Пятишка Бензина

               
        Вечером, четырнадцатого декабря двадцать пятого года, я решил прогуляться перед сном по сосновому лесу. Зимой темнеет рано, выехал я в восьмом часу, уже по-тёмному. Весь ноябрь и первую половину декабря  было довольно тепло, периодически шли дожди, примораживало только по ночам, снега не было практически совсем. А в последние несколько дней погода резко поменялась, пришла настоящая зима, сначала выпал снег, затем быстро растаял. После того как земля снова оголилась, ударили морозы, и хотя они были не сильные, ветреная морозная погода, унылые пейзажи за окном позитива не добавляли. Промёрзшая земля кусками грязи и песком разносилась по подъезду, в моём почтовом ящике уже второй месяц подряд оказался чужой счёт за интернет. «Не хочет почтальон работать»,  с раздражением подумал я, хотя за эти копейки хорошо что они вообще что-то носят. «После долгого тепла минус десять с ветром пробирали довольно сильно», - как любил говорить дядя Ваня.
           -Ветерок-то вонючий! Как я это понимал, не просто холодный, а неприятный, мерзкий ветерок. Прохожие приоделись в зимние шапки, прятали руки в карманы, кутались, поднимали воротники. Вдобавок ко всему, две ночи подряд бушевал сильный ветер, на улице гремели железные заборы, крытый металлическим профилем козырёк балкона устроил среди ночи настоящий рок-концерт, несколько раз за ночь я вставал посмотреть на месте ли крыша моего балкона.
           И вот в такую погоду, правда днём и вечером ветер был не такой сильный, я отправился на своём автомобиле в ближайший лес на вечернюю прогулку. Выезжаю за станицу, метров триста в сторону леса что-то моргает на обочине - кто-то включил аварийку. Впереди меня небыстро едет автомобиль, окидывает светом моргающую на обочине четырку, из-за поворота плохо видно, кто-то стоит посредине дороги, машет. Сбрасываю скорость, попутная машина проезжает дальше без остановки, человек на дороге делает шаг назад к своей машине, будто опасаясь, что его собьют, вновь поднимает руку. Останавливаюсь, открываю дверь, к машине быстро подбегает худощавый небритый неопрятный мужик лет сорока в старом, затёртом армейском бушлате. Тараторит очень быстро:
           -Братуха, спасибо, что остановился, выручай, бензин кончился, замерзаю, все мимо летят, никто не поможет, жену нужно встретить, с Андроповки еду, замёрз, блин, хоть ты остановился, без ноги, сам понимаешь.
            Решаюсь перебить...
           -Что нужно? На заправку отвезти тебя, или оттянуть? Есть канистра?
          -Да, братка, всё есть, отвези на заправку, пожалуйста, я без ноги, сейчас костыли возьму только. Убегает в машину, тут только до меня дошло, что он без ноги и прыгает на одной, столько слов, что сразу даже не понял, что он сказал. Собрался выйти из машины помочь, он уже идёт к двери, садится, успеваю открыть ему дверь. И понимаю костыли подмышкой, он не ходит на них, он прыгает на одной ноге, да так проворно, что в темноте и не поймёшь, что он без ноги. Садится, ставит костыли, сразу чувствую хороший перегар, не очень люблю попутчиков с таким духом, но парень вроде неплохой  и не особо пьяный, слегка, да ещё и без ноги, грех такому не помочь. Подумать особо не успеваю, перевариваю то, что он успевает сказать за несколько минут.
          -Братан, спасибо, выручил, замёрз, Ленка-жена звонила, едут, уже скоро, на такси не те, что «Комфорт», а другие, ну, ты понял? На маршрутке?      Киваю.
          -С Ростова, в общем, к Сашке надо Климову, знаешь его, в ароматном посёлке живёт, машины делает, электрик?
         -Не, не знаю.
        -Он мне четырку делать будет. Стучит по моей приборке. Вот так у меня половина приборов отказала, ровно пополам, а так четырка неплохая машина, мне нравится.
         Перебиваю.
        -К другу едем, в ароматный?
        -Да-да, братан, он знает, я покажу, он ждёт, денег займу и канистру возьму. 
        -Хорошо.
        -Я сам с Поповки, в Андроповке дом купил. Вот без ноги, сам понимаешь.
        -На СВО?
       -Да, вот за ранение миллион триста получил, дом в Андроповке купил. Вот тут - направо, в ароматный. Не знаешь, почему этот новый район Вёшек так называют?
        -Очистные тут, раньше вонь была сильная, особенно летом, новые очистные поставили, а бактерий потравили там как-то вроде, то ли погибли они, вот и вонища стояла, последние годы вроде наладилось, запаха нет совсем, ну, а посёлок так и остался в народе, ароматный.
         -Ясно, а мне пацаны выпить ещё предлагали, давай самогону, я не стал, вина чуть выпил, стакан буквально, думаю, ехать же в Вёшки, вдруг позвонит, ну, и точно.
