Пьеса. Система

Действующие лица:
Мишель
1 артист: Главный; Доктор
3 чистильщика; 3 психа (роли распределяются в каждой сцене)
1 артист: Санитарка; Женщина
Массовка: мальчик

Сцена 1
Тусклая комната. Справа – фрагмент печи. В комнате Мишель – молодая, привлекательная женщина в скромной, но новой одежде. 
Мишель. Как выйти из комнаты? Я не знаю.  Дверь заперта, я пробовала её открыть – но кто-то держит её с той стороны. Подпирает всем телом. Окон здесь нет.
  Ходит взад и вперёд.
(Задумчиво). Что происходит? Сами стены сошли с ума: комната то сжимается, то расширяется. Когда она становится тесной, здесь остаётся только печь. Настоящая. Русская. Согревающая мертвым теплом. Но когда пространство разрастается, из темноты проступают стол, стулья и приходят гости. Угрюмые. Суровые. Всегда в чёрном. Они приносят вести о том, что творится там (машет в сторону), за дверью. Говорят медленно. Смотрят пристально, не мигая… У них совсем нет ресниц. (Трогает). А мои ресницы… мои уцелели. (Трогает челюсть). Зато по одному пропадают зубы. Я чувствую, как они крошатся. Как рот наполняется пустотой. Будто само время крошит меня по частям. Скоро я не смогу произнести ни слова. Останется лишь улыбка младенца.
От стены отделяются силуэты в чёрном. В руках - свечи.
1-й Чистильщик. Она? 2-й Чистильщик кивает.
2-й Чистильщик (кому-то в сторону). Мы нашли её.
От стены отделяется еще одна фигура. Чёрный плащ. Чёрная шляпа. Он – Главный. Главный со всех сторон обходит Мишель.
Главный. Посмотрите на неё. Изменилась. (Критично). Молодая. Привлекательная. С живыми глазами.
1-й Чистильщик. Три дня прошли. Окружающая среда ускорила процесс, она быстро расцветает вспять.
3-й Чистильщик. И её психологический возраст тоже уменьшился. Этот мир растворяет её прожитые годы.
2-й Чистильщик Вы думаете, что уже завершился период трансформации?
1-й Чистильщик. Её маятник остановился на отметке девятнадцать. Но в этом мире ничто не держится долго. Один щелчок – и её швырнет в любой другой возраст.
2-й Чистильщик. Мир зыбок. Комната – ловушка. Если она останется в этой комнате, время продолжит пожирать её назад. Она просто исчезнет.
Мишель. Кто вы?
Главный. Мишель, мы твои друзья.
Мишель. Почему вы в чёрном?
Главный. Похороны.
Мишель. Мои?
Главный. Свои ты пропустила. Мишель, тебе нужно открыть дверь.
Мишель. Напрасен труд.  Пробовала. Дверь не поддаётся.
Главный. Конечно. У тебя ничего не получается. Ты должна захотеть уйти. Всей душой возжелать выбраться из этой чертовой комнаты.
Мишель. Я лучше останусь здесь. В этой комнате комфортно, безопасно, тихо. Я вижу сны. Мне снится бескрайнее море, по которому скользят белоснежные парусники. Все залито теплыми жёлтыми бликами солнца. Я не хочу это терять.
Главный (дёргает за руку). Твои сны – это искры угасающего сознания. Но эти стены пьют его. Мишель, очнись, тебе нужно выйти на свет. Начни действовать! Иначе комната заберет твоё «Я». Подумай о конечной цели. Сохрани свою душу.
1-й Чистильщик. Прекрати бездействовать! Дорого заплатишь.
Главный. Слишком дорого! Истина ускользает от тебя. Ложные видения всё сильнее опутывают твой разум. Ты тонешь в собственном вымысле. Чем дольше ты веришь в этот покой, тем ближе ты к полному небытию. Ты сильная! Ты гордость Вселенной! Мы тебе поможем. Мы защитим тебя.
Протягивает к ней руку.
Мишель (трет глаза). Зрение пропадает. Всё меркнет.
1-й Чистильщик. Старый мир слепнет в тебе. Тебе нужны новые глаза.
Мишель (испуганно). Зачем мне другие глаза?
Главный. Чтобы вынести величие Вселенной, нужны новые глаза.
Мишель подходит близко. Рассматривает его.
Мишель. Поздно... У меня нет сил. Я лягу.
Главный медленно расстегивает свой тяжелый плащ. Под ним – деревянная доска.
Мишель (вглядываясь). А внутри – ничего? Совсем ничегошеньки? Даже сердца нет?
Главный.  Я выжег его, чтобы не было искушений. Сила человеческой страсти так велика, что перед ней не устоять. А когда нет сердца – нет и греха. Остается чистая нравственность.
Мишель. Как же можно… без сердца?
Главный. Так проще. Я сам так решил!  (Горделиво). И поэтому я здесь Главный.
Мишель. Вы главный во всей Вселенной?
Главный. О нет. Я главный в группе зачистки. Мы – чистильщики. Санитары этого безвременья. Дело ответственное. Нужное. Мы очищаем пространство от просроченного имущества. Нельзя загрязнять окружающую среду – отравлять эфир вечности.
2-й Чистильщик. Мы всех отправляем туда. Наверх! Каждого, кого удается поймать. Некоторые сбегают, конечно. Цепляются за остатки памяти.
1-й Чистильщик. Работа трудная. Адская. Бывает, что покойники прячутся. В складках чужих снов. В старых домах. На заброшенных складах. Через несколько дней от них ничего не остаётся. Ментальное тело распадается.
2-й Чистильщик. На сороковой день покойники окончательно превращаются в призраков. За всё время нашей работы мы не допустили появления ни одного нового призрака.
1-й Чистильщик. В правильном мире им не место!
Мишель. Что плохого? Разве этот мир - не для всех?
3-й Чистильщик. От призраков слишком много проблем. Боли и хаоса.
1-й Чистильщик. Мечутся туда-сюда. Разносят заразу своего горя.
2-й Чистильщик. Горе – это не просто чувство. Это вирус. Живая, невидимая инфекция. Призрак распыляет микробы своей неостывшей скорби. Он подсаживается к живому человеку. Обнимает его со спины. И эти зверьки… просачиваются сквозь поры и атакуют. Живой человек сначала ничего не понимает. Ему просто становится холодно. Но очень скоро. Его мысли путаются. Чужая тоска въедается в его разум. Горем можно заразиться, как гриппом. Больной призрак высасывает из живого иммунитет.
Мишель. Вот не думала, что призраки болеют…
1-й Чистильщик. От них одни убытки. Они нагло вмешиваются в жизнь человека. Пытаются выстроить с ним отношения. Их голоса годами звучат в головах живых. Призрак преследует какого-нибудь человека пока не доводит бедолагу до стен психиатрической клиники. А там – ничего хорошего. Сама знаешь. В психиатрических клиниках галлюцинации снимают антидепрессантами.
Мишель. Вы осуждаете их?
1 Чистильщик. Кого? Психиатров?
Мишель. Нет. Призраков.
2-й Чистильщик. Нет. Что ты! (С сожалением). Бедняги. Они заслуживают лишь жалости. У них совсем не осталось терпения. И нет им покоя ни днем, ни ночью.
Мишель.  У них… бессонница?
1-й Чистильщик. Совсем не спят. По ночами они тянутся туда, где бурлит чужая жизнь. Посещают места с интенсивным скоплением людей. Танцполы. Бары. Пытаются погреться у чужого огня.
3-й Чистильщик. В толпе они подзаряжаются.
2-й Чистильщик (раздражительно). Они ведь и мертвым докучают! Шумят. Издают резкие, невыносимые звуки. Иногда опускаются до прямых оскорблений.
1-й Чистильщик. И трутся о нас. (Отряхивается). Это так неприятно. Я не брезглив. Но от их прикосновений пахнет тленом.
3-й Чистильщик. Призраки абсолютно не держат удар. Они эмоционально несдержанны. Раздражительны. Плаксивы.
2-й Чистильщик. Бьются в панике без малейшей причины.
Мишель. У них расшатанная психика?
1-й Чистильщик (строго). Расшатанная психика требует лечения. И мы их отправляем к шаманам. Те бьют в свои барабаны. Собирают их по кусочкам, сшивают порванные нити сознания. Они их всячески поддерживают. А главное - возвращают вглубь мира мёртвых.
3-й Чистильщик. Но некоторые призраки совершенно неуправляемые! Подбирают чужие мысли. А они знаешь какие? Разные!
2-й Чистильщик. Некоторые мысли такие чёрные! Липкие… От них кругом голова. Когда кругом голова, плохая концентрация внимания. Мир теряет устойчивость. Реальность плывет.
Мишель (к Чистильщику-2). У вас что… настоящая голова?
2-й Чистильщик кивает.
2-й Чистильщик. Только зубов нет.
1-й Чистильщик. Нет пищи – нет зубов. Нет зубов – нет имени. Такие дела.
Мишель. У меня ещё есть зубы. Я помню своё имя. Я – Мишель. До того, как моё тело покрылось морщинами и умерла от старости, я была художницей. Писала картины масляными красками. Живые пейзажи. Лица. Незнакомые лица. Лица людей, которых никогда не существовало на свете.
3-й Чистильщик (пренебрежительно). Вымышленные образы не приводят к стабильности. Они ведут только к кризису. Приносят безумие.
1-й Чистильщик. Несуществующие персонажи смотрят на нас из темноты холстов и заставляют испытывать ужас! Как же страшно. Зачем ты создавало то, чего нет в чертежах Вселенной? (Плачет). Мы, мёртвые, очень уязвимые. Любая критика травмирует нас.
Главный бьёт его по спине.
Главный (строго). Избавься от того, что находится внутри. Иначе – лопнешь.
1 Чистильщик вытаскивает из рукава цветные платки, расчески, зубочистки.
1-й Чистильщик. Я быстрый. Очень быстрый. Кем я был? Не помню.
Главный (к Мишель). Твои картины нравились людям?
Мишель. Мои картины считали ценными на рынке. Были популярными среди художников. Все хвалили меня. Другие художники писали то, что видели. Я с помощью красок описывала свой мир. Зелёный. Жёлтый.
Главный (кивая). У тебя богатый внутренний мир.
