Счастье для всех, даром...

«Пикник на обочине» Стругацких и его вольная экранизация — «Сталкер» — традиционно воспринимаются как два самостоятельных, художественно автономных произведения. Братья создали жесткую научно-фантастическую драму о столкновении человека с непостижимым, в то время как Тарковский снял глубокую философско-религиозную притчу. Однако при детальном сопоставлении основных тем и внутренней эволюции главных героев возникает стройная концепция: Фильм — это ненамеренный сиквел книги. А кинематографический Сталкер — логическое продолжение литературного Редрика Шухарта, прошедшего через ад к святости. 
В центре сюжета «Пикника на обочине» стоит история более, чем земного, изломанного жизнью человека. Редрик Шухарт — циник, нарушитель закона и «сталкер-зверь», действующий в координатах жесткого выживания. Его путь к Золотому Шару — это классическое нисхождение в преисподнюю, где каждый шаг оплачен кровью. Финал повести знаменует собой классический катарсис.
После гибели своей «живой отмычки» -  сына Стервятника, Шухарт отказывается от от спасения дочери, осознав, что счастье, построенное на чужой жертве, необратимо превратит его в монстра. Не умея молиться и созидать, Редрик крадёт слова погибшего в «Мясорубке» юноши: «Счастье для всех, даром…». 
Если повесть Стругацких — это хроника прихода к самоотречению ради чего-то большего, то фильм Тарковского — это развернутое «житие святого», начавшееся ровно в той точке, где авторы книги поставили многоточие.
Если представить, что безымянный Сталкер Александра Кайдановского — это Редрик Шухарт спустя годы, мотивы персонажа обретают цельность. Поход к Золотому Шару не прошел бесследно: он навсегда выжег в сталкере дельца. Герой Тарковского полностью отрекся от материального мира. Ему больше не нужен хабар, его не интересует обогащение. Он превратился в юродивого, аскета, чей дом пуст, а жизнь подчинена служению Зоне.
Трансформируется и сам образ Чуда. На смену артефакту — Золотому Шару — приходит Комната, сакральное пространство, требующее от человека предельной духовной чистоты. Сталкер у Тарковского больше ничего не просит для себя. Его личный крест — это беспрестанное, системное подвижничество. Он становится проводником для других заплутавших душ (Писателя и Профессора), пытаясь дотащить их, очерствевших и циничных, до той самой точки духовного очищения, через которую когда-то прошел сам. Он страдает не от капризов Зоны, а от того, что приходящие к Комнате люди разучились верить.
Преемственность между книгой и фильмом строится на переходе от динамики к статике, от отчаяния к смирению. Редрик Шухарт совершает подвиг преодоления собственной человеческой природы. Сталкер Тарковского несет его как ежедневную, изнуряющую аскезу. Связывая эти произведения в единую арку, мы получаем историю духовной эволюции: от греха к святости через трагедию и катарсис.