День совпадения теней

Столь чудный яркий весенний день...Странник, охватив восторженным взглядом простирающиеся вокруг просторы зелёных полей, необъятных в своем блестящем убранстве лесов и голубых поднебесных рек, вновь удивился – удивился необъятности земных просторов.  Как прекрасна Земля под все набирающим силу Светом весны, насколько многое помнит она, пребывая в своей непрерывности.  Он часто посвящал целые дни своей вечности, дабы пройти шаг за шагом  километры земных траекторий, вновь и вновь расширяя тот колорит времён, дорог и пространств, которые он то ли когда-то прожил в своем земном пребывании, то ли сама Вселенная благоволила и именно ему, раскрывая его вечности торжество своей непостижимой ни одному простому смертному многогранности жизни.

Скитания его духа в его надвременной вечности не часто, но случалось, вызывали в нем скуку и хандру, отдаленно напоминая переживания им его жизненного земного смертного пути. Тогда, в те далёкие времена, лишь бесконечность природы, вселяя надежду бессмертной дальности познания, привела его к магии.

Сегодня же  Голограмма его Путей светилась как-то особенно, по – весеннему, призывая в новые пространства Неизведанного, как словно луч за лучом весеннее солнце с приближением теплых времён все ближе становится к Земле.
Позже, в своей летописи назвал он этот день - Днём Совпадения Теней.

Весенний день. 2027 год. Россия. Центр.
Город. В этот день он видел его таким.
Вокруг снующий там и здесь народ, так, что если вместе с толпою, и вдруг отрешившись от сутолоки земной и спрятавшись в глубине тревожащих душу мыслей, плыть от улицы к улице, то ненароком окажешься в незнакомом месте – толпа крыльями своих необузданных свобод приподнимет, не обнаруживая ни курса, ни координат городского шествия. 
Каналы, словно перепетии дорог.  Утверждающие грациозно незыблемость прошлых веков достопочтенные здания - Ваяния, погружающие своей статью в века Архитектур и пылких Воителей. 
А люди – все новые, новые люди,  в серых пуховых одеждах, что на подбор – однако, присмотревшись, можно выделить в безликости шумных масс и суть Изящества, и Резкость Металла, и Непосредственность Юности.
Средь транспортные Караваны по обе стороны проспектов где-то ко вниманию и оставленный наспех экипаж, с нарочито кинутым в нем булеваром – спешащего по уездным делам дворянских поместий в центральный архив помещика..

Словоохотливые папарацци со всех сторон неизбежно околдовывают своим обаянием, предлагая завсегдатаям и гостям города фотографическую съёмку – то  на лоне высоких плато городских крыш, то композиционно – портретную съёмку с овальными фото-продуктами первых фото-ателье.   А не то ли и сама Матушка Царица в пышных расшитых золотом нарядах незатейливо снизойдёт до босяка – холопа, одаривая присутствием собственной персоны будущий памятный снимок.

Кофейни - трактиры переполнены, особливо в праздничный час, когда на столах, накрытых белеными скатертями русской вышивки и неизменного русского гостеприимства, к угоде посетителей и поросеночек на пару, и гусь в яблоках, и хмельной мед с иными разнообразнейшими настоями.

Музеи – сокровищницы наполнены трепетом и сохранностью – и дорогих тканей, и хозяйственного инвентаря, и монашеских манускриптов, и иной утвари и книг.

Выйдя, перекусив, из кафе «Шоколадница», Странник ненадолго остановился – передохнуть в тени на набережной и наметить координаты своего дальнейшего движения. На миг, словно зачарованный, он смотрел сквозь толпу и словно не верил - ему обнаружилась Она – ее белокурые локоны в блеске лучей весеннего солнца вновь проникли в глубину души его, с новой силой пробуждая воспоминания... Она была строго одета и головной убор, похожий на перевернутый цветок из соцветья ландыша, лишь ярче подчеркивал всю тонкость и нежную хрупкость существа ее.
 
Он последовал дальше. В черте городской окружности круг за кругом простирались не городские поселения. Крыши дачных домов вереницей за градской чертой особенно с широким охватом можно было наблюдать с наивысшей точки городской архитектуры – Святого Собора, где они словно миллиардами троп убегали вдаль, подобно мельчайшим ягодкам земляники, рассыпанным по лесному лугу.
Оказавшись за пределами города, сквозь гул пригородных электричек он вновь и вновь ощущал  не вполне внятный ему вкус Теней поместных садов, Теней аллей дворянских усадеб, и истинно русского научного призыва к творению – на лоне природного Косма, вдали от шумящей, городской Пролетарской дружины. Сколько достопочтенных дворян творило в тиши поместных усадеб! Бесконечная сила первозданной природы выливалась в закладываемые их пером основы  будущего становления России, основы демократических свобод и неприкосновенности естественных прав человека, основы суверенности и мощи Великой державы.
Следуя за толпой торопящихся дачников, он наблюдал и бегущие мимо ветхие избушки, и расписные белокаменные терема с различными вывесками, и освоенные леса и луга, и пригородные мануфактуры – заводы, производящие всякую необходимую всячину. Земля подготавливалась садоводами к весеннему засеву и уже кое-где маячили возведённые парники с новенькой пленкой, замест старых – с серой и за зиму протвердевшей. Сады же и Аллеи поместные радовали взор своим весенним пробуждением и шорохом зеленеющих крон.
Следующие фигуры круг за кругом территориально – государственной уложенности вели в отдаляющиеся с каждым километром от Центра автономным Краям – территориям, далее же следовали Края чужеземные. До них лишь издревле редкий крестьянин мог пешком дойти, как то до Польши, спасаясь от бессилья голода да холода русского.

День близился к вечеру, садящееся за горизонт солнце уже  насилу дотягивалось до Земли своими уходящими на ночной покой лучами. Странник торжествовал и грустил одновременно – как многогранно время в любом его проявлении – и в земном течении, и в его – Странника – вечности. Нет, он нисколько не жалел, что когда-то очутился в этом неземном измерении – ведь лишь эта его вечность приоткрыла ему суть Неизведанного, не изведанного и не понятого путем его далёкого земного пребывания.  А Тени времён? Они и сейчас, нарочито совпадая к Центру, создают все новые и новые грани человеческого существования.