Мишель. После встречи с ним, стала писать только его. Руки. Хорошо получались руки. Знаете, руки рисовать так сложно!
Главный. А глаза? Ты умеешь рисовать глаза? (В сторону). Некоторые поступают без глаз.
Мишель пожимает плечами.
Мишель. Искусство – это субъективная вещь.
Главный. Значит ты - настоящая художница?
Мишель кивает.
Мишель. Я умею создавать объём.
Все шепчутся.
Главный. Мы тут посовещались.
1-й Чистильщик. Нам нужен новый художник.
2-й Чистильщик. Старый быстро спёкся.
3-й Чистильщик. Не выдержал.
Главный. Он то и свои похороны с трудом перенёс.
2 Чистильщик. А тут – чужие. Похороны за похоронами. Упрёки. Претензии. К покойникам. Кто не сломается?
Главный. Ранимая душа. Забрали его. Нам без художника – нельзя. При отсутствии оформителя – много брака.
1-й Чистильщик. Наверх принимают только целое. Частями не берут.
3-й Чистильщик. Если отвалилась рука или нога, нужно дорисовывать.
Главный. Ты нам подходишь.
Мишель. А вы мне – нет.
1-й Чистильщик. Трудный случай. Намаемся мы с ней.
Главный. Что ж. (Из кармана вынимает кольцо).
Мишель плачет.
Что ты помнишь, Мишель?
Мишель. (Глаза её теплеют.) Свадьбу.  Когда-то я была невестой. Он позвал меня замуж. Я согласилась. Свадьбу сыграли тихо. Так и жили - не напоказ. У меня был дом. Вечерами мы запирали дверь на засов. Одним днём он просто не вернулся. Шел по Невскому. Упал. И его не стало. В доме остались его вещи: костюмы, рубашки. Его запах. Я помню этот запах.
Главный. А лицо? Каким было его лицо?
Мишель. Образ стёрся. Я не помню лица. 
Главный. Ты не справилась, Мишель.
Мишель. Откуда вы знаете?
Главный. Я здесь Главный. Я собираю информацию. В моё распоряжение поступают хроники ушедших душ. Мои источники сотканы из пепла жизни. У меня острый слух – я улавливаю каждую земную тайну. Твоя земная жизнь открыта предо мной. Я сделал следующий вывод: ты сломалась, Мишель. А теперь - ты должна открыть дверь.
Мишель. Вот ещё! Там я не стану лучше.
Шарит рукой. Находит  фату. Надевает её. Танцует.

Сцена 2
Пространство психиатрической клиники. Комната с окном. На окне – решетка. В комнате Мишель - пожилая, седая. На ней – белая сорочка. На голове - фата. Мишель танцует. Из-за кулис выходит Врач.
Врач (в сторону, с раздражением). Кто принёс ей фату?
Мишель (не переставая танцевать). Ко мне приходили. Где наш музыкант?
Входит Псих-1. Он увлеченно имитирует игру на воображаемой гитаре, напевая себе под нос.
Санитарка выносит стул для Врача, подает ему чашку чая и молча уходит. Врач садится, делает глоток. В этот момент появляется Псих-2, катя перед собой стойку с капельницей. 
Псих-2.  Сто дней без секса… Дракончик ослаб, доктор. Это вы, вы во всем виноваты! Ваши лекарства убивают во мне мужчину. В жизни больше нет радости!
Врач (невозмутимо). Вас ещё преследуют вампиры?
Псих-2. Да-да! У тещи выросли крылья. Её тело покрылось чешуёй. Ночью она пьет мою кровь - вскрывает вену на шее, подставляет чашку и прямо чмокает от предвкушения удовольствия…
Врач (привычно). Покажите шею.
Псих-2. Видите укусы?
Врач (вглядывается). Ничего не вижу.
Псих-2. Это заговор. Теща специально делает это незаметно. Она вообще не учитывает мой возраст! Вечно эти претензии: почему я мало зарабатываю, почему ничего не добился…
Врач. Вы мало зарабатываете?
Псих-2 (начинает нервно пританцовывать). Я вообще не работаю! Но она требует, требует… А вчера, доктор, когда я вышел из палаты, она как прижмет меня к стенке!
Врач. Грубая женщина.
Псих-2 (вскидывает подбородок). Но меня не запугать! Бояться нельзя. Бояться стыдно. Мама с детства это в голову вбивала: «Ты же мальчик. Терпи, не смей реветь, будь сильным». Я рос как натянутая струна. Но струна внутри лопнула…Что вы вообще знаете о неврозах, доктор? Каково это жить в вечном напряжении? Когда даже испугаться права не имеешь?..
В этот момент в комнате резко темнеет.
Псих-2 (испуганно). В темноте кто-то есть!.. Тёща? Это она? Она оторвёт мне голову! Оторвет и обратно приставит, чтобы я дальше мучился! (Тихим голосом). Жизнь ведь проходит. Утекает сквозь пальцы. У меня в голове постоянно тикает счетчик. Как близко это темнота…Финал. Старость. Смерть. Этот страх выжигает меня изнутри. Я каждую минуту думаю о том, что меня сотрут. Сотрут, как будто меня и не было… А я еще не начал жить…
Врач. Голубчик, всех сотрут. На чистом листе нарисуют новое поколение.
Мишель. Не смейте! Не смейте нас смывать! Мы ещё здесь! Новое поколение ещё ходить не научилось, а уже толкает нас к обрыву?
Псих-2 (хватается за голову). Они наступают на пятки, доктор. Они идут по нашим головам. Им плевать, что мы чувствовали…
Псих-1 (резко обрывает свою беззвучную игру). Пусть попробуют стереть… Я впился в этот холст насмерть! Рано мне умирать. Я жду признания! Мир меня услышит!
Врач (перелистывает историю болезни). Мир оглохнет от вашей какофонии, голубчик. Вы ведь не сыграли ни одной чистой ноты.
Псих-1 (смотрит на врача с глубоким призрением). Вы тоже ничего не понимаете! Моя музыка – это симфония будущего! Вы называете это шумом. А это капли дождя по крышам. Это шепот звезд. Это танец сухих осенних листьев. Вы, доктор, пещерный человек. Вы заперли меня здесь, потому что завидовали моему величию! (Вскидывает руки к голове). Ноты горят у меня в голове! Стадионы будут рыдать, когда я выйду на свет! Вы, доктор, приползете ко мне на коленях за автографом. Я не застряну на этой плане, где меня не способны оценить. Завтра же улечу на Фобос! Слышите? Меня там ждут. Контракт с межгалактической ареной уже у меня на руках. (Обиженно уходит в угол комнаты).

 Становится светло. В комнату размашистым шагом входит Санитарка. В руках у неё огромный шприц. Она молча впрыскивает лекарство   капельницу Психа-2. Тот замирает, его плечи опускаются. Санитарка ходит.
Псих-2 (вяло). Легче. Легче… Полегчало. Теперь никто меня не утащит в лесок. Не закопает в песок.
Врач (сухо). Не позволю, голубчик. Не в мою смену.
Псих-2 (к Врачу тоном испуганного ребенка). Мама. Мама, честное слово, я чищу зубы каждый день. (Открывает рот). Но они всё равно там. Доктор! Доктор, помогите! Мой рот забит микробами.
Врач. Ну, что вы, голубчик. Они маленькие. Крошечные. От них беды не будет.
Псих-2. Они грызут мои зубы. Снимите их с меня, доктор.
Врач. Успокойтесь. Никого там нет. Вы ведь вовремя пьете таблетки.
Псих-2 сплевывает.
Сдохните все!
В это время выходит Псих-3. На нем – вязаная шапочка, в руках – длинные спицы, скрученные из бумаги. Он отрешенно имитирует вязание.
Псих 2 (в панике). Зачем вы выпустили монстра?! Монстр, не приближайся ко мне! Доктор, уведите его! Доктор, где его смирительная рубашка? (Подпрыгивает к Врачу). Его нужно обездвижить! Он опасен! (Шипит). Это агрессивный пациент. Вы вообще знаете, что он сделал?
Врач (спокойно). Знаю. Он поступил очень плохо.
Псих-3 (не прерывая механического движения бумажных спиц). Не согласен. Ничего дурного я не сделал. Мой разум полностью контролируют высшие силы. Мой мозг принадлежит им.
Врач. И что же они вам транслируют сегодня?
Псих-3. Приказали вязать этот свитер. Это они водят моими руками. Я – безвольная кукла в их руках.
В комнате повисает тяжелая пауза. Слышен только шелест бумажных спиц.
Врач (Усталым голосом). Зачем вы пугаете персонал?
Псих-3 (возмущенно). Я?
Врач. Вы.
Псих-3. Ваша санитарка сама пристала ко мне! А я не хотел! Зачем мне, существу высшего порядка, эти грязные плотские утехи?
Псих-2 (завистливо). У тебя сильный дракончик. Живой.
Псих-1 (подает голос из своего угла). А у меня на Фобосе у меня будут лучшие женщины галактики! 
Псих-3 (врачу). Она сама во всем виновата. В этой гнусной истории я всего лишь жертва. Разберитесь, пожалуйста, доктор.
Врач (задумчиво). Что ж… Точно узнать, что произошло той ночью, я уже не смогу. Кто-то очень вовремя стёр запись с камер видеонаблюдения!
Псих-3 (победоносно вскидывает бумажные спицы). Вот. Это и есть главное доказательство. Она и её собутыльники из ночной смены уничтожили улики! Это был самый настоящий акт насилия! Меня принудили к этому действию! Доктор, у меня даже не было выбора. Это так глубоко травматично. Мои космические кураторы были против. (Широко улыбается).
Псих-2. Ты смог! Смог! (К врачу). Он смог! (С претензией). А вы, доктор, убийца моего дракона! (Жалостливо). Для меня это имеет существенное значение. Вы нанесли мне колоссальный душевный дискомфорт.
Псих-3 (перебивая). Да послушайте же меня. Она пришла в палату ночью. В абсолютно пьяном состоянии. (С упрёком). Почему ночью в отделении нет достаточного количества персонала? Как так получилось, что на всем этаже дежурит только она одна?
Врач (тяжело вздыхает). Системные проблемы, дружок. Плохое финансирование. Без дополнительного бюджета нам тут самим не справиться. А «они» там, наверху, тратят бюджет без нас. У них  на нас вечно нет денег. Соответственно, и у нас их нет. Замкнутый круг.
