Полузабытый Салтыков-Щедрин

Фамилию этого писателя часто упоминают, когда речь идет о сатире современного автора: «Ну, прямо Салтыков-Щедрин!»

На сайте Проза.ру мои «Сказки (не)известного города» тоже не раз сравнивали с прозой Салтыкова-Щедрина. Я прекрасно понимаю, насколько это сравнение натянуто: где я и где Михаил Евграфович! Да и мало у нас общего! Если нас что-то объединяет, то лишь слово «сатира». Хотя свои сказки я бы даже не назвал сатирой, это скорее ироническая проза.

Это сравнение лишь доказывает, что люди хорошо знают Салтыкова-Щедрина, но сейчас его мало кто читает.  Иначе не сравнивали бы. Михаила Евграфовича трудно с кем-либо сравнить.

Впервые я познакомился с творчеством Салтыкова-Щедрина еще в детском саду. Это была «Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил».

Зачем воспитательница взялась прочитать нам, детям, это произведение? Видимо, ничего о Салтыкове-Щедрине не знала и соблазнилась словом «сказки». А если и знала, то совершенно не разбиралась в детской психологии. В мое время, тем более в сельской местности, воспитателями работали женщины без образования.

Ни я, ни остальные дети из моей группы ничего не поняли. Какая сказка? Ни тебе волшебства, ни говорящих зверей! Но вот какое дело: понять-то я не понял, а сказка запомнилась!

О сказках Салтыкова-Щедрина я здесь говорить не буду. Думаю, многие читатели помнят хотя бы некоторые из них из школьной программы. Начну же с «Истории одного города», самого известного произведения писателя, которое я недавно перечитал. Перечитывал и смеялся.

Когда я впервые читал «Историю одного города», а было это лет 40 назад, то пытался понять, какому историческому периоду соответствует каждая глава книги, какого градоначальника с каким царем писатель сравнивает. Перечитывая же, понял, что не надо углубляться в далекое прошлое. Книгу можно принимать и как повествование о нашем времени. «История одного города», увы, повторяется и повторяется в разных странах. Градоначальники повторяются тоже. Да и сам народ не сильно изменился.

В романе, в частности, сказано, что градоначальники времен Бирона отличаются безрассудством, градоначальники времен Потемкина — распорядительностью, а градоначальники времен Разумовского — неизвестным происхождением и рыцарскою отвагою. Все они секут обывателей, но первые секут абсолютно, вторые объясняют причины своей распорядительности требованиями цивилизации, третьи желают, чтоб обыватели во всем положились на их отвагу.

Народ же «бунтует», но «бунтует» по-своему - упорно стоит на коленях.

Особое внимание обратите на главу «Войны за просвещение». Оловянные солдатики, которые ломают дома, - уж не о современных ли ракетах идет речь?
 
В романе можно найти много и других аналогий с современностью.

Вот, допустим, всего лишь строка о градоначальнике Фердыщенко: «Сели обедать, но так как со времени стрельчихи Домашки бригадир стал запивать, то и тут напился до безобразия». Никого не напоминает?

Или вот этот эпизод о градоначальнике Бородавкине: «Очень часто видали глуповцы, как он, сидя на балконе градоначальнического дома, взирал оттуда, с полными слез глазами, на синеющие вдалеке византийские твердыни. Выгонные земли Византии и Глупова были до такой степени смежны, что византийские стада почти постоянно смешивались с глуповскими, и из этого выходили беспрестанные пререкания. Казалось, стоило только кликнуть клич... И Бородавкин ждал этого клича, ждал со страстностью, с нетерпением, доходившим почти до негодования.

— Сперва с Византией покончим-с, — мечтал он, — а потом-с...
На Драву, Мораву, на дальнюю Саву,
На тихий и синий Дунай...
Д-да-с!»

Или же деятельность Угрюм-Бурчеева, самого страшного градоначальника города Глупова. О нем сказано: «Он был ужасен; но, сверх того, он был краток и с изумительной ограниченностью соединял непреклонность, почти граничащую с идиотством».

Прославился Угрюм-Бурчеев насаждением шагистики и тирании. Повелел уничтожить город Глупов и построить город Непреклонск. Пытался также совладать с рекой, однако у него ничего не получилось.

А как вам эта фраза: «Народ, доведенный до вздыхания, — какого еще идеала можно требовать!» Звучит актуально, не правда ли?

Пересказывать и цитировать можно бесконечно, в романе много интересных эпизодов и едких фраз. Но я просто советую прочитать (или перечитать) «Историю одного города». Прочитать с оглядкой на современность.

Так же можно и нужно читать еще один замечательный роман Салтыкова-Щедрина – «Современную идиллию».

Начинается роман такими словами: «Однажды заходит ко мне Алексей Степаныч Молчалин и говорит:
– Нужно, голубчик, погодить!
Разумеется, я удивился. С тех самых пор, как я себя помню, я только и делаю, что гожу».

И главный герой вместе со своим товарищем Глумовым начинает «годить».

«Исключительно преданные телесным упражнениям, мы в короткий срок настолько дисциплинировали наши естества, что чувствовали позыв только к насыщению. Ни науки, ни искусства не интересовали нас; мы не следили ни за открытиями, ни за изобретениями, не заглядывали в книги, не ходили в заседания педагогического общества, не сочувствовали ни славянам, ни туркам и совсем позабыли о существовании Мак-Магона. Даже чтение газетных строчек сделалось для нас тягостным…
В согласность с этою жизненною практикой выработалась у нас и наружность. Мы смотрели тупо и невнятно, не могли произнести сряду несколько слов, чтобы не впасть в одышку, топырили губы и как-то нелепо шевелили ими, точно сбираясь сосать собственный язык. Так что я нимало не был удивлен, когда однажды на улице неизвестный прохожий, завидевши нас, сказал: вот идут две идеально-благонамеренные скотины!»

Один из самых интересных персонажей этого романа – странствующий полководец Полкан Самсоныч Редедя. Он возглавляет армию то одной страны, то воюет на другой стороне, но всегда проигрывает. При этом мечтает покорить «прощелыгу-англичанина», которого ненавидит за то, что «он торгаш и возвышенных чувств не имеет».

Убожество российской провинции; «знаменитое» кашинское виноделие, хотя в городке Кашине даже виноградников нет, но есть уверенность, что эти вина победят всё иностранное и проникнут «и в Афганистан, и в Белуджистан, и в Кабул»; трусливая журналистика, когда газета не публикует даже заметку о добросовестном булочнике, потому что опасается какого-то подвоха; негодяи, которых породила современная нравственная и умственная муть и которые стали властителями дум современности; заочно осужденные пискари, не желающие попадать в уху, а потому бежавшие в другую реку, «что является заговором и предумышленным сопротивлением властям» (остался только один больной пискарь, но и тот умер во время процесса); лягушки-доносчицы и головастики-адвокаты – вот события этого романа.

Но главное в романе – страх. Он повсюду, герои лишнего слова боятся сказать – а вдруг за это в кутузку?

И этот страх никуда не делся, этот страх по-прежнему преследует многих людей. Угрюм-Бурчеевы были и до Салтыкова-Щедрина, есть они и теперь. Именно они и порождают тех самых негодяев, которые становятся властителями дум современности.

Сам писатель так отозвался об этом своем романе: «Но ежели история современности уделит когда-нибудь мне хоть одну строку, то я желал бы, чтоб эта строка была посвящена не мне лично, а «Современной идиллии».

Так что читайте Салтыкова-Щедрина! Его книги не о далеком прошлом, они – о наших временах и наших нравах.