Песня гранатовых листьев. Двадцать лет спустя

...Когда нам пришлось покинуть наш дом в Баку, мы выехали на юг России. Нам пришлось оставить наш дом. С тех пор чувство дома — а точнее, его отсутствие — не покидало меня.

Были квартиры, жильё, дружба и любовь. Но чувство дома не возвращалось.

Несколько раз я приезжала в Баку и, не имея там ни собственности, ни дома, ощущала себя дома. Это непередаваемое, не социальное чувство. Это чувство, что душа на месте. Покой и мир внутри.

Но почему так? От чего зависит наше чувство дома?

Дева Мария родила Спасителя мира в Вифлеемской пещере, всюду следовала за своим сыном — и «негде было им голову преклонить». Везде люди, везде страждущие. Всегда в дороге.

Может, дорога и есть наш дом?

Но даже у цыган есть кибитка — дом на колёсах.

Типология жилищ — от будки для собаки, корабля, лодки, юрты и шалаша до дворцовых покоев — весьма разнообразна по экологии и географии.

У святых не было дома в привычном понимании этого слова: они жили в пещерах.

Дом — это место, где тебя любят и ждут. А если разлюбили и уже не ждут? Что происходит с этим домом?

Миллионы людей теряют свои дома во время войн. Они перемещаются, чтобы найти пристанище, развести огонь и добыть себе пищу. А Робинзон на своём острове — чувствовал ли он себя там дома? Какая глубинная потребность кроется за простым желанием иметь дом? Неужели это только потребность в защите от холода?

Но тогда нелишним будет вспомнить святую женщину. Её звали Ксения. Она была молода, красива и обеспечена. Но, потеряв своего мужа, она отдала своё имущество прислуге и начала странствовать по Петербургу восемнадцатого века.

Санкт-Петербург того времени — не Мадагаскар с пальмами и фруктами на деревьях. Зимой температура доходила до минус сорока, и эта женщина странствовала сорок пять лет... Она стала святой.

Многие дома приглашали её пожить и согреться. Но она выходила из их дома и снова шла — и молилась за своего мужа.

Нужен ли ей был дом? Или она носила его в себе?

Один известный стилист как-то сказал, что, несмотря на то что он добился успехов в своей сфере, он часто — а раньше почти каждую ночь — видел город и дом своего детства Баку в своих снах. Как и я.

Часто я закрываю глаза и вижу наш дом в Баку. Дом моего детства.

Дома имеют имена, стили, названия, возраст, историю. Они как люди. Но люди уходят, а дома остаются. И если представить по-андерсеновски, то, вероятно, по ночам они рассказывают свои истории и сны.
Иначе не были бы так популярны истории о древних замках и привидениях в них.

Дом — это и мысль художника, создателя, архитектора. Меня привлекают дома. Я могу подолгу смотреть на них, разглядывать их, читать их, как книги.

И однажды я поняла: всю жизнь я искала не стены. Я искала состояние души. И может быть, мой дом не потерян. Может быть, он ждёт меня. Там, где душа моя когда-то была на месте.

В Баку.

Чтобы вернуться туда — хотя бы в слове — я отправилась в путь. Семь дорог. Семь нот. Одна песня.

Семь нот в музыке — а получаются целые симфонии, которые остаются в умах и сердцах поколений.

Семь дорог в Баку — а получается одна песня. Песня о доме, который живёт внутри тебя, даже когда ты далеко.

Я хочу сыграть для вас эту симфонию. Семь нот. Семь дорог. Одна любовь.

Нота ДО. Узор судьбы.

Соткать ковёр — это очень сродни тому, как соткать себе судьбу.

В древних мифах существовали женщины, которых называли прядильщицами. Они держали нити судеб и ткали неповторимые узоры. Мудрецы говорят: в стране, в месте, в доме, где ткут ковёр, — страна, место, дом находятся под защитой Небес.

Ковер — это визитная карточка семьи. В доме азербайджанцев он издревле занимал одно из самых почётных мест. И каждый ковёр служил разным целям, но всегда эти цели были красивы и благородны.

"...Гранат — это маленький мир. Я ценю в нём не только загадочный, символичный внешний вид, но и мифологическую сущность. Древняя карфагенская сказка о феях, живущих в цветках гранатовых деревьев…"- так сказал о гранате Азербайджанский художник Вугар Али.

Нота РЕ. Книжный мастер.

