живая душа. Видно, я сломал обе ноги. Не могу подняться.
– А ну-ка покажи! – Халил едва дотронулся до ног Батыра, он тут же подскочил, как ужаленный.
– Похоже, ты неудачно приземлился, дружок: одна нога у тебя вывихнута, другая – сломана. 
С тобой нет никого? Ты один здесь?
– А зачем?
– Чтобы мог придержать тебя, пока я вправлю кость.
– Я один пришёл на охоту давно примеченного тура. 
– Как же угораздило тебя так травмировать себя?
– Я целился в проклятого тура и не заметил края утёса.
– Видимо, Аллах решил наказать тебя за твою грешную душу.
– Хватит читать мне мораль. Если можешь, помоги. А не можешь, проваливай.
– Гордый ты, однако. Ладно, помогу.
Халид вытащил шпагат из кармана галифе, привязал Батыра к дереву, растущему рядом. В мгновение ока, повернув ногу, вправил кость в коленную чашечку. 
Лицо Батыра исказила гримаса, но он, прикусив губы, заглушил в себе стон.
– А ну-ка проверь, болит колено?
– Вроде не так, как раньше. 
– Оно и вовсе не будет болеть. А с левой ногой у тебя будут проблемы: она, как видно, сломана в двух местах.
– Что же теперь делать?
– Наложить сподручные средства. – Халид развязал шпагат, которым недавно привязывал Батыра к дереву, вытащил из ножен кинжал, отсек ветки ивы, рассек их на половинки. Снял свой свитер, разорвал на куски. Распределив куски по половинкам веток, приложил к ноге горе-охотника, обмотал их шпагатом.   
– Надеюсь, в местах переломов концы костей с концами сходятся. Если я правильно их присоединил, боль в ноге должна утихнуть. Но кто же тебя доставит в больницу? Докричаться до села я не могу. А телефона тут нет.
– Не переживай, костоправ, об этом. Вот он, телефон! Я уже дозвонился до моих родственников. Они с лошадьми уже поднимаются сюда. 
– Слава Аллаху! Одной проблемой меньше, – облегчённо вздохнул старик. Вдруг до него донёсся зов подпаска Али.
– Дедушка Халид! Где Вы? 
– Я здесь, дорогой. Что случилось?
– Стадо разбрелось. Козы уже пасутся на другом склоне! Я их удержать не смог, – отчеканил запыхавшийся от быстрого бега мальчишка.
– Иди, родной, за козами, – поторопился старик за подпаском. – Батыр, скорейшего тебе выздоровления! Если твои родственники не подоспеют, я вернусь к тебе!
– Спасибо, дядя Халид. – Батыр почувствовал жар в теле, то ли от стыда перед Халидом, то ли от полученных травм. Он скинул с себя одежду:
– «Старик даже не напомнил мне об украденных мной овцах. Почему он так поступил? Странный старик. Говорят, его даже фашистская пуля не взяла, и дикие звери не трогают, и люди ни в чём его упрекнуть не могут. Живёт бедно, а свой свитер разорвать на куски не поскупился. Этот старик пасёт свое стадо то в Ногайских степях, то на высокогорных пастбищах, редко бывает дома и… доволен жизнью. Почему?
А я дом хороший построил, машину новую купил, женился на красавице. Но почему-то чувствую, что мне чего-то не хватает. Почему я всегда попадаю в такие ситуация, что мне помогают те люди, которых я обираю? Мне меньше всего хотелось вот так встретиться с Халидом, а пришлось не только встретиться, но и принять его помощь. Почему он мне помог? Он же должен был мне отомстить за кражу овец. А он и словом не обмолвился. Да, странный старик.
Говорят, он любит своё стадо больше, чем себя и считает себя счастливым человеком. Почему я не могу считать себя счастливым? Может быть, он прикидывается счастливым? Как он может считать себя таковым, если у него даже элементарного телефона нет, если большей частью спит в шалаше, если живёт вдали от людей? Как он может быть доволен жизнью, если заработанного хватает только на то, чтобы прокормить себя и семью? 
Видимо, он считает себя счастливым человеком, оттого что не знает, как богато живут другие люди. А я, стремясь жить так, как живут мои разбогатевшие знакомые, заработал только проклятия односельчан. Может быть, поэтому со мной случаются беды?»
Халид, обернувшись в сторону Батыра, вздохнул: «Почему человек ненасытен? Почему Батыр не понимает, что быть счастливым, не значит быть богатым? Главное, чтобы перед людьми и перед Богом совесть была чиста и на душе было спокойно. Почему он никак не поймёт, что если ты здоров, если есть возможность жить, работать на благо близких, если можешь любить окружающий мир – это уже счастье. Если на душе у тебя спокойно, если ты приносишь окружающим людям радость и не причиняешь другим горя – это тоже ведь счастье».