Псих-2 (заглядывает под стул Врача). Где же деньги, доктор? Унитаз ржавый.
Псих-3. А спонсоры? Куда делись спонсоры? Вы их убили? Закопали в больничном саду?
Врач (машет рукой). Помилуйте, голубчик... Нашу хилую больничку никогда не поддерживали спонсоры. Количество тех, кто готов оказывать помощь, стремительно падает. Меценатство в жопе. Минздрав там же.
Псих-3 (с упрёком, указывает на него спицей). А я знаю. Я всё знаю! Я лично видел, как вы по ночам выносите имущество. На бедре тащили кварцевую лампу из процедурной. С трудом волокли её по снегу.
Псих-2. Да, доктор! В палате условия просто ужасные! Мухи живут прямо под матрасом. ЛВ хлебушке личинки завелись. Жуки по стенам ползают. Они постоянно говорят со мной.
Врач (устало). И что… что они вам говорят?
Псих-2. Обещают счастливую жизнь. Рассказывают, что там, за железными воротами уже весна. Все насекомые спариваются, радуются.
Врач. Информация достоверная. Природа множится.  (Кривится). Как же всё надоело… Каждый день одно и то же: чужие демоны, чужие голоса, чужие укусы тёщи. Я шестнадцать лет лечу это безумие. В итоге – сам стал его частью. Как же я хочу, чтобы эта комната растаяла…
Псих-2 подходит близко к Врачу, кладет ему руку на плечо.
Псих-2. Мой вам совет, доктор, полюбите это мир. Солнце! Луну! Проплывающие мимо облака. Прислушайтесь. Слышите, как шумит ветер?
Псих-1 (из своего угла). Да-да. Я слышу. Звенит в ушах.
Псих-2. Верните мне потенцию, доктор. Ну, пожалуйста. Мы же друзья.
Врач. Не смогу, голубчик. Есть одно непреодолимое обстоятельство. Вам провели пенэктомию. Вы ведь поступили к нам после тяжелой травмы. Там спасать уже было нечего.
Псих-2. Что же мне теперь делать? Вся личная жизнь коту под хвост?
Врач. Зачем же так пессимистично? Станьте любовником ветра. Поймайте экстаз.
Псих – 3 вклинивается между ними.
Псих-3 (к Врачу).  Снимите с меня обвинения! (Гневно). Ваша санитарка представляет реальную опасность для общества!
Врач. Вы неадекватно оцениваете ситуацию. Здесь, в этих стенах, давно нет хороших и нет плохих. Есть только зыбкое равновесие. Баланс. Нужно быть благодарным за то, что имеете.
Псих-2 крутится на месте, как юла, путаясь в трубках капельницы.
Псих-2. Мне тут всё не нравится! Я хочу изменить свою судьбу! Вокруг меня складываются ужасные, невыносимые обстоятельства. Сосед по палате злой и раздражительный. (К Психу-3). Ни одна ситуация, построенная на унижении личности, никому ещё не принесла счастья. (Вертится) У кого ключи от Вселенной? Слышите! У кого ключи?
Псих-3. Кто запирает дверь в Космос?! Эти узкие, бетонные границы давят! Давят мне на мозги!
Врач (сурово). Ночью гулять по коридору категорически запрещаю. Хроническое недосыпание и переутомление – вот истинные причины ваших неврозов. По койкам!
Псих-3 (настойчиво). Доктор, давайте примем компромиссное решение. Застой подобен смерти. Измените модель системы. Прошу вас. Измените модель! 
Врач молча  достает из кармана потрепанный блокнот и начинает что-то быстро в нём записывать.
Псих-1 (кричит). Моя гитара!
Врач (устало). Что? Что ещё случилось?
Псих-1. Струны полностью ослаблены. На нужном ладу теперь невозможно извлечь ни одной чистой ноты. Я – бедный, социально неустроенный музыкант. А люди вокруг - злые. Вы хоть знаете, доктор, какие они злые? Вчера они облили мою гитару мочой. Эта проклятая влажность расстроила гитару. (Стучит себя в грудь). Какая нечеловеческая боль!
Псих-3 (доверительно к Врачу). Это я нагадил. Доктор, это я нагадил.
Врач (с удивлением). Зачем?
Псих-3. У меня слишком тонкий, безупречный слух! А наш «музыкант» абсолютно бездарен. (Оглядывает комнату). Все окружающие глубоко недовольны его творчеством. Прошу вас, дорогой доктор, заберите у него инструмент! Чем скорей он заткнётся, тем быстрее счастье и радость поселятся в нашем чудесном отделении!
Мишель подходит к Врачу.
Мишель (тихо, но требовательно). Верните мне кисти, краски, холст… Мне нужно рисовать! Без работы я чахну, понимаете?! (Пристально смотрит Врачу прямо в глаза). У вас… настоящая голова?
Врач. Что?
 Мишель начинает приплясывать вокруг него, напевая.
Мишель. Пустая голова! Пустая! В ней ничего нет. И сердца у вас тоже нет. 
Врач. Что тебе снится, Мишель?
Мишель (её взгляд устремляется в никуда). Мировое дерево. Я кормлю его корни. Приношу пироги и квас. Через эти корни разговариваю с мужем. Он меня слышит. 
Врач. Ваш муж вам отвечает?
Мишель. Да. Он шелестит ветвями. Просит принести ему книги. Я их подвешиваю прямо на ветки.
Врач. Интересный сон. Одобряю. 
Свет блекнет. На заднем плане возникает огромное синее дерево. Из углов выходят психи.  Они закрепляют на синих ветвях белых бумажных птиц. Затеваю вокруг ствола медленный, гипнотический танец. 
Голос за сценой: Больные! Лежим тихо! Не моргаем.
В круге света стоят Врач и Мишель. К белому халату Врача скотчем прикреплен свадебный букет.
Мишель. Разве вы мой жених?
Врач. Конечно. И в горе, и в радости. В глубоких печалях и безумном веселье. Я и ты - мы части неделимого целого.
Берет её за руку. Мишель дергает руку назад.
Мишель. Кто вы? Кто!? Где я?
Врач. Во тьме, Мишель. Там, где заканчивается абсолютная тьма, на самом дне, там начинается ослепительный свет.
Вспыхивает резкий, хирургический свет. Мистическое дерево исчезает. В руках у психа 2 – бюст Ленина. Он с ним марширует.
Псих-2. Народ и партия едины!
Псих-1. Ленин жил. Ленин жив! Ленин будет жить!
Псих-3 (монотонно стучит бумажными птицами). Кто не работает, тот много ест!
Врач (строго приставляя к уху воображаемую телефонную трубку). Не болтай у телефона! Болтун – находка для шпиона.
Психическая атака лозунгов резко обрывается. 
Мишель (тихо). Однажды он просто не пришёл домой. Это был последний день моей жизни. А потом время исчезло. Осталось только пространство без времени. Но не то красивое, с вечным летом, где люди избавляются от земного возраста. А холодное, серое пространство, в котором я мгновенно постарела. И в эту же секунду в мою жизнь вернулись чужие люди.
Врач садится на стул, подпирает подбородок ручкой.
Врач. Кто такие?
Мишель. Родственники… Похожие на гадких чертей. Как же они меня пугали... Лапами хватали за лодыжки. Били по лицу. Угрожали, что упекут меня в больницу, из которой я никогда не смогу выйти.
Врач. Я задам каверзный вопрос. Чего они хотели, эти черти?
Мишель. Имущество. Нашу квартиру.
Врач. Это нормально. Житейское дело.
Мишель (уже не глядя на Врача, говорит прямо в зал). Врач неопытный. Он случайно открыл портал для нечисти. Чтобы оказаться вне отравленной зоны, я должна найти кровь. Просроченную и неиспользованную донорскую кровь переливают в специальные банки. Вскрыть пластиковую ёмкость не составит никакого труда.
На заднем плане прямо на белой стене медленно проступают огромные красные маки.
Врач (задумчиво). Маки?..
Шатаясь, входит Санитарка.
Врач (к ней холодно). Вы слишком много пьете. Медицинский спирт испаряется литрами.
Санитарка (икая). Спирт испаряется строго согласно установленным нормам. Естественная сушка.
Врач. (С угрозой). Я вас уволю. Прямо сегодня.
Санитарка (плаксиво). Как же можно-то, мой дорогой? У меня же дети. Маленькие, рыженькие. А младшенький. Он же так похож на вас. Один-в-один ребеночек, копия ваша.
Врач (его тон смягчается). Когда вы пьёте, вы становитесь рассеянной. Вообще не следите за пациентами. Бросаете ключи где попало. Больные находят их. И так ведь и до беды недалеко. (Указывает рукой на Мишель). Вот эта… нашла ключи от склада. Выкрала донорскую кровь. Исписала кровью всю стену в коридоре. А если она завтра спички найдет? И произойдет поджёг? Мы же тут все заживо сгорим. (Поворачивается к Мишель, говорит сухо). Пациентка Мишель. За системное нарушение режима назначаю вам интенсивный курс нейролептиков. Психическая активность будет принудительно снижена.
Мишель дергает Врача за рукав.
Мишель. Я буду медленно двигаться?
Врач.  И разговаривать тоже.
Псих 3 бросает свои бумажные спицы. Хватает воображаемую кастрюлю. Начинает черпать из неё «кашу». Завывает.
Псих 3. Вечерняя каша! Каша-малаша! Кому каши?
Агрессивно  подходит к Мишель. Резким движением вываливает воображаемую кашу ей на голову. 
Мишель замирает. Она растеряна. Медленно стирает с лица невидимую жижу.
В этот же момент Псих 1 начинает играть на своей невидимой гитаре.
В зал врывается агрессивная музыка.
Санитарка подходит к Врачу. Игриво хватает его за шиворот халата.
Санитарка. Пошли со мной, доктор. Нам ещё тяжелобольных в третьей палате купать надо.
Тянет его за собой. Врач сопротивляется.
Врач (с возмущением, его голос срывается на визг). Я здесь главный! Главный! Это не входит в мои обязанности.
