Семь сторон света

Семь сторон света.

 
ЗАТЕМНЕНИЕ.

Темнота. Густая. Тёплая. И из этой темноты — звук. Далёкий.
Живой. Шум океана. Тяжёлый, мерный, как дыхание спящего зверя. И поверх него — крик касаток. Высокий. Протяжный. Как зов. Как песня, которую поют только для своих.


ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)

Я — Джейн-Евгения. Американка русского происхождения. В свои
пятнадцать лет я думала, что проиграла жизнь. Но чтобы победить,иногда нужно отправиться в путешествие. Моё путешествие началосьс зеркала в заброшенном особняке Москвы 1898 года.

Пауза. Тишина. Потом — снова голос. Мягче. Ближе. Как будто
садится рядом.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
Зеркало Эпохи перенесло меня в мир моих предков — мир свечей и ладана, кружев и карет, хищного барина-коллекционера и хрупкой сироты Марии, тихого доктора Павла и мудрой прапрабабушки Евгении Ильиничны. Я должна была спасти Марию. Но спасла ли я саму себя?


РАСТВОРЕНИЕ В:
НАТ. МИННЕАПОЛИС. РАЙОН ЮНИОН ПАРК. УЛИЦА — РАННЕЕ УТРО

Солнце только встало. Свет низкий, золотистый, стелется по
газонам. Роса на траве блестит, как рассыпанное стекло.
Аккуратные дома. Белые заборы. Тишина пригорода — та особенная, звенящая тишина, в которой слышно, как где-то далеко гудит холодильник и скрипит ветка.

Пикап с наклейкой баскетбольного клуба стоит на подъездной
дорожке. Над крышей дома — американский флаг. Едва колышется. Лёгкий ветер. Утро дышит.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)

В свои пятнадцать лет я жила с папой в Америке, в местечке Юнион Парк — это район в Миннеаполисе, штат Миннесота. Мои родители развелись, когда мне было десять. Я продолжала жить с папой, а мама осталась в Москве.

ИНТ. ДОМ ДЖОНА. ГОСТИНАЯ — УТРО

ДЖЕЙН-ЕВГЕНИЯ сидит на диване, поджав ноги. Обеими
руками сжимает кружку кофе. Фарфор тёплый. Пальцы обхватывают его, как спасательный круг. На ней растянутая толстовка с логотипом баскетбольной команды. Волосы в небрежном хвосте. Под глазами — тени бессонной ночи.

На экране телевизора — документальный фильм. Касатки рассекают тёмную воду. Мощные. Красивые. Вместе. Их спины лоснятся. Плавники режут волну. Они двигаются как одно тело. Как одна семья.

ДИКТОР (З/К)

...Семейство касаток. Это дружная семья! Один за всех и все за одного. У них есть свои опознавательные звуки. С помощью
секретных кодов они передают друг другу сигналы об опасности,бесценный опыт выживания, секреты охоты…

Джейн смотрит на экран. Пальцы сжимают кружку крепче. Губы чуть шевелятся — повторяет за диктором, едва слышно: «Один за всех...»

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)

Как сейчас помню — это был день перед матчем по баскетболу.
Накануне Кубка колледжа. Серьёзное местное событие. Честь
колледжа. Утром я сильно волновалась. Когда я нервничаю, то
наливаю себе кофе в мамину кружку. Кружка — подарок мамы в
последний приезд к маме. Я не видела маму уже три года. В такие нервные моменты я сажусь перед телевизором и включаю канал о животных. В тот день всё так и происходило.
На экране телевизора — документальный фильм. Касатки рассекают тёмную воду. Мощные. Красивые. Вместе.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)

Папа Джон считает, что победа над трудностями всегда связана с характером. Он часто повторяет: «Победа — это когда ты приложил максимум личных усилий. Тогда победа твоя, и ты — победитель». Чтобы воспитать мой характер в американском духе, папа записал меня в секцию баскетбола — с перспективой играть за сборную колледжа.

Джейн отставляет кружку. Встаёт. Подходит к окну. Смотрит на
улицу. Пусто. Ни одной машины. Папа ещё не спустился.
ИНТ. ДОМ ДЖОНА. КУХНЯ — НЕПРЕРЫВНО

На плите остывает сковородка. Недоеденная яичница. Желток
застыл. Рядом — телефон на подставке. Экран погас. Тихо. Пахнет  кофе и остывающим маслом.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
Накануне вечером папа позвонил маме в Москву. Я слышала.

ФЛЭШБЭК. ИНТ. ДОМ ДЖОНА. КУХНЯ — ВЕЧЕР (НАКАНУНЕ)

ДЖОН (40–45 лет), крепкий, загорелый, в клетчатой рубашке с
закатанными рукавами, стоит у окна. Телефон прижат к уху.
Говорит громко, уверенно, жестикулирует свободной рукой. За
окном — темнота. Его отражение в стекле.

ДЖОН
Марина, я повторял и повторяю: янки не плачут. Я воспитаю Джейн в духе бойца, не знающего поражений. Только победы! Только вперёд!

