Полшляпы суеверья

Полдень. Странник делал краткие заметки в своей Летописи о недавних событиях – о магической силе воспоминаний он знал ещё со времён своей земной жизни. Труды почтенных Старцев многое привнесли тогда в его понимания. Теперь, когда его мир – это целая вечность, наполненная небывалыми событиями, он не мог не ответить взаимностью, сокрального знания никогда много не бывает...
Внезапно, будто бы земной – белого цвета почтовый голубь опустился на край стола его, опустив из клюва на светленькой, чуть протёртой тесьме  небольшой предмет, приземлившийся рядом с тетрадкой. Крестик. По очертаниям и серебряной  гравировке - христианский. Рассматривая вещицу, он вспомнил историю, как вблизи Петербурга, в местечке Токсово Ленинградской области, с древнего финского кладбища в разбойные девяностые исчезли все лютеранские кресты  с могил – кованые, витиеватые, черные – к двадцатым годам двадцать первого столетия остался только один. Недоумевали даже исследователи – историки – как могло такое произойти – ладно бы ещё несколько штук крестов бандиты тех лет припрятали, но что бы все...И никто не заявил, не проявил ни малейший протест. Потомки финов, населяющих территорию – не сговорились же они разрушить древние захоронения, да и то, в таком случае возникли бы на местах кованых крестов хоть бы то деревянные, или - даже с приходом православия в эти земли кому пришло б в голову, будто пошатнувшись в вере, нарушать покой усопших, рушить наследный памятник, или совершать вандализм над могилами собственных предков? Кощунство неслыханное. Да и православие христианское - вполне мирная религия.
Странник размышлял о крестике в его руках. Ведь кому-то он принадлежит...Может быть потерял человек, а может быть где-то оставил. Надо б отыскать владельца, порадовать. Ведь не очень хорошо это, крест нательный, потерянный.
Никаких знаков на счёт того, куда отправиться больше не следовало, Странник в серьез задумался. Задача практически непосильная, искать средь всех времён и  народов.
***
90 – е. Россия. Ленинградская область. Пасха.
Дома пахло шкурками лука. Надо б уложить в рюкзачек учебники, дабы к 12-му подготовить на даче заданное в школе. Мама уложив в корзинку бордовые, бурые, переливающиеся другими оттенками красного пасхальные яйца, собирала с собою иную утварь – пару банок тушонки первого сорта для бабушки, несколько кило Черкизовских колбас, конфеты. Мамина подруга с Черкизовского завода учтиво помогла приобрести товар к Пасхе. Недавно была у нас, делилась прожитым, плакала. В армии от дедовщины погиб сын, незадолго же до этого ей на автобусной остановке попался крест – золотой, большой, на цепочке. Не то ль предзнаменование опасности, не то ль проклятье суеверия. 
Час дня, пятница. Часам к пяти приедет отец с работы на забранной по пути назад из горожа машине ехать на дачу. Автомобиль у дома он не оставляет, всю зиму машина там и находится  «на приколе» - в гараже на Выборгской. Отец не терпит промедлений, поэтому к его приезду все должно быть собрано. 
Можно за это время дошить уже раскроенную куртку – ветровку, из светло - сиреневой органзы, мамин любимый цвет.
Вот автомобиль подан. Ярко – красный ВАЗ, переливающийся на вечернем солнце, уже сулит приятную поездку, когда можно меж городом и поселком, после трудной недели и в предвкушении приятных выходных, наблюдая бегущее за окном, придаться своим мыслям – рассудить происходящее. 
Выборгское шоссе, все в весенней зелени, каждый год словно ностальгическим путем открывающее летний дачный сезон. Гребешки волн Финского залива рокочут, наполняя воздух запахом морской пены и тины. Частенько отец делает на пути остановку, в прибрежном кафе, здесь не так давно стали делать шашлыки – пару порций в корзиночке из фольги под кольцами лука и кетчупом – с собою в дорожку.
Поселок словно оживает в майские дни после зимней тишины. Ещё кое-где под деревьями в теневых местах и вдоль канав оазисы последнего снега.
Утром сквозь сон уже слышно, как соседи приветствуют друг друга, бродя с участка на участок – отовсюду доносится «Христос Воскрес» – «Во истину Воскрес»! Только встаёшь, а стол уже полон подаренных пасхальных яиц! Несколько часов за уроками – и айда к друзьям, если только не придется помогать с уборкой отсыревшего за зиму дома – вытащенные после зимовки подушки, одеяла, греящиеся на солнышке повсюду во дворах создают свой неповторимый шарм весеннего обновления. Лишь некоторые соседи, пострадавшие за зиму от налетов местной уголовной ребятни, оттирают аж со стен выплеснутое нечистой рукой варенье, оставленное в домах в качестве запаса зимовать до весны. Прабабушкина икона и в этом году уберегла, во славу Богу. Надо бы поделиться с горемыками прабабкиным ритуальным секретом – по осени три раза обойти с иконою дом – хоть и суеверие – а помогает...
Участки начинают наполняться и первыми саженцами, уже зацветают садовые подснежники, бабушка с соседскими приятельницами  суетно хлопочут о высадке луковиц и иных корневищ, в доме на подоконниках в приспособленных кефирных до половины пакетах подросшая рассада помидор и огурцов – пока ждёт в тепле своего часа.
Вечер. Все стихает, и, затопив печь, дедушка идёт закрывать калитку на ночь – вешает большой навесной замок. В дали от городской толчеи, у огня печи, усесться, завернувшись в фуфайку - бабушка с дедушкой сохранили со времён войны - что может сравниться с какой-то лёгкостью и непринужденностью этих минут, когда лишь шум горящих бревен нарушает установившееся душевное равновесие.
***
Странник вернулся в Замок. Он был обескуражен – обойдя ну добрую дюжину столетий, побывав на разного рода христианских торжествах, надеясь среди радующихся Богу опознать по контрасту лиц человека потерянного, или растерянного, сбитого с пути, или усердно ищущего, он не нашел ничего, что указывало бы хоть каким-либо знаком на владельца креста.
Он привлек на поиски других магов, особенно сведующих в таких делах  – Паутина репрезентативной статистической выборки была раскинута практически сплошным покрытием – но ни один смертный не отозвался, на Паутине не дрогнуло ни одно переплетение. По общему мнению магов – потребность скорее всего была удовлетворена, если бы владелец не откликнулся по причине смерти – Паутина не раскрылась бы вовсе.
Средь магов подобный крест тоже  никто не терял.
Оставалось только одно. Только один в прошлом смертный, и маг в настоящем, мог быть владельцем креста. Он сам.
Ещё мог владеть крестом его умерший потомок, от которого по приемственности он мог был бы что-то перенять. В вечность.
...Когда он мог сбиться с пути истинного, потерять крест свой, себя и предназначение свое? Хотя...Мог. Ведь свой смысл нахождения в вечности он до сих пор понимал не вполне. Он помнил про открывшееся ему Знамение о расширении сознания.  Его задуманное – уразуметь суть не только пребывания в вечности, но главное, суть самой вечности - оставалось смутным. Его действительно всё ещё не покинули страхи и беспокойство о его будущем в вечности – ведь, возможно, когда - то вся новизна познания станет привычной и скучной – зачем тогда ему вечность? Как постичь ее? Христианский символ однако указывал на смертный мир. Его, Странника, предназначение - смысл его вечности - должен быть сопряжён  с земной жизнью смертных.