Санитарка. Ну, какой ты главный, дурачок? Завтра врач с выходных вернется. Я ему обязательно расскажу, какой ты тут спектакль устроил. Ему точно понравится. Шапочку из фольги тебе выдаст. Пошли, пошли.
Санитарка уволакивает отбивающегося «Врача» за кулисы. Первый пациент орет рок. Второй – раздает кашу воздуху.
Мишель стоит в центре в своей фате и растерянно смотрит в зал.

Сцена 3
Холодный свет. На сцене – Мишель, Главный и 3 чистильщика в черных шляпах, надвинутых на глаза.
Мишель. А вы кто такие?
Главный. Я – Главный. В моей группе три чистильщика. Нам срочно нужен художник. Старого мастера забрали наверх.  Будешь вместо него рисовать? 
Мишель. Буду.
Главный. Сначала проверка памяти. Что ты помнишь, Мишель?
Мишель. Хорошо помню детство…У меня была бабушка – маленькая, морщинистая, совсем жёлтая старушка. Я росла жутко непослушным ребёнком. Постоянно шлёпала по глубоким лужам, воровала у соседских детей игрушки и прятала их у себя под матрасом. Бабушка, конечно, всегда находила этих кукол… Но меня никогда она не ругала. Она просто извинялась перед соседями и возвращала им пропажу. А потом её сухие руки гладили меня по голове и так сильно прижимали к себе. Я любила бабушку. По вечерам она рассказывала мне сказки. И в конце каждой истории неизменно добавляла: «Черной – чёрной ночью к непослушным детям приходит серый-серый волк… и кусает их». 
Главный (резюмируя) Мишель, ты много помнишь. Больше, чем ты, в этом секторе помню только я. А они… (указывает на чистильщиков) даже не знают своих имён. Пока брели в это место, пока шли бесконечной пустыней, ветер начисто выдул и унес их имена. Это даже хорошо. Моя отара – послушные овцы, которыми легко управлять. Они никогда не сопротивляются. Не задают неудобных вопросов. После смерти вообще лучше молчать. А твоё сознание частично сохранилось. Скажу тебе прямо: это редкий случай. И для нашей системы - непозволительная роскошь.
Внезапное, резкое затемнение. Мишель вскрикивает, её голос звучит испуганно.
Мишель. Я ничего не вижу! Ничего! Зачем я вышла из комнаты?
Главный (из темноты, спокойно и буднично). Чего ты кричишь? Всего-то перестала видеть старое земными глазами. Те глаза совершенно необъективно передавали картинку мира. Слишком много брали на себя, постоянно дорисовывали то, чего нет, а вот самого главного – в упор не видели. Широта взора напрочь отсутствовала. Человеческий глаз – это эгоистичная линза. На Земле все смотрят сквозь тусклое стекло своих страхов, обид и прожитых лет. Мозг хватает лишь жалкую щепотку света, а всё остальное дорисовывает по памяти, маскируя пустоту.
Мишель. Где я?
Главный. Ты в тайном мире, на Изнанке бытия. Здесь материя распадается на чистые смыслы. И старая оптика тут бессильна. Теперь тебе нужны новые глаза, которые обнажают скрытую суть вещей. Только ими ты сможешь увидеть тончайшие контуры ментальных тел, которые тебе предстоит дорисовывать. Главное сейчас – выбрать правильный размер.
Вспыхивает ослепительный свет. Мишель судорожно трет лицо руками, привыкая к новым глазам.
Главный. Что ты возишься? Поторопись, Мишель. Скоро похороны.
Мишель. Мои?
Главный. Свои ты уже пропустила.
Мишель (с удивлением). Кто я теперь? Мокрая трава? Я могу быть с ветром! Я могу быть ветром! В смерти определенно есть что-то положительное.
 Главный стремительно уходит и быстро возвращается с черной одеждой для Мишель.
Главный (строго). На похороны нельзя опаздывать. Переодевайся живее. У нас тут строгий дресс-код. В домашнем и больничном не положено.
Звучит еврейская музыка – смесь тоски и скрытого веселья.
Мишель переодевается. Теперь на ней – чёрное платье и чёрные туфли.
Главный (довольным голосом). Ну, вот. Совсем другое дело. Белое лицо. Чёрное платье. Туфли  не жмут?
Мишель. Туфли на каблуках. В таких, если что, можно и грязь месить. 
Главный.  На кладбище абсолютно сухо. Над нашим погостом давно не собирались грозовые облака. (Вглядываясь вдаль). Смотрите. Несут.
На заднем плане появляются гроб. Вокруг него - куклы.
Чистильщик-3. Господа столпились у гроба. Многие, я погляжу, уже весьма в летах.
Мишель. А кто там… кто в гробу?
Главный.  Уважаемый. Почитаемый. Пышные похороны. Дорогой гроб.
Чистильщик-2. Всегда интересно, кто внутри. Скоро узнаем, кого хоронят.
Мишель. Вы что, сами не знаете, кто покойник?
Чистильщик-1. Нам нельзя заглядывать внутрь. Это против правил. Мы можем раньше времени спугнуть покойного. И тогда нам придется дать ему фору.
Чистильщик -3. Увидим его, когда он побежит.
Вдруг он щиплет Мишель.
Мишель. Вы ведете себя совершенно не по-соседски.
В это время он наступает Мишель прямо на ногу.
Мишель (с возмущением). Что вы себе позволяете?
Чистильщик-3. Просто хочу узнать, чувствуешь ли ты ещё боль.
Мишель. Вообще ничего не ощущаю.
Главный (строго). Прекратите немедленно! Из-за того, что вы тут шумите, мы можем пропустить выход.
Главный выходит на авансцену, говорит в зал.
Мало кто их них решается добровольно и сразу покинуть физический мир. Мир, где колосится пшеница, где земля ласково освещается солнцем, а сутки предсказуемо длятся двадцать четыре часа. Некоторые особо упрямые готовы навечно остаться в этом узком трехмерном измерении – лишь бы бродить бесплотными призраками среди живых. Да только кто ж им позволит? Мы всегда тут как тут.
Чистильщик-2 хищно потирает руки.
Чистильщик-2. Глядите, там, в толпе живых, зашевелились!
Главный. Самый отчаянный из родственников бросил ком сухой земли на крышку гроба. Брезгливо обтер руку о брюки. Украдкой смахнул фальшивую набежавшую слезу и спрятался за вдову.
Чистильщик-1 смеется.
Чистильщик-1. Вдова всхлипнула. Покачнулась и так удачно облокотилась на того молодого, привлекательного.
Чистильщик-3. А молодой и дерзкий уже усы подкрутил. (К Главному). У них будет секс?
Главный. Почём мне знать? Вдова хоть физически и суха, но далеко не бедна.
Вдруг раздается громкий треск. Часть пола сцены или крышка гроба с шумом приподнимается. Оттуда пулей выскакивает Покойник – старик в темном костюме. Он сразу бросается наутек.
Главный. Стой!
Старик (в панике оглядываясь).  Мне домой надо! Я еще не дописал свой главный роман.
 Скрывается на полной скорости в правой кулисе. Все убегают в кулису.
Через Старик выпрыгивает из левой кулисы. За ним несутся чистильщики. Погоня. Навстречу Старику, из правой кулисы невозмутимо выходит Главный. 
Главный. Новенький! Замри на месте!
Его окружают.
Тебе нужно наверх. В четвертом измерении гораздо лучше. Там сбываются мечты.
Старик. Никуда я не пойду! Я бодр. Теперь я крепок как никогда! Все мои легочные приступы остались там, в прошлом. Мне нужно жить, слышите?! Жить и дышать! Как же дышится теперь… легко и хорошо.
Главный. Послушай меня, покойник! Ты пока ещё понимаешь, что к чему. Но слушай внимательно: скоро, очень скоро наступит необратимый распад твоего ментального тела и от тебя вообще ничего не останется.
Старик (с возмущением). А вы кто вообще такие?
Главный. А ты сам–то кто? Назови своё имя! Быстро! Немедленно отвечай, как тебя зовут!
   Старик в панике. Он пытается вспомнить.
Старик (в ужасе). Я не помню… О, какое горе – не знать собственного имени. Холодные, страшные незнакомцы, я в аду? Поделом мне! Грешил. Изменял. Предавал. Воровал.
Главный. Нет здесь никакого ада, старик. И рая тоже нет. Есть только измерения. Четвертое измерение неизбежно забирает всех. (Поворачивается и говорит в зал). Уж потом происходит сортировка. Кого-то отправляю Наверх, в пятое измерение. Других же, самых упрямых, сбрасывают обратно вниз.  И они снова оказываются в грубом физическом мире с его непреложными, жестокими законами. Наверху думают, что, получив новую судьбу, душа, заново заточенная в человеческом теле, исправит свои старые ошибки. Увы. Большинство из них упрямо наступают на старые грабли. (Поворачивается к Старику). До суда поживёшь в хорошем климате. Там тепло, есть еда. В четвертом измерении все по привычке принимают пищу. (Строго). Хочешь перед отправкой увидеть того, кого по-настоящему любил на Земле? 
Старик. Да. Очень хочу.
Выходит маленькая девочка. В руках у нее – разноцветные шары. Она ласково смотрит на Старик. Приплясывая, девочка уходит в кулису.
Старик (вслед).  Хорошая девочка Мила. Моя соседка из детства. Мы так дружили... В семь лет я пошёл в школу. А их семья переехала в другой дом… Я её забыл совсем…
Главный. Самые чистые и ценные воспоминания ты заберёшь с собой.
  Пространство пронзает оглушительный звук египетской трубы.
   Возникает ослепительный поток вертикального света. В нём пропадает Старик.
Мишель. Всех забирают?
Главный. Да. Абсолютно каждому дают этот шанс - искупаться во вселенской любви.
Мишель (с возмущением). В этом есть какая-то высшая несправедливость. Он грешил – и его забрали Наверх, в свет!? (Задумчиво). Почему же меня оставили здесь?
Главный. Потому что ты особенная. Ты с фантазией. Нам нужны такие, как ты. Прямо сейчас же назначаю тебя Хранителем Красок Тонкого плана. Если у кого-то покойника потеряется рука, или нога, или часть души - ты дорисуешь ментальный контур. Наверху категорически не терпят брака. Туда поднимают только абсолютно целое.
Из пола сцены появляется увесистый чемодан, доверху набитый красками.
