6. Аяна. Нить времени

В тот вечер, после ужина, Аяна пришла снова. Но на этот раз не как вестница предостережений, а как гостья. Мы сидели в медпункте, и Ольга Николаевна показывала ей на планшете упрощенные схемы — как выглядят клетки, что такое ДНК, как извлекают древнюю генетическую информацию. «И в этой… цепочке… может быть записано, почему я чувствую беспокойство у обрыва?» — спросила Аяна, водившая пальцем по изображению двойной спирали.

-«Не «почему», а «как», — поправила ее ученая. — Как твое тело, унаследовавшее особенности нервной системы, обмена веществ от бесчисленных предков, живших здесь, реагирует на какие-то конкретные, но пока не измеренные нами физические поля или вещества. Мы можем найти эту «запись». А ты… ты читаешь ее, не зная букв. Ты — живое воплощение этого текста.

Аяна долго смотрела на мерцающий экран планшета, отражавшийся в ее широких зрачках. «Тогда ваша наука… она похожа на шаманский дар. Только ваш бубен — этот прибор, а ваш дух-помощник — логика. Вы тоже вызываете духов, духов прошлого из их ледяного сна. Вы тоже просите их рассказать свои истории».

Ольга Николаевна откинулась на походный стул. Эта мысль, высказанная так просто, поразила ее. Она, скептик и материалист, всю жизнь занималась именно этим — вызывала духов прошлого из небытия мерзлоты, заставляла молчавшие тысячелетия молекулы заговорить. «Да, Аяна, — согласилась она. — Пожалуй, ты права. И, возможно, нам нужен проводник. Чтобы не вызвать того, с кем не справимся. Чтобы знать, какие вопросы задавать».

Между ними повисла тихая, полная взаимного уважения пауза. Человеческая близость, возникшая за сутки, была хрупкой, как ледниковая пыльца, и прочной, как уходящие в почву корни лиственницы. Они нашли общий язык не в компромиссе, а в признании глубины и ценности подходов друг друга. Ольга Николаевна увидела в Аяне не «носительницу суеверий», а хранительницу уникального эмпирического знания, тончайший инструмент, откалиброванный веками. Аяна - в ученой не «разрушительницу», а искательницу истины, которая, как и она сама, пыталась нащупать нить, связующую времена.

- Вы улетите скоро, — сказала на прощание Аяна. — Но мост останется. Если ваши приборы заговорят голосом этого места… вы пришлете мне этот голос? Чтобы я могла его понять и… перевести своему народу. Чтобы они знали, что духи прошлого не сердятся, а делятся историями.

- Обязательно, — пообещала Ольга Николаевна, и это было больше, чем обещание коллеги. Это был обет, данный единомышленнику. — Мы пришлем тебе не просто данные. Мы пришлем… рассказ.

- Знаешь, Никита, — задумчиво произнесла Ольга Николаевна, — иногда кажется, что мы, ученые, идем вперед, освещая путь фонарем логики. Но есть люди, которые с рождения видят в этой темноте без всякого фонаря. Они не могут объяснить, как, но они видят. И наша задача — не ослепить их своим светом, а попытаться понять, что за ландшафт они различают. Потому что этот ландшафт — и есть реальность. Наша общая, цельная, неразделенная на «физическое» и «духовное» реальность.

В эту минуту, в далекой якутской тундре, генетик из Москвы и знахарка из стойбища оленеводов были ближе, чем коллеги на кафедре. Их связала та самая нить времени, которая для одной была молекулярной последовательностью, а для другой — дыханием предков. И в этой точке пересечения родилась та самая, хрупкая и одновременно прочная, духовная близость. Создавшая основу всех последующих духовных исканий ученой. 

Семен очень внимательно слушал разговор Аяны и Ольги Николаевны. Было видно, что ему как врачу все эти предположения и допущения представляются слишком необычными. Он был медик, к нему поступал пациент с конкретными симптомами. И его надо было вылечить, используя для этого конкретный опыт современной медицины. И родословная пациента его интересовала лишь в случае наследственных болезней. Поэтому Семен не принял эту связь времен, которая едва начала зарождаться здесь в его медпункте.

Я же слушал разговор очень невнимательно. Меня постоянно тревожила мысль, что будет, между нами, сегодня вечером. Когда мы вышли из палатки и медленно побрели уже знакомой дорогой, то вначале молчали. Спросил ее: «Завтра вы будете также сопровождать нас на раскопка?». Она ответили: «Теперь вы под моей защитой. Я буду с вами три дня. Потом меня позовут в другое место». Услышав это, что-то в душе оборвалось: «И вы уедете?». «Возможно», - ответила она.

Осмелев, взял Аяну за руку. Она не отстранилась, наоборот, стала ближе. Ощутил отголоски вчерашней дрожи в ее руке, которая так меня взволновала. Понял, что разговоры о генетике и духах тундры остались позади, и теперь она хочет остаться со мной. Только со мной. Как будто ее мысли перетекли ко мне через прикосновение.

Потом она заговорила. Почему-то начала рассказывать про своих мать и бабушку. Сказала, что дар знахарства в их роде передается только по женской линии. Ее бабка и мать были очень сильными знахарями во всей округе. Даже потом с появлением врачей, знахарство не исчезло. Ведь в тундре так много болезней, которые не лечатся медициной. И предыдущая экспедиция – этому пример.

- Как, неужели эту экспедицию вылечили вы? - воскликнул я.
- Нет, не я. Но сейчас не время.
Наступила тишина.
Потом она заговорила вновь. Сказала, что никогда не знала ни своего деда, ни отца. Когда спрашивала про них у матери, та отвечала, что это судьба знахарей – одиночество. Оно сохраняет их дар, так нужный людям.
- Но как же я передам свой дар, если у меня не будет семьи, - спросила она у матери.
- Это случится независимо от тебя. С твоим отцом мы виделись только один раз. Конечно, мне хотелось иметь семью. Он тоже умолял меня не расставаться. Но духи поведали, что если мы останемся вместе, то мой дар пропадет. Они не приняли нашего союза. Поэтому я осталась одна и передала дар знахарства тебе.
- Но однажды мать сказала, что сохранить дар, и более того – его усилить, можно и в союзе с мужчиной. Но только в случае, если духи его благословят. И об этом обоим мужчине и женщине будет извещено. Тогда этот союз состоится независимо от желаний обоих и от жизненных обстоятельств. Такой союз даст потомство, которого мир еще не видел. Но лишь при условии благословения.

Почувствовал, как рука ее начала дрожать сильнее. Судя по всему, мысль о возможной близости охватила ее и не позволяла успокоиться. Обнял ее за плечи, прижал к себе. Она не сопротивлялась. Наоборот, прижалась сильнее и положила голову мне на грудь. Так мы стояли, обнявшись. Она подняла лицо, посмотрела мне в глаза: «Ты чувствуешь то же, что и я?». Прижал ее сильнее. Это был мой ответ.

- Никита, сейчас у нас еще есть выбор. Я ощущаю приближение духов. Они появятся и известят нас о будущем. Я не могу свободно распоряжаться собой. Главная часть меня – моя душа … я ею не распоряжаюсь.

Она уперлась ладонями мне в грудь, отстранилась: «Завтра. Завтра все решится». После этого исчезла в чуме.