         -Ага, смотри запашок от тебя хороший, чтоб менты, не поймали.
         -Да они меня не трогают, вот тут ещё направо, на щебёнку, второй дом слева, вон там, где двенашка стоит. Подъезжаем к новому дому, забора ещё нет, рядом большой гараж.
        -Братан, я ща, быстро, берёт костыли, и практически бегом перебегает двор. Вижу, он уже стоит на ступеньках, стучит в дверь, на костылях, оказывается, он бегает, ничуть не хуже, чем без них. Выходит хозяин, перекинулись парой фраз, слышу:
         -Да к концу месяца отдам.
         -Полторы тысячи ж тебе?
         -Да-да, и канистру. Идут в гараж, друг достаёт пятилитровую баклажку.
         -Во-во, то что нужно, самое то. Прощаются, пара секунд, и он уже в машине, только успеваю дернуть ему дверь. Трогаемся на заправку, тянет мне руку.
        -Вовка.
        -Тёзки, я тоже Вовка, жму руку.
        -Спасибо Вова, что выручаешь, не знаю, чтоб без тебя делал, фик кто поможет, все мимо едут, один ты не бросил.
         -Да ладно, пустяки, людям нужно помогать в таких ситуациях, тем более, героям.
         -Да-да, Вова, ты прав, я всегда помогаю, как-то еду на своей четырке с Ростова, идут трое пьяных, чемоданы тащат по асфальту, в Кашарском районе, у волчьей балки, знаешь, там наших казаков красные много побили, ну, ты понял? Там, правда, волков много, говорят. Я, Вова, знаешь, тоже раньше Ленина уважал, пока не узнал, сколько он людей погубил. Я за царя-батюшку.
           Молчу. Думаю, не так всё однозначно, мир гораздо сложнее.  Гражданская война в умах продолжается, одни за Ленина другие за Царя, а кому-то только этого и нужно, и здесь у нас и оттуда из-за бугра льют народу в уши, керосин подливают, чтоб сильнее разгорелось. Уже горит вся Украина и пограничные русские земли, Курск, Белгород, и к нам летит, каждую ночь над Доном беспилотники пачками сбивают. В Антиповке упал, так рвануло на окраине, что в соседнем хуторе стёкла задрожали. У кума стёкла во всём доме вынесло. Нет, думаю, друг, не буду я в дискуссию политическую вступать. Киваю, вроде согласен, отчасти он и прав, иногда лучше промолчать. Тёзка продолжает:
        -Остановился я, значит, сели, их, оказывается, с автобуса высадили, курагозили по-пьяни. Один сзади начал быковать, а я один, без ноги ещё, ножик перочинный в двери нащупал, под жопу положил, мало ли что. А сам говорю, вы чего, пацаны, я ж такой же, как и вы, работяга, тоже по вахтам всю жизнь мотаюсь, только колёса под жопой. Так я на эту четырку столько копил, столько пахал. Ну, они тут его успокоили быстро. А у меня друг с этого, как он называется, как с Москвы едешь на Елец поворот? Ну, город большой, там заводы, комбинат металлургический? Ну, скажи как?
         -Липецк, что ли?
         -Да, точно, Липецк. Друг там Юрка, у него машина такая же, как у тебя.
          -Но ему сестра там помогает, а так не знаю, как он там, у него с одной стороны ноги нет и с этой же стороны руки нет, правой руки, и ноги в общем, и нога выше колена отрезана, вот так и живёт.
          -Да уж. Смотрю на Вовку, у него нет чуть выше щиколотки, коленка целая, а на ручке костылей красные отражатели, типа маленького катафотика. Думаю, чтоб не сбили на дороге, когда за вином пойдёт.
           Заезжаем на заправку, время девять вечера.
           -Я сам залью, костыли тут оставлю только, берёт баклажку, прыгает к окну, оператор куда-то отошёл, стучит, никого нет, опять стучит, ждём минут пять, кто-то вышел, выхожу и я
           -Давай, всё-таки помогу.
          -Да, хорошо, я держать буду, а ты лей.
          -Второй?
          -Да. Чтоб не облить,  чтоб у тебя в машине не воняло.
           Лью потихоньку, не влазит.
          -Сколько не влезло, Вова? Литр?
          -Да где-то так, чуть меньше.
          -Она что, четырёхлитровая? Он мне четвёрку дал?
        -Походу, да.
         Идёт к оператору, вернее прыгает.
        -Можно мне, потом долить, я сейчас приеду, долью и ещё заправлю?
         Кладу пока баклажку в багажник, садимся, едем.
        -А я знаешь, Вова, за ранение деньги получил, купил дом в Андроповке, ну, я рассказывал, да? А друг - машину, ну, ранения разные, ему меньше дали, мне миллион триста, ну, я говорил. Повидал я там, Вова. Оба молчим.
       -Я ж миномётчик, ногу на мине оторвало, на пехотной.
       -А где ранение получил?