Литература — это та дорога, которая прокладывает свой путь, и, как река, не замечающая границ и расщелин, взламывает привычные ходы и течёт своим путём.

Литература Азербайджана мало кому известна, но набирает обороты, как горная река. И, кажется, она многих еще удивит.

В музее миниатюрной книги — уникальном культурном объекте мира — представлены свыше четырёх тысяч книг из шестидесяти стран. А размер самой маленькой книги — два на два миллиметра.

Целый мир в крошечном зёрнышке. Как гранат.

Нота МИ. Дом огня.

Издревле человека приглашали к огню погреться, отдохнуть с дороги, послушать дивные рассказы и самому рассказать что-то удивительное.

Атешгях — «дом огня» — построен в третьем-четвёртом веках нашей эры на месте горящих выходов естественного газа. Сооружение храма напоминает караван-сарай: замкнутый пятиугольник, множество келий. Дом для поклонников Огня.

А Девичья башня — Гыз Галасы? Крепость? Обсерватория? Храм? Или Дом в доме страны огней?

Сердцу бакинцев милее история о царевне, которая, не пожелав стать женой врагу, бросилась с башни, навсегда сохранив честь. Камень у подножия иногда называют камнем девственницы. Многие верят, что принцесса не погибла — из моря её спасли русалочки.

Сторожевая башня, крепкая как девушка, не была завоёвана неприятелем. Она служит маяком для гостей столицы, её любимым символом и оберегом.

Девичья башня — это каменный гимн победы силы духа, веры и любви. Она стоит, глядя в глаза своему возлюбленному Каспию, и ждёт.

Она умеет ждать. И в этом её незыблемая сила и величие.

Нота ФА. Гранаты.

Гейчайский район Азербайджана — наследник гранатовых садов. Гейчайские гранаты известны во всём мире.

Когда пьёшь свежевыжатый гранатовый сок, внутри тебя идёт электрическая волна, которая заряжает энергией. С каждым глотком в тебя вливается мощная энергия рода. Повышается желание жить.

Гранат — это жизнеутверждающий плод. Созрев, гранаты падают на землю, лопаются от спелости и обнажают сочные рубиновые зёрна, в которых отражается солнце.


А может быть, это песни, спетые гранатовыми феями в честь Гранатовой Королевы?

В Азербайджане гранат — символ семьи и сплочённости. Объединение множества зёрен означает символ рода: в одном месте собрано всё самое драгоценное, что нужно беречь и хранить.

Азербайджан — дружный дом, где, как гранатовые зёрнышки, бок о бок живут в печали и радости семьи, друзья, сослуживцы, товарищи.

И вы, дорогие гости, приезжая в наш дом — Баку, — тоже становитесь этими зёрнышками. В безопасности, любви и изобилии.

Нота СОЛЬ. Седоволосый аристократ.

Каспий — ещё одно сокровище дома Баку. С высоты птичьего полёта он похож на драгоценный изумруд.

Каспий — море считается самым обширным по площади солёным озером в мире. Хотя его размеры и происхождение дают основание называть это озеро морем. В прошлом Каспий был связан с большими морями на западе и севере.

Каспий имеет огромное значение для Азербайджана: как транспортный маршрут, как источник нефти и газа, как место отдыха и оздоровления.

Но для меня Каспий — это не география. Это голос детства. Волна, которая прибила меня к этим берегам. И я не могу ему не спеть.

Нота ЛЯ. Чайный мастер.

Азербайджанское чаепитие — это гимн гостеприимства.

Чай — сильнейший иммунитет против фастфуда как навязанного стиля жизни — бежать в никуда. Восток и чаепитие — это энергосберегающая традиция, сохраняющая время, силы, умы и настроение.

Чай обладает удивительным характером: он умеет сближать и объединять людей, совсем не похожих друг на друга, из разных городов, стран и континентов. Людей, которые говорят на разных языках, но после азербайджанского чаепития все прекрасно находят общий язык.

Чай — это идея единства, мощный коммуникатор. Даже мобильные телефоны вряд ли смогут составить ему достойную конкуренцию. Потому что чай — это ещё и мудрец в доме, у которого есть свои тайны.

Одна моя московская приятельница рассказывала, что именно её всегда просят заварить чай. «Как ты это делаешь? Почему у тебя чай всегда такой вкусный?»

— Я беру его как крупинки радости, мыслей и сердец, которые выращивали его и бережно кладут в чайник руками.

Может быть, поэтому чай тонко чувствует тепло человеческих рук?