Главный. Сразу предупреждаю: работа адская.  Бесконечные похороны. Похороны. Вечные упрёки родственников. Нелепые претензии к покойникам! Погони за сбежавшими. Трудная, изматывающая работа. Обычно после девятых похорон вся моя бригада просто валится с ног от усталости.
Мишель. А вас? Тоже поднимут Наверх?
Главный. И меня заберут. Обязательно заберут. (Хитро). Но нескоро.
Резкое затемнение.
Из темноты совершенно неуютная декорация. Походная палатка. Костер. Сухое мертвое дерево. К стволу которого прибит огромный журнал.
На заднем плане – кресты.  Чистильщики уныло играют в нарды на гробовой крышке. Главный сидит у костра, что-то пишет в блокнот.
Мишель. Крошечный, тесный мир. Кладбище. Палатки. Лес. Речушка. Облака. Заброшенные строения. Ветхие, покосившиеся дома. Ржавые гаражи. Гиблая перспектива - провести Вечность в таком узком мире.
Подходит к чемодану, некоторое время изучает краски.
Мишель. Никто из этой группы не спешит выходить на свет. Но Главного не обмануть. Он умеет читать мысли. Он всё про всех знает. Только он - больше никто. В нашу зачистку вообще набрали самые тупые из мёртвецов. После работы, когда мир затихает, мои новые знакомые садятся  друг напротив друга и, не мигая, разглядывают чужие лица. А потом играют в нарды. Они так похожи на сумасшедших. Вечерами сумасшедшие точно так же собирались в большой зелёной комнате и смотрели чёрно-белый телевизор. Психи глазели в экран даже тогда, когда телевизор забывали включать в розетку. Сестра-хозяйка много пила и вечно была рассеянной. А этот Главный – он умный, хитрый. За каждым следит, ведёт непрерывную запись наблюдений. Любые интересные сведения заносит в свой толстый блокнот. В выходной день он, крепко прижав потрепанный блокнот к груди, куда-то торопливо уходит, а возвращается всегда с новыми канцелярскими товарами. Откуда он всё это берёт? На нашей территории ведь нет магазинов.
С места резко вскакивает Чистильщик-1. Бросает нарды и быстро подходит к Мишель.
Чистильщик-1 (полушепотом). Послушай… Послушай, что скажу. Там, на Верху, есть магазины! В четвёртом измерении вообще повсюду магазины. Каждый месяц всем без исключения раздают зелёные бумажки – местные купюры.  Когда попаду в это четвертое измерение, я буду покупать, всё, что душе угодно!
Мишель. Ты знаешь, что именно угодно твоей душе?
Чистильщик-1 (мечтательно). Мне бы кастрюльку. Хорошую такую кастрюльку. Я ведь при жизни поваром работал. С утра до вечера у раскаленной плиты стоял. До сих пор ноги гудят. Главный говорит, что это фантомные боли.
Мишель. Как же жаль, что ты даже не помнишь своего имени…
Чистильщик-1 обиженно отворачивается, уходит  на прежнее место. Мишель разворачивается к залу.
Мишель. От случая к случаю всем членам нашей группы Главный выдает чистую одежду и незаношенную обувь. Предметы общего пользования, игры и книги - всё это проявляются здесь само собой, будто из ниоткуда. Но если у кого-то из группы вдруг возникает личная просьба, её следует оформить должным образом. Внести корректную запись в канцелярский журнал. И тут бюрократия.
 Мишель медленно подходит к высохшему дереву.
Этот толстый журнал надёжно прикреплен к мертвому стволу. Невидимые руки время от времени начинают шумно перелистывать его страницы. Когда так происходит, члены группы нервно жмутся друг к другу. Боятся чего-то. Я часто прошу через этот журнал новые холсты и свежие краски. Мою просьбу всегда исполняют. Но не сразу. Словно кто-то подозрительно пересчитывает каждый тюбик в чемодане.
 Мишель опускается на колени. Открывает чемодан с красками и начинает рисовать прямо на полу.
Тотчас в пространстве появляются зонтики и шляпы.
Мишель (в зал). Я часто их рисую - шляпы и зонтики. Все очень хвалят зонтики. Но никто никогда ими не пользуется. А шляпы надевают совсем редко. Ведь покойники с нашего погоста улепётывают слишком быстро. Каждый бежит без оглядки, подальше от своего гроба. С голов чистильщиков слетают шляпы. Носятся над кладбищем, словно испуганные галки. Я нравлюсь моим новым знакомым. А Главный говорит, что я чудачка.
К Мишель подходит Главный.
Главный. Всё рисуешь?
Мишель. Когда у меня не болит душа, да. Тогда я могу писать новые картины.
Главный потрясает блокнотом.
Главный. А у меня вот душа не болит. Некогда отвлекаться на всякую ерунду. Накануне каждых новых похорон я исправно получаю сверху подробных характеристик. И мне приходится их тщательно изучать. Я обязан заранее знать, кто у нас на очереди – шустрый бегунок или мешковатый тюфяк. (Достаёт из кармана фотографию). Смотри внимательно, Мишель. Что ты видишь на этом снимке?
Мишель. Оплывшее лицо. Совершенно равнодушный, стеклянный взгляд. (Поднимает глаза на Главного). Она что…  алкоголичка?
Главный.  У тебя с ней точно не будет никаких хлопот. (Хлопает Мишель по плечу). Она давно сдалась. Смирилась. Вы с ней максимально быстро выйдете на свет, вот увидишь. Отдает ей фотографию, Мишель прячет её в карман.
Мишель. Сколько времени я уже нахожусь в вашей группе? Месяц? Два? Сто лет? Почему я никак не могу это понять?
Главный. Всё именно так и устроено. Нам всем здесь ошибочно кажется, что времени больше нет. Но на самом деле, на этом пространстве, на изнанке, оно всё ещё существует. Просто оно больше не течет линейно. Оно не движется из вчера в завтра. Оно застыло вокруг нас, словно густая вода.
Мишель (задумчиво). Но как же тогда ночь, утро? Кто-то там, Наверху, просто выключает нам свет?
Главный пожимает плечами.
Главный. Какая разница, Мишель? Завтра у тебя будет свободный вечер. Девятые похороны пройдут без твоего присутствия. Мы сами справимся. (Возвращается на прежнее место).
Мишель. Каждый день – ровно девять похорон. Не больше. Не меньше. Главный утверждает, что всё честно. Похороны строго делят между группами зачистки. Никто не перерабатывает. Никто не устаёт больше других.
К ней подходит Чистильщик-2.
Чистильщик-2. Ты слишком много помнишь. Тебя скоро заберут Наверх.
Мишель. Почему ты так решил?
Чистильщик-2. Ты стала задавать неудобные вопросы. А это самый первый, верный признак выгорания. Некоторые выгорают здесь быстро. До тебя был один художник - хороший малый, но совершенно бесхарактерный. (Уходит).
К Мишель медленно подкрадывается Чистильщик-3.
Чистильщик-3 (шепотом). В четвёртом измерении можно принимать пищу. Там нормально. Вполне сносно. Ты главное не бойся. (Уходит).
Мишель. Никто…абсолютно никто ещё не возвращался из этого четвёртого измерения. Все они в один голос твердят, что там хороший климат и сбываются любые мечты. А доказательства? Где хоть одно доказательство? Я больше верю земному дождю, чем этим моим новым знакомым. Они ведь сами не спешат покидать этот узкий, тоскливый мир. (Пауза). Если бы я тогда не вышла из той комнаты, что случилось бы со мной дальше? Наверное, комната – это и было начало нового, настоящего мира? Быть может, оставшись там, я смогла бы нарисовать себе надежный, прочный дом… с большой, широкой верандой.
Устало опускается на пол. Загораются холодные звёзды, похожие на круглые больничные лампочки.

Сцена 4
Пространство изнанки бытия. На сцене – Мишель. У ног – чемодан с красками. На черном бархате неба мерцают звёзды.

Мишель (устремляя взгляд ввысь). Волшебные светила. Предвечные свидетели… Вы верите в четвертое измерение? 
Голос Звёзд. Оно существует, Мишель. Оно существует на самом деле. Мы расскажем тебе, как устроена эта матрица духа. Вначале абсолютно всех новоприбывших отправляют в ментальный Карантин. Там нет жестких рамок. Вокруг воссоздается привычный земной мир – иллюзия настолько точная, словно покойник и вовсе не умирал. В эти мгновения великая Система сканирует Книгу Бытия, просматривает все прожитые душой жизненные циклы и склеивает разрозненные фрагменты памяти в единый сакральный узор. Ведь так легко осудить душу по случайному, грязному обрывку кинопленки… Чтобы узреть истинную суть, Кармический Суд обязан изучить картину целиком. Любое злодеяние или фатальная неудача рассматриваются от момента первого крика младенца до финальной земной точки. Система всегда ищет первопричину, скрытый мотив поступка. И только самых злостных, сознательных разрушителей баланса отправляют в Тюрьму Тьмы. Туда, где полностью отсутствует божественный свет.
Мишель. Совсем нет света?
Голос Звезд.  Абсолютная тьма, Мишель. Там, в этой глухой пустоте, стоит Дом Забвения. В него и заселяют нарушителя, которому приходится выполнять все свои привычные действия на ощупь, в вечном мраке. Варить кашу, пытаться читать книги, стирать белье… Но без искры Света материя сопротивляется. Каша вечно пригорает, бельё не отстирывается от земной грязи, а буквы на мертвых страницах отказываются становиться выпуклыми для пальцев. Но самое жуткое – за черными окнами этого дома звучат ужасные, глумливые голоса. Они сотканы из прошлых страхов самого грешника. Они пугают до жути, заставляя душу находиться в леденящем кошмаре, чтобы коленки дрожали и руки тряслись без остановки.  Это невыносимо трудное, страшное очищение.
Мишель. Скажите, сияющие светила…У этих грешников там, во тьме есть руки и ноги? А если им ампутировали их на Земле? Если они пострадали в жестоких катастрофах и лишились частей тела при жизни?
Голос Звезд. Да, Мишель. Тонкое ментальное тело восстанавливает форму. Руки и ноги есть даже у тех, у кого они полностью отсутствовали в грубом физическом мире. Но это лишь призрачный каркас. Чертеж из плотного эфира.  Конечно, теплая земная кровь по этим венам больше не бежит. Мешки пустые.
