За иронией белого

Раздумывая о сущности плотных и не плотных существ, населяющих Землю и их различиях, Странник, наблюдая при этом как меняется Земная поверхность в  освещающих ее в своем блеске и сменяющих в очередности друг друга Лучах Активности Солнца – от ярко пылающего Красного, затем через гамму Зелено - Синих, и к Фиолетовому -  наносил, наблюдая свечения, заметку за заметкой в свой Кладезь Мудрости.  Он собирался в очередное странствие – обнаружить в мире Невидимого присутствие  неоднозначных существ, даже Монстров, как их называли порою люди, неплотных существ, неоднозначно явленных Вселенной людям плотного мира, предстающих им то Хранителями, Защитниками, Заступниками и Утешителями в горестях, то, наоборот, являющихся Лжецами Сновидений, Обольстителями Разума и Проводниками Необратимого. Он хотел распознать их – в их отличиях, дабы разгадать то Великое  значение, что несут они людям. За все время своего прежнего земного пребывания он ни разу не видел их, во всяком случае, так ему помнилось.
В своей вечности Странник  пребывал уже долго. Но и здесь он не мог распознать следов их. Теперь, в этой вечности, в отличие от земного пребывания, он мог наблюдать жизни целых поколений, времён, народов, их закаты и расцветы, их вековые сосредоточения и рассредоточения по континентам Земного шара, мог изучать отдельные судьбы великих Завоевателей, Жрецов, Вождей. 
Множество людей появлялось год от года на Фотографии Всеобщей Памяти, однако иных существ, помимо людей, на ней не было.
От Фотографии Всеобщей Памяти он мог взять, например, и Фотографию Памяти Страны N, и Фотографию Памяти Поколения Z - страны N или какой-либо другой страны, но, как ни старался он, загадочных существ словно - то и след простыл.
Неплотный мир оставался недосягаемым.
***
Шел он долго в пути своем, по лугам и долам необъятной Вселенной. Путешествие само по себе и так подогревало его пыл, открывая взору и уклады природные, и обычаи народов уж часто затерянных в глубинах территорий веков, а уж ожидаемая встреча с недосягаемым и тем паче, создавала приятное предвкушение. Где-то в зелёных глубинах Европейской равнины проходил его путь  через курчавый лес.
Все вроде бы в нем было как принято – и топи лесные, и чаща непроходимая, и сумбур зелёных великанов, и прыть зверья многочисленного. Однако абсолютной красоты, словами неописуемой, были в нем птицы. Их  чарующее взор оперение золотистыми и голубыми подсветами лучей полуденного солнца, бордовым и пурпурным, серебряным и малохитовым сиянием  словно переливалось, создавая виды птиц один другого краше. Изумлённый, Странник уж было двинулся дальше, однако что-то останавливало его в этой лесной идиллии. Уж слишком красивы были птицы, настолько, что даже какая - то немая тревога закрадывалась в сердце, словно сковывая движения. Решил он вдруг выйти назад из леса, но, словно опьянённый, все смотрел и смотрел на чудесные переливы, они будто околдовали его своим притягательным великолепием. Встревоженный, он ненароком кинулся быстрее прежнего в противоположную сторону, но, словно уже запутавшись, не мог пробежать и километра. Лишь взор будто утопал все больше и больше в чудесных преображениях световых лучей. Словно и не стало выхода из этого леса – ни обратного, ни вперёд лежащего.
Внезапно ему будто вспомнилось. Вспомнилось, как некогда, в некоей местности, беда природы обрушилась на местные поселения. Занимались там люди преимущественно разведением скота, широчайшие пастбища, в радость травоядию коров, овец и коз, простирались на многие километры тамошней территории. Было в меньшей мере и огородничество, кормившее не только местных, но и позволявшее вести дела торговые. В те годы природа словно взбунтовалась противо человека – ветер и смерч, приземистый, шквалистый, словно  гигантским дуновением поднимал с земли слои высохшей, испепеленной горячим солнцем земли, так, что образовывались земляные крутящиеся вокруг своей оси ураганы, воздушные массы с песком и землёй в порывах ветра застилали видимость, вредили глазам и зрению, глаз словно не приоткрыть было, если в пути заставал смерч.  Земля, в силу долгого отсутствия дождя, трескалась у поверхности. Неминуемой становилась погибель скота, ни травинки не выглядывало годами из выжженой разъяренным солнцем почвы. Люди бедствовали.
Видение дало направление дальнейшего пути, Странник вышел из лесу. Соединённые Штаты Америки, годы засухи и кризиса, затяжная экономическая депрессия. Сколь облегчённо он себя чувствовал, в этой обстановке жутких песчаных заносов, однако, ставших вопреки неимоверно великолепному, ослепляющему и пьянящему неземною красотою  лесному явлению.
Из Америки он быстро нашел путь назад.
Вернувшись, он все более и более уходил в свои мысли, раздумывая о случившемся. Путешествие воодушевило его и даже поразило. Сколь многое он пережил в эти дни – и разные встречи неизвестных ему людей в пути, и увиденные ландшафты местностей, природные и сотворенные человеком, и переданные ему перепетии судеб, и многие сочетания непредсказуемого. Однако, в неком таинстве глубины души, он всё ещё лелеял надежду -  обнаружить скрытое присутствие неплотных сущностей. Просматривая Фотографию Всеобщей Памяти и отмечая на ней встретившихся ему людей, его внимание  привлек портрет женщины, держащей в руках книгу с изображением на обложке крылатого существа белого цвета. Женщина показалась ему знакомой. Она словно что-то пыталась ему сказать... Обдумывая случившееся в странствии, он разглядывал снимок, но никак не мог вспомнить, где он видел её.

Но нечто иное вдруг открылось разуму его. Он словно бы находится в большой светлой горнице, напротиво с  книгою.  Он уже прочёл ее, и с юношеским восхищением спешит бежать к обедне...
И вот теперь, собравшись с мыслями в своей вечности, его  озарило – он припомнил их, Ангелов – белых Крылатых существ, людских Охранителей.
Суровые и молчаливые небожители. Их белый святый мир доступен лишь по древним писаниям Святых Старцев, аскетов, достигающих вдали от мира глубины мироздания.
Они никогда не доведут до отчаяния, Ангелы,  а если и приходят во снах иль видениях – то только лишь в суровом облике, упреждая своим появлением человеку муки, иль вещающие о приближении Суда. 
И когда вспомнил он Ангелов, наполнилась душа его светлейшею печалью. Хранители, они наслали ему видение смерча, вывели его из лесу пути его, вопреки грозившей ему на яву лукавой силе  птиц демонического великолепия...