Нота СИ. Вначале было Слово. Вначале был Звук.

Азербайджанцы — очень жизнерадостный народ. В прошлом, несмотря на многочисленные религиозные запреты, музыка в Баку звучала на каждом шагу.

Но ещё одно нематериальное, но весьма ощутимое национальное достояние Страны Огней — это звук мугама.

Мугам — это не просто музыка. Кто-то сказал: если хочешь познать дух и душу народа, послушай, как они поют. Мугам погружает вас в дух народа, делится с вами его силой и мудростью, тайно и прикровенно передаёт невидимое знание, обогащает миропонимание и приближает к Создателю.

Постскриптум.

Вот мы прошли с вами семь дорог, и семь нот сыграли свою мелодию для дома Баку — Азербайджан.

Я поднимаюсь высоко-высоко по ступеням Девичьей башни и обозреваю с высоты птичьего полёта мой дом.

В обрамлении роскоши садов и парков, цветущих деревьев и поющего мугама, перед глазами многих тысяч паломников и путешественников стоит она — загадочная и одинокая, смотрящая в глаза своему Возлюбленному Каспию, который, возможно, единственный хранит её вечную тайну и её любовь.

ПОСТСКРИПТУМ. Я тебя люблю. ЖЕМЧУЖИНА.

Вечерний Баку зажигал свои огни, отражая их в чёрной воде Каспия. Мы сидели в кафе, и мой Гурд, мой верный проводник сквозь лабиринты прошлого , настоящего и будущего в Баку, вдруг улыбнулся и сказал:

— Анна! Я и мои друзья идём снова в кафе «Жемчужина». Надеюсь, и вы с нами! Вы ведь там не бывали…

Я посмотрела на него. На этого человека, который стал мне другом за эти дни. И тихо ответила:

— Бывала, Надир.

Он вздрогнул.

— На Приморском бульваре, стоя лицом к Каспию, напротив «Жемчужины», много-много лет назад мой возлюбленный сделал мне предложение и надел жемчуг мне на шею.

— А… вот как. И как мне быть?

— Просто быть. Ты рассказал мне столько тайн Баку. А я хранила свои тайны.

—Один мудрец сказал, что сердце женщины — глубокий колодец, и никогда не знаешь, что там на дне. Но...сегодня там — день сегодняшний и мы смотрим в день завтрашний с надеждой.

Я поднимаюсь высоко-высоко по ступеням Девичьей башни. Ветер треплет волосы. Внизу — изумрудный Каспий, мой старый друг. Внизу — город, который пел гимн жизни.  А я плакала от счастья, прикасаясь к этим древним стенам внутри башни.

В обрамлении роскоши садов и поющего мугама стоит она — загадочная и одинокая, смотрящая в глаза своему Возлюбленному.
Она умеет ждать… В этом ее незыблемая сила.

Мы прошли семь дорог. Мы спели семь нот.
И теперь я знаю: дом не потерян. Дом — это огонь, который горит внутри.  Огонь любви. Огонь памяти.

…Песня гранатовых листьев. Двадцать лет спустя.

ЭПИЛОГ

Когда нам пришлось покинуть наш дом в Баку, мне казалось, что я потеряла его навсегда. Что дома больше нет. Что он остался там, за спиной, в другой жизни.

Я искала его всю жизнь. В квартирах и домах, в дружбе и любви, в дорогах и городах. И только теперь, спустя столько лет, я поняла: дом не теряется. Дом переезжает. Он переезжает внутрь тебя.

Святая Ксения носила свой дом в себе и странствовала с ним сорок пять лет. Я ношу свой дом в себе — и странствую с ним по свету.

И когда я закрываю глаза — я вижу наш дом в Баку. Дом моего детства. Он стоит там, где стоял всегда. И по ночам, по-андерсеновски, рассказывает свои истории и сны.

Иногда я покупаю бакинскую пахлаву. Завариваю чай. Наливаю его в армуд — и никуда не спешу. Потому что мудрость Востока гласит: если вы спешите, значит, вы уже опоздали.

Это мой ритуал возвращения домой.

Мой Друг - Гурд, а настоящее его имя Надир Касум Заде,   — рассказал мне столько тайн Баку  с любовью.

Баку — это не город на карте. Баку — это состояние души. Место, где душа на месте. Где гранатовые зёрнышки живут бок о бок. Где поёт мугам. Где чай пахнет детством.

Семь дорог. Семь нот. Одна песня. Один дом.