Мишель. Если они уже целые… зачем тогда я здесь? Главный вручил мне этот чемодан и назвал Хранителем Красок.
Голос Звезд. Земная боль въедается глубоко. Ментальный каркас часто разорван в клочья. Наверх, в пятое измерение, нельзя поднять искалеченный дух. И вот здесь, нужна ты, Мишель. Твои космические краски – это чистая созидательная энергия. Ты призвана заново дорисовывать ментальные тела. Иначе они навечно застрянут в Карантине. Ты – мост к их исцелению.
Мишель. И долго тот бедолага обречен находится в такой страшной темноте?
Голос Звезд. Всегда, Мишель. Там, в Тюрьме Тьмы, линейного времени не существует, а значит это «сейчас» длится вечно. Это абсолютный закон зеркально возмездия: душу наказывают тем же страхом, который при жизни она сама нагоняла на беззащитных. Творец ужаса сам становится вечным пленником. А вот другим после Карантина подписывают долгожданный выход в Город.
Мишель. Звезды, а как выглядит этот неземной Город? Вы видели его?
Звезды. Мы посещали его. Заглядывали в его чертоги. С первого, неопытного взгляда кажется, будто Город совсем небольшой, но это великая иллюзия. Он многоуровневый. Его конструкция – живая, мыслящая материя. Она не статична. Она находится в постоянном, непрерывном движении, ежесекундно достраивая саму себя. Из одной-единственной щепотки космического песка эта реальность способна мгновенно возвести здание целиком. Более того, она сама себя обновляет, меняет ландшафты и внешние условия, запуская цепную реакцию глобальной трансформации. В этом Городе нет кирпича и бетона – стены сотканы из чистой психической энергии. Всё, абсолютно всё в нём зависит от ментального и эмоционального состояния его горожан. Светлая мысль рождает цветущий сад, а уныние – глухую стену.
Мишель. Кто же смог придумать такое?
Голос Звезд. Система. Великий Архитектор Вселенной.
Мишель. Те, кто уже находятся в этом Городе, они ждут Суд?
Голос Звезд. Кармические суды катастрофически перегружены, Мишель. Потоки душ бесконечны, поэтому некоторые из них навсегда застревают в этом Городе. Чтобы у жителей от вечности кругом не пошла голова, в этом измерении искусственно удерживают линейное время. Горожане цепляются за него, они даже тайно пользуются земными календарями. Но календари там - это контрафактная продукция. Доставить календарь в Город  – дело невероятно трудное. Контрабандный товар приходится надежно прятать.
Мишель. Где его скрывают?
Голос Звезд. Под ангельскими крыльями, Мишель. Ангелы огромными толпами врываются в Город, чтобы исследовать его изнутри, они изучают перезагрузку человеческого сознания. Но у них нет постоянной, легальной связи с проживающими, поэтому цена на контрафактную продукцию постоянно растёт. Далеко не каждый житель может себе позволить себе купить календарь. Его обретают лишь те, кто накопил достаточно светлых мыслей и чистой энергии при жизни. При отсутствии возможностей купить контрабанду, особо импульсивные души начинают отчаянно делать насечки на столбах, пытаясь удержать ускользающие дни. Но стоит им сбиться со счета – и линейное время для них рушится. Они перестают видеть истинный мир и начинают различать лишь блуждающие тени. Их собственная, испуганная психическая энергия тут же начинает хаотично дорисовывать ложные проекции. Так в пространстве Города появляются ненастоящие, иллюзорные люди и несуществующие предметы… Это не просто безобидный набор картинок. Вымышленные фантомы оживают: они ходят, разговаривают и коварно управляют несчастным бедолагой и заставляют его двигаться по страшному пути полного саморазрушения. Вот тогда на сцену неизбежно выходит Управляющий Городом. Выходит, чтобы силой скорректировать этот ложный курс.
Мишель. В этом неземном Городе есть свой управляющий?
Голос Звезд. Управляющий – это само совершенство, Мишель. Он – идеальный круг, не имеющий ни начала, ни конца. Он в один миг вмещает в себя всю информацию о Городе целиком. Управляющий способен мгновенно изменить поведение любого заблудившегося духа. Он замыкает петлю времени. В моменты самого сильного эмоционального напряжения он милосердно разрешает встречу с почившим родственником. Утраченный проявляется в зеркале.
Мишель. Как покойник может явиться к покойнику?
Голос Звезд. Родственник проявляется из скрытой, плотной энергии собственных мыслей и прошлого. Вся информация изначально хранится в личном сознании. Внутри сознания уже содержится точная копия этого человека. Управляющий лишь дает ей силу ожить.
Мишель. Но это же обман. Это всего лишь искусственная проекция. Разве это настоящая встреча?
Голос Звезд. Почему же обман, Мишель? С эти проявленным родственником можно поговорить. Он становится вполне материален. Для Тонкого плана реальность мысли и реальность камня – это одно и то же. На Земле привыкли верить только тому, что можно потрогать руками, считая мысли пустой дымкой. На Изнанке бытия мысль – это самый прочный строительный материал во Вселенной. Твоя память – это не склад пыльных картинок, это живая матрица. Когда Управляющий пропускает через неё ток чистой космической энергии, копия в голове обретает вес, тепло, плоть. Все, что соткано из любви или сильной памяти, после Смерти имеет право дышать.
Внезапно мистический хор звезд умолкает. Космический свет блекнет.
Из-за кулис размашистым шагом выходит Главный.
Главный. Проснись, Мишель. Пора. Скоро её похороны.
Мишель вздрагивает.
Мишель. Да, я готова.
Главный. Фотографию не потеряла? Она тебе понадобится, когда начнешь дорисовывать её ментальный каркас.
Мишель. Нет, она со мной.
Главный кивает. Мишель берет в руки свой чемодан с красками. Вместе они торопливо уходят.

Сцена 5
По авансцене шлепая босыми ногами, в панике пробегает Женщина в простом земном платье и растрепанном парике. Это та самая Женщина с фотографии. Она испуганно оглядывается и скрывается в правой кулисе. Тот час за ней по авансцене пробегает Мишель в своём строгом чёрном платье и туфлях на каблуках.
Мишель (на бегу, властно). Новенькая! Стой! Кому говорю, стой!
  Мишель скрывается вслед за ней.  В этот момент занавес медленно поднимается.
  Перед зрителем открывается мрачное пространство: заброшенный, пыльный чердак старого дома. На оконной раме висит густая паутина. Повсюду сиротливо разбросаны игрушки. Справа стоит большое мутное зеркало.
На чердак, тяжело дыша, выходит Мишель.
Мишель (оглядываясь). Я знаю, что ты прячешься здесь… Как же ты умудрилась так быстро отыскать этот заброшенный дом! Неужели бомжевала тут при жизни?
Голос из-за зеркала. Угу.
Мишель. Хватит прятаться. Выходи. Поговорим.
  В углу за зеркалом слышится отчетливый чих.
Мишель. Надо же… Она даже чихать не разучилась. Ментальное тело всё ещё рабски удерживает старые земные привычки… Человеческое сознание – удивительно упрямая вещь. Тела уже нет, кости зарыты в землю, легкие не дышат, а память духа продолжает по инерции крутить старое кино. Сознание отчаянно отказывается понимать, что физическая оболочка сброшена. Ему кажется, что оно всё ещё заточено в мясо и кровь, вот и командует призрачным фантомом: дыши, чихай, прячься…
Мишель медленно прохаживает по чердаку, поднимает с пола потрепанную детскую игрушку.
Когда-то на этом душном чердаке весело играли дети. Выросли, ушли… А после них остались только эти поломанные куклы и забытые книги.
   Снова раздаётся громкий чих.
Мишель. (строго) Вылезай, ну же! Если ты сейчас сама не покажешься, я полезу и лично тебя оттуда вытащу.  (В сторону). Господи, ну что за работа… Приходится вслепую выковыривать из темных щелей, вытаскивать из пыльных углов, выгребать из-под обломков их собственных разбитых жизней… В самом начале я панически боялась, что кто-то из этих испуганных покойников прямо у меня в руках рассыплется в серый прах. Но ничего подобного. Ни разу такого ни разу не произошло. Только что умершие люди  – они удивительно крепкие, плотные. Это лишь со временем, если они застревают на изнанке без дела, их ментальные контуры  начинают истончаться до прозрачности... Ментальный контур буквально тает, превращаясь с бесформенное облако. Но это не касается нас. Не касается Главного, чистильщиков и меня. Мы – не таем. Мы не подвластны этому тлению. Сама Великая Система, сотворившая этот Лимб, наделила нашу группу зачистки особой, неизменной силой. Нам выдан статус ловцов душ. Мы обязаны быть сильными. Кто-то должен собирать по кусочкам чужие разорванные жизни… Выходи!
Голос из-за зеркала (испуганно, но упрямо).  Я не вылезу! Поживу пока тут, в этом старом доме. А ты  убирайся прочь! Слышишь? Убирайся!
Мишель. Останешься здесь, под трухлявыми досками?! Ну ладно. Только учти: это дерево напрочь прогнило. Через худую, провалившуюся крышу на этот чердак постоянно просачивается ледяной дождь. Этот дом стоит на самой окраине земного города. Обычный дом с выбитыми окнами. Дом с потрёпанной, угасающей душой. Нам, чистильщикам, не запрещено переступать границу Лимба и входить в город живых, если того требует наша адская работа. (В зал). У только что закопанных покойников ещё 
сильные ментальные связи с миром живых. Эфирные узла не разорвались. В панике они судорожно хватаются за эти невидимые нити, словно за спасательные, страховочные канаты. И куда вы думаете, приводят их эти связи? Часто новопреставленный дух успевает на полной скорости добежать до собственного земного жилища. Им кажется, что родной дом – это идеальное, надежное убежище, где можно спрятаться от неизбежного. Но они жестоко ошибаются. Никакого цельного убежища для них в мире живых уже просто не существует.  (Пауза. Поворачивается к зеркалу). Как тебя звать?
Голос из-за зеркала (тихо). Не помню.
Мишель. Совсем? А что ты вообще помнишь о себе?
Голос из-за зеркала. Ничего. Пустота. 