Пауза. На том конце линии — тишина. Потом:

ГОЛОС МАРИНЫ (З/К)
(тихо, мягко, с лёгким эхом международной линии)

Per aspera ad astra.

ДЖОН
На каком это языке?

ГОЛОС МАРИНЫ (З/К)
Это латинская пословица. Означает: «Через тернии — к звёздам».

ДЖОН

(оживляясь, улыбаясь)
Вот-вот! Я и говорю — она будет звездой! Как говорят в ваших
зимних краях: Бог ростом не обидел. Вся в меня.

Пауза. Долгая. На том конце — молчание.

ГОЛОС МАРИНЫ (З/К)

(совсем тихо)
А я о звёздах вечности...

Джон не слышит. Не хочет слышать. Переступает с ноги на ногу.

ДЖОН
Ну, значит, договорились! По рукам?

ГОЛОС МАРИНЫ (З/К)
По рукам.

КОНЕЦ ФЛЭШБЭКА.

ИНТ. ДОМ ДЖОНА. ГОСТИНАЯ — УТРО (НАСТ. ВРЕМЯ)

Джейн вздрагивает. Оборачивается.

ДЖОН появляется из кухни в куртке, с ключами от пикапа в руке.Улыбка во весь рот. Но в глазах — та же тревога, что и у дочери.

ДЖОН
Готова, чемпионка? Я сегодня лично тебя отвезу. Не доверяю
твоему автобусу в такой день.

Джейн кивает. Берёт рюкзак. Идут к выходу.

НАТ. УЛИЦЫ МИННЕАПОЛИСА. ПИКАП ДЖОНА (В ДВИЖЕНИИ) — УТРО

Пикап едет по пустым утренним улицам. Солнце бьёт в лобовое
стекло — золотое, тёплое, слепит. Джон за рулём. Джейн на
пассажирском сиденье, прижавшись лбом к стеклу. Стекло холодное. Лоб горячий. За окном проплывают дома, деревья, флаги — всё внутренней дымке.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
Когда мой папа нервничает, он начинает петь. Причём всегда одну и ту же песню — группы ABBA. Только потом я узнала от мамы, что благодаря этой песне они познакомились.

Джон барабанит пальцами по рулю. Потом не выдерживает. Начинает петь. Громко. Фальшиво. Счастливо.

ДЖОН

(поёт)
The winner takes it all! Победитель забирает всё!

ДЖЕЙН

(не оборачиваясь)
Па…

ДЖОН

(громче, шире улыбка)
The winner takes it all! Победителю достаётся всё!
ДЖЕЙН
(поворачивается к нему, серьёзно)
Па! Завтра! Ты помнишь?

ДЖОН

(машет рукой, не переставая напевать)
А как же… AND the winner takes it all! И всё-таки победитель
забирает всё!
ДЖЕЙН
Пап, я серьёзно, это Кубок колледжа. Ты не можешь не прийти.

Джон поворачивается к дочери. Улыбка мягчеет. Становится тёплой.Настоящей.
ДЖОН
Я приду. Я же дал слово!

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
Папина любимая поговорка, когда мне грустно: «Детка, янки не
плачут!»
ИНТ. СПОРТЗАЛ КОЛЛЕДЖА — ДЕНЬ

Просторный зал. Скрип кроссовок по лакированному полу. Эхо
ударов мяча. На стене — вымпелы прошлых побед. Табло погашено.

ДЖЕЙН-ЕВГЕНИЯ ведёт мяч. Высокая. Длинные руки. Прыжок — лёгкий, естественный, как будто гравитация для неё не проблема. Мяч ныряет в кольцо. Чисто.

На свистке — ТРЕНЕР (40 лет, спортивный костюм, секундомер на шее). Записывает что-то в блокнот. Кивает сама себе.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
Так я стала частью баскетбольной команды колледжа. Тренер
отметила мой высокий рост и природную прыгучесть. Но звезда
колледжа и прима команды — блондинка Катарина-Виктория. Она из соседнего класса, но в нашей команде. И она считает себя
главной. Поэтому и говорит: «моя команда».

Камера скользит по залу. В дальнем углу, на скамейке, сидит
КАТАРИНА-ВИКТОРИЯ — блондинка, идеальная осанка, взгляд
сверху вниз даже сидя. Рядом — ЭЛИС, её «поджужило».

Катарина поворачивает голову. Смотрит на Джейн. Долго.
Оценивающе. Как на помеху.

ЗАТЕМНЕНИЕ.
ТИТР: «ШЕСТЬ МЕСЯЦЕВ НАЗАД»
ИНТ. СПОРТЗАЛ КОЛЛЕДЖА — ВЕЧЕР (ФЛЭШБЭК)

Полупустой зал. Вечерний свет из высоких окон ложится косыми
полосами на пол. Джейн в спортивной форме, одна. Разминается с мячом. Ведёт. Бросает. Подбирает. Ведёт. Бросает.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
Помню, ещё полгода назад, в