        -Под Лисичанском, это на северо-запад от Луганска, в двадцать втором году ещё.
       -Да, я знаю, где это, слежу.
       -Миномёт тяжёлый, такой ручной, он, ну, друг его нёс, я - заряды, на противопехотку наступил. Попали мы там, Вова, под замес, хохлы нас отжали, кричат нам: «Русские, сдавайтесь, чифирка дадим, Пригожин уже Ростов взял, Пригожин за нас, и Вагнера за нас». А мы думаем: «Хрен вам на воротник, а не вагнеров!» И тут у моего пассажира начинается истерика, агрессии нет, он кричит, я не специалист в психологии, наверное, панические атаки, или как говорят, ПТСР, он продолжает рассказ, громко крича, я понял только одно, он сейчас там, в Лисичанске.
         -Мы направо пошли, они - налево, их всех-всех арта положила, в мясо, мы в красный дом зашли, нас там отжали, там, там. Они нам кричат: «Русские, сдавайтесь, чифира дадим, чифира, ****ь, дадим, Пригожин Ростов взял, Вагнера за нас!» Он на этот раз выкрикивает то, что кричали ему хохлы, нас артой накрыло, жёстко, артой. Молча слушаю, не знаю, нужно ли его как-то успокоить, что-то сказать, поддержать, или лучше помолчать. Он успокаивается сам, продолжает рассказывать, как будто ничего и не было, повторяется иногда, как будто боится что-то упустить.
         -Мы вдвоём остались, он с миномётам, я с зарядами, вот ты - это он, ты с миномётом, а я на другой стороне дороги, и я на мину наступил, на пехотку, а тебе ногу прострелили, ну, ему, понял? Киваю. И лежим мы оба, друг другу турникеты кидаем, ну, ему хорошо, кость не задело, в мягкие ткани, ну, в мышцу пуля зашла.
         -Сами выбирались? Своим ходом?
        -Да, ползком, до КП, на коленях полз, километра три. У меня там жилы висят, несколько пальцев, часть пятки, всё это на жилах тянется, я всё это сгрёб в бинт, скотчем к ноге привязал. На рукавах знаешь скотч, у них - синий, у нас - красный?
         -Да, знаю.
         -Вот я этим скотчем всё связал и пополз три километра на коленках.          Подъезжаем к его четырке.
         -Да ты не разворачивайся, ты ж в наши края едешь, в сторону Елани? Спасибо тебе огромное, не знаю, что бы без тебя делал.
         -Да нормально всё, лейка у тебя есть?
         -Да, есть. Выходит. Только багажник не открывается, у тебя случайно нет ВДшки?
         -Нет, ВДшки нету, зажигалка есть, ща погреем, бензин достану, помогу. Достаю баклажку из багажника.
          -Открыл, - кричит, - открыл, Вова, слава богу. Свечу фонариком на телефоне, он достаёт лейку.
         -Я буду держать, а ты лей. Держит лейку, беру телефон в зубы, двумя руками лью бензин из баклажки, неудобно, и он задаёт вопрос, переложил телефон в руку, и лью, и свечу, лучше бы я машину развернул, светит в другую сторону.
         -Ты Юрку Черникова знаешь? Погиб недавно?
         -Нет, говорю, Панфилова знал хорошо.
         -Санька? Санька Панфилова? Я его знал тоже, тоже недавно похоронили, я с ним воевал, радостный, что есть между нами что-то общее, как будто Сашка и не погиб вовсе, а жив. Там, наверное, привык друзей терять, думаю я, там это обычное дело. Баклажка пуста, кидаю ему в багажник, он закрывает бак. Говорит мне весёлым жизнерадостным голосом:
        -Сашка Панфилов хороший пацан был, я его хорошо знал. Да похоронили.
        -Согласен, Саня - хороший парень, жаль.
        -Да, тянет руку. Спасибо большое, Вова, если бы не ты, не знаю, что бы я делал, спасибо!
        -Да не за что. Ты иди, заведи сначала, а то ещё дёргать придётся.
         Садится, с первого поворота ключа заводит четырку, будто бензин и не кончался вовсе. Шарит, думаю я, до талого не выжигал, хитрый. Подхожу, снова протягиваю руку.
         -Ну, давай, дружище, удачи тебе!
         -Давай, жмёт руку, и тебе! Иду в машину, вдогонку кричит:
         -Ни гвоздя, ни жезла, спасибо тебе, удачи!
         -Спасибо! Сажусь в машину, разъезжаемся в разные стороны, я - в лес, он - на заправку. За год мне столько всего не желали и столько не благодарили, как за этот неполный час. За какие-то минут сорок я столько узнал о человеке. Да, таким мужикам с искалеченной войной душой нужна помощь хороших психологов. Но разве русский мужик пойдёт к психологу? Нет, пожалуй, он пойдёт за бутылкой, и хорошо, если эту бутылку есть с кем распить, есть с кем поделится наболевшим.