Мишель. Выходи, ну же. Выходи, вместе попробуем восстановить цепочку событий.
Голос из-за зеркала. Какая хитренькая. Знаю я, чем ты тут занимаешься!
   Мишель садится на доску.
Мишель. Как ты умудрилась угодить в общую могилу? (В зал). Её нужно во что бы то ни стало разговорить. Покойники любят точить лясы. При этом они катастрофически мало знают о настоящей жизни и почти ничего не помнят о себе прежних. Не помнящие земные потери, блаженно улыбаются всему подряд. Как наши дурачки в психиатрической клинике. Великая Система намеренно стирает из их сознания лица близких, прошлые смертные обиды и даже прежние ценности. И лишь те события, что были намертво впечатаны в самую душу, как клеймо, сохраняются навсегда. Именно этот кармический след они уносятся с собой в другие, высшие измерения, чтобы раз за разом отыгрывать его заново при каждом новом воплощении. Но задержавшие покойники здесь, чаще всего просто молотят вздор и переливают из пустого в порожнее. (Оборачивается к зеркалу). Эй! Чего ты там затихла?
Голос из-за зеркала (всхлипывая). Это такое… такое страшное несчастье – лежать в общей могиле. Вокруг тебя одни холодные, чужие незнакомцы. Это сущий ад. Чтобы выбраться из этой ямы, мне пришлось в темноте пробираться наверх, буквально идти по чужим головам, локтям и спинам. А они… те, кто остался на самом дне, они хватали меня за подол. Глухо стонали во мраке, царапали ногтями землю и хрипели мне вдогонку… Один всё выл: «Где мой вещи? Куда вы дели мой паспорт?» Другой плакал и звал маму. А из самой глубины доносился шепот: «Оставайся с нами. Тут тепло». Они выкрикивали какие-то адреса, имена, номера телефонов. Я задыхалась от этого чужого горя. Только-только вылезла, думала – спаслась, а  тут  ты стоишь!
Мишель. Упрекаешь меня? Ну давай, упрекай… Я на этой работе уже ко всему привыкла  - и к вечным упрекам, и к проклятиям. Все ненавидят чистильщиков. (В зал). Мертвецы, за которыми мы охотимся, видят нас совсем не такими, какими мы кажемся друг другу. Для них наши тела святятся изнутри холодным синим пламенем. Мы для них – страшные духи, от которых невозможно спрятать ни одну грязную мысль. Они нас боятся! От этого панического страха они начинают яростно ругаться с нами, кричать. Я не обижаюсь. Что взять с испуганной души?
Из-за мутного зеркала нерешительно показывается бледная босая нога Женщины. Мишель с удивлением разглядывает её.
Мишель. Надо же. Босая… Редко какой покойник оказывается здесь совсем без обуви. На Земле даже самым нищим и бедным перед погребением покупают хоть какие-то туфли. В старину для мертвецов шили специальную погребальную обувь. Её не прошивали прочно. Для загробного мира категорически не годится крепкий земной шов. Удивительные, странные у людей представления о потустороннем мире…
Голос из-за зеркала. Зачем ты преследуешь меня? Почему охотишься за мной, как за зверем?
Мишель. Совершенно неправильная формулировка. Я – не охотник. А ты – уж точно не дичь. Я желаю тебе только добра. Тебе нужно поскорее выйти на свет.   
Вслед за босой ногой из-за зеркала медленно показывается голова и тело Женщины.
Мишель. А где твои руки? Если ты умудрилась потерять их там, на дне общей могилы, то говори сразу. Мне придется их дорисовывать. (В зал). Мои краски всегда со мной.
Голос из-за зеркала.  Застряли руки.
  Мишель отодвигает в сторону зеркало. Вытаскивает Женщину. Та отряхивается.
Женщина. Ты умеешь двигать земные предметы?
Мишель. Да. Нам дана здесь особая сила.
Женщина. Сколько таких, как ты, в этом месте?
Мишель.  Не знаю. Здесь слишком много тайн. Нам открывают лишь то, что положено знать для работы.
Женщина. Почему я должна подчиниться тебе и выти на этот твой свет?
Мишель. Тебя бережно поднимут наверх, в четвёртое измерение. Поверь мне, там хороший климат и сбываются все мечты.
Женщина. Прекрасный климат? Мечты? А доказательства? 
Мишель (в зал). Надо же… Эта думает, так же, как я. Ведь никаких доказательств нет. (К Женщине). Из четвертого измерения никто и никогда не возвращался назад, чтобы рассказать нам правду.
Женщина. Тогда почему я должна тебе верить?
Мишель. И не верь сразу… На Земле нас учили, что сомневаться – это слабость ума. На Изнанке бытия все иначе. Сомнения – это спасительный щит для нашего сознания. Это признак того, что твоя душа не окаменела. Тот, кто слепо верит всему подряд, быстро теряет своё имя. Чистильщики – безымённые овцы в отаре Главного. Сомнения – это трещина в бетонной стене Системы, через которую в душу просачивается настоящий свет. Так что сомневайся. Это нормально. Но в этом месте существуют строгие правила. И здесь никто их не нарушает. Под этой трухлявой крышей категорически нельзя оставаться. Если ты заупрямишься и застрянешь на окраине земного города, то через несколько дней от твоего ментального тела останется только серый прах. А в самом лучшем случае - ты просто станешь бесплотным, немым призраком, обреченным вечно скитаться среди живых, которые тебя никто не услышит. Выбирай сама.
Женщина (смеясь). Ты в своём уме? Я жила у помойки, спала на картонке, питалась объедками, оказалась в общей могиле, где по мне топтались чужие мертвецы. Что может меня теперь напугать? Я свой ад уже отбыла, от звонка до звонка!
   Обе женщины, устав от спора, устало садятся рядышком на пыльные доски чердака.
Мишель (задумчиво).  И всё-таки… почему могила общая? Как ты туда угодила?
Женщина. Я могилу не выбирала. Меня никто и не спрашивал.
Мишель.  Это понятно.  Как ты вообще в ней оказалась? Какой был твой финальный шаг?
Женщина.  Последнее, что я отчетливо помню… съела кусок просроченной колбасы.
Мишель. Отравилась, значит?
Женщина. Нельзя жрать всё подряд. Как здесь с этим делом?
Мишель.  С едой?
Женщина. Кормят тут?
Мишель. Так... зубов-то у нас больше нет. (Широко открывает  рот, демонстрируя пустые десна). Смотри!
    Женщина заглядывает ей в рот. Смеется.
Мишель. Ты славно смеешься. По-настоящему.
Женщина.  Подумаешь, зубов нет! Наши беззубые бездомные приспособились. Они отчаянно сосали  хлебный мякиш у помойки.
Мишель.  Фу-фу. Какая гадость.
Женщина. Ты разве брезгливая? (Внимательно вглядывается в лицо Мишель). Слушай. У тебя сохранилась подвижная мимика. Твоё лицо, как у живой женщины. А моё лицо словно задеревенело. Кожа не слушается, мышцы как каменные.
Мишель. У тебя нет лица.
Женщина. Как это нет лица? А это что, по-твоему? (Трогает свое лицо).
Мишель. Это – всего лишь угасающая матрица твоего бывшего физического тела. Последний слепок земной плоти. Твоя память по инерции проецирует эти фантомные контуры – нос, глаза, морщины. Твоё сознание ещё помнит, как это было. Но это иллюзия. Пройдет совсем немного времени, и этот каркас распадется. Ты станешь безликим, бесформенным сгустком энергии. Блуждающим облаком без имени и пола.
Женщина (с возмущением). Тьфу на тебя! Тьфу. (Наступает долгая, тяжелая пауза). Я попала к ним уже совсем старухой… Там, у помойных бачков, временами было даже забавно. У наших мусорок порой собирались самые сливки общества… правда, вконец спившиеся. Очень много было интеллигенции: бывшие инженеры, учителя, доценты какие-то… Не могли умные люди по трезвяку смотреть на то, как на их глазах загибается этот мир. Соберутся бывало семь мудрецов у ржавой помойки и часами напролет рассказывают, как всё должно быть устроено на Земле, чтобы Бог на людей не обиделся. А мы сидим рядом, слушаем и жуем. Закусываем. Самые обстоятельные старики приносили с собой вставные зубы – жёлтые челюсти. Пожуют ими аккуратно колбасную корку, а потом вынут и обратно прячут в драный тканевый мешочек. Берегли… Славно там было, у помоек. Душевно так, временами даже весело. Только опустившие и достигшие самого дна, а с ним и просветления, по-настоящему умеют наслаждаться жизнью. (Пауза). Только мы пили много. Как же много мы пили. Пили, пили без остановки...
 Мишель молча лезет в карман своего черного платья, достает помятую фотографию с оплывшим лицом. Сравнивает.
Мишель. Сквозь эту застывшую маску я сейчас отчетливо вижу, какой ты была в молодости. Ты была удивительно красивой женщиной. 
Женщина. А то! Была когда-то! (Хохочет).
Мишель. Зачем ты так жестоко с собой поступила? Почему прожила такую странную, страшную жизнь?
Женщина (зло). Когда я была молодой и красивой, у меня в душе не было никаких надежд. А у нищих… у нищих надежд великое множество. Для нас каждый день – это охота за надеждой. Свежий хлебушек в баке найти. Теплый тулупчик из контейнера вынуть. Банку сгущенки в магазине украсть и на праздник её сварить.  А ещё все бедолаги отчаянно хотят просто не умереть на улице от лютого холода в мороз. Нищие ведь на самом деле ничего не боятся, даже самой смерти... Но вот умирать от переохлаждения никому из нас не хочется. Знаешь, как это бывает? В самый последний момент, прямо перед потерей сознания, замерзающему вдруг начинает казаться, что ему становится невыносимо жарко. Мозг сходит с ума. Человек срывает с себя одежду, ложится на землю в позу маленького эмбриона - и всё, адью. Потом его находят. Неприглядное зрелище – голый, синий старик на белом снегу.  Да, мы жили собачьей жизнью. Но под колеса автобуса у нас никто добровольно не бросался. Какое-то особое счастье в нас всё-таки присутствовало. А эти нежные забавы – суицид, депрессии – это для душевно раненых. Мы цеплялись за жизнь зубами.
Мишель. Среди нищих высокая смертность.
Женщина (равнодушно пожимая плечами). Да… Если утром кто-то из наших братьев не посыпался, другие по нему особо не горевали. Заворачивали молча тело в старые тряпки и уносили подальше. Хоронить-то его все равно было не на что. Самим бы как-то очередной день прожить.
Мишель. Куда вы уносили труп?
Женщина. На свалку. На ближайшую помойку. Куда ж ещё…
   Мишель содрогается от ужаса.
Женщина. Что-то в тебе слишком много чванства стало. С каких это пор ты заделалась такой брезгливой?
Мишель. После смерти моя душа сделалась по-настоящему ранимой. Когда психи плевались жёлтой слюной, она постоянно меняла цвет из-за лекарств, а моя соседка по палате в беспамятстве гадила мимо больничной «утки», мне было всё равно.  Но здесь… Моя душа обнажена. Больно видеть грязь.
Женщина. Ладно, согласна. Неприятное зрелище – труп человека на свалке. Знаешь, жирные чайки ведь жрут всё подряд. Совершенно не брезгуют и падалью. Больше всего эти твари любят выклевывать у покойников глаза. 
Мишель. Глупые птицы. Они просто мясо клюют. Главное-то они всё равно забрать не могут. Настоящие глаза – они внутри. Они все видят и все помнят. 
Женщина. Каков он – этот ваш Главный? 
Мишель. Вместо торса у него - муляж из доброкачественного дерева. А внутри – ничего. Ничегошеньки. Даже сердце не предусмотрено. 
Женщина. Как умаешь, в смерти есть что-то положительное?
Мишель. Можно пальцами ног крепко держаться за карниз. Руками хвататься за проплывающие облака. Летать наперегонки с ветром. Запросто разговаривать со звёздами.
   Скидывает туфли.
(В зал). Бегать за этой покойницей на каблуках было невыносимо трудно. Она быстро улепетывала. Впрочем, как и все остальные.  (К Женщине). Ну, все. Пошли со мной! Пора.
Женщина.  Какая ты хитрая! Прямо как мой адвокат.
Мишель. У тебя был адвокат?
   Женщина трёт виски. 
Женщина.  Я не знаю, зачем я это сказала… Почему я ничего не помню? 
Мишель. Я тебе уже говорила. Здесь всем стирают воспоминания. Это закон. Моя память сохранила лишь крошечные фрагменты из прошлой жизни. Я до сих пор помню запах его крема после бритья. У меня когда-то был свой дом. Вечерами мы закрывали дверь на засов. 
Женщина. Никто и никогда не знает, что на самом деле происходит за закрытой дверью. Смотри-ка! Кузнечики проснулись. Хорошо тут. Всё живое. А почему тебя оставили в этом живом мире?
Мишель. Я ведь здесь Хранитель красок. Если у кого-то из покойников отсутствует часть тела, я ее дорисовываю. До меня тут работал один художник, старый пейзажист, да быстро спёкся. Творец с ранимой душой…Он терпеть не мог  ходить на чужие похороны. Он и свои-то еле-еле перенес.
Женщина (вдруг замирает, её память выдает новый четкий кусок). Я ведь хотела с ним развестись. С мужем своим. Но не вышло. Адвокат обманул меня. Мне пришлось бежать. Будучи живой, я бежала очень долго. Бежала без оглядки. Белыми босыми ногами отважно месила черную липкую грязь.
Мишель.  Всё позади. В четвертом измерении сбываются мечты.
Женщина. И зубы не болят?
Мишель. Зубов ведь нет.
Женщина. Всех туда забирают?
Мишель. Каждому дают этот шанс.
Женщина.  Это же несправедливо. Можно всю жизнь по-свински прожить, а потом оказаться в раю?
Мишель.  Рая нет. Главный рассказывал. Нет ни рая, ни ада. Есть только измерения. В четвертом измерении происходит строгая сортировка душ. Тех, кто достиг просветления, отправляют выше - в пятое измерение. Там, на высоких духовных должностях, они пишут новые законы вселенной. А вот неисправимых упрямцев сбрасывают обратно вниз. И те снова оказываются в грубом физическом мире, один на один с его непреложными законами.
Женщина. Ты хочешь увидеть того, кого по-настоящему любила?
Мишель. Хочу. Однажды он не пришёл домой. Если я смогу отыскать ту самую комнату – начало мира, он обязательно вернётся ко мне.
За сценой – крик петуха. 
Женщина.  Оставь меня здесь. Я навсегда поселюсь в этом заброшенном доме. Научусь слушать скрип деревянных ставен. Буду разговаривать с прилетающими птицами…
Мишель (испуганно). Что ты такое говоришь? Ты разве… хочешь стать бродячим злым духом? 
Женщина (заинтересовано). Злым духом? Кто это такой?
Мишель. Неприкаянный… Он обречен вечно бродить между мирами. Он пугает живых людей и пристает к мёртвым. Таких духов среди живых бродит предостаточно – они цепляются за людей, чтобы хоть как-то ощущать себя существующими. Эти духи жадно собирают, воруют чужие воспоминания. А они часто бывают темные, страшные. Чужие воспоминания изнутри терзают их самих. Духи корчатся от невыносимой боли. Ты этого себе хочешь?
Женщина (улыбается). Нет никаких злых духов! И никакого четвертого измерения тоже нет!  Всё это выдумки.
Мишель (обреченно). Где-то должно быть особое место, где все счастливы.
Женщина. Сделать человека счастливым никогда не входило в Божьи задачи. (Умоляя). Просто оставь меня здесь. У этого дома во дворе растёт пышная сирень. Я буду невидимой тенью качаться на её зеленых ветках.  А долгими вечерами стану тихонько скрипеть старой калиткой. Слышишь, как сейчас стонут половицы? Это они шепчут о тебе. Говорят, что ты хорошая.
Мишель. Я не могу… Не могу оставить тебя здесь и не довести дело до конца. Как я вернусь к чистильщикам? Главного ведь не обмануть. Он всё про всех знает. Что я ему скажу?
Женщина. Тьфу. Заладила. Главный. Главный. О себе подумай! Так и будешь шастать по кладбищу? Похороны. Похороны. Тебе самой не надоело? Не возвращайся к ним. Иди и найди ту свою комнату.
Мишель.  Жаль, что ты не помнишь своего имени. (Берет чемодан и уходит).
Женщина. Этот материальный мир точно создал Дьявол!.. Человек всю жизнь отчаянно воюет со своей судьбой. А, когда наконец находит для себя крошечную отдушину – бац! И конечная остановка. Никогда не стройте планов на будущее. Чтобы мы ни придумали, этого всё равно не случится. Просто живите. Почувствуйте вкус жизни. И не бойся умирать. Смерть – это великое путешествие.
                Сцена 6
Утро. Самый край волшебного Лимба, где стираются границы пространства. Повсюду, сколько хватает взора, цветут огромные красные маки. На сцену медленно выходит Мишель.  Она идет босиком, бережно прижимая к себе свой чемоданчик.
Мишель. Маки… (Принюхивается) совсем свежей краской пахнут. Настоящим маслом. Кто-то ведь совсем недавно нарисовал эти цветы.
Детский голос за сценой. Сегодня веселое солнце!
Мишель. Будучи живой, я часто приходила на детскую площадку. Присаживалась тихонько у песочницы и слушала. Как же правильно они всегда говорили, эти маленькие дети… Утро ведь всегда рождается радостным. Это потом его портят взрослые. Взрослые часто бывают не в духе. Наверное потому, что Бог находится далеко от Земли. Из-за этого огромного расстояния люди так много и плачут.
  В это время по небу медленно проплывают облака.
Другой художник… тот самый, что служил Хранителем до меня, тот, у которого так быстро закончился энтузиазм… Перед тем как он выгореть дотла, он успел сделать великую вещь. Здесь, на самом краю этого волшебного лимба, он абсолютно правильно изобразил небо. Идеально. Не придраться… Если мне повезёт, счастье обязательно вернётся ко мне. (Спохватившись). Меня ведь могут искать. Главный и чистильщики наверняка уже прочесывают сектора… Я буду прятаться! Здесь, среди нарисованных маков и облаков, я точно не пропаду!
   Из-за кулис медленно проступает  детская рука, бережно удерживающая белый бумажный кораблик.
Мишель. Стой!  Стой, где стоишь. Ты – злой дух?
  Из-за кулис выходит маленький ребенок. Он не обращает внимания на Мишель. Он весело кружится на месте, покачивая рукой. Его бумажный кораблик плавно плывёт по вымышленным волнам.
Мишель (в зал). Как же они умеют это делать… Только дети способны так беззаботно, так искренне радоваться жизни. (Берёт ребенка за руку). Малыш, ты здесь совсем один?
Мальчик. Нет. С папой.  Малыши не могут жить сами по себе. Кто же будет тогда нам кашу варить? (Улыбается).
  Мишель заглядывает ему в рот.
У тебя тоже нет зубов!
Мальчик (радостно кричит в сторону).  Папа! Папа, иди скорее ко мне! Мама вернулась! Наша мама вернулась!
   
  (Занавес).
На авансцену спокойно выходят Главный и три чистильщики. Теперь на головах у всех – желтые шляпы.
Чистильщик 1. Да уж… С ней было действительно много хлопот.
Чистильщик 2. Она долго искала саму себя.
Главный.  Неважно. Рано или поздно абсолютно все они выходят на свет. Это неизбежно.
Чистильщик 3. Даже самых упрямых в конце концов поднимают Наверх.
Главный аккуратно поправляет свою шляпу.
Главный. Сразу после девятых похорон усилился ветер. Надвигается шторм.
Чистильщик 1. Кто же теперь будет рисовать для нас новые шляпы и зонтики? 
Главный. Нам нужен новый художник. У костра подождем, пока на Земле кто-то скончается из творческих.
Чистильщик 2. Главный, меня мучит одна и та же мысль. Там, в этом четвертом измерении… Неужели правда сбываются все мечты?
Главный (кивая). Обязательно сбываются, голубчик. Даже не сомневайся.
Чистильщик 3 (с возмущением). Да ладно! И ты… ты сам веришь в это четвертое измерение?
  Главный пожимает плечами.
Главный. Никто ведь оттуда пока так и не возвращался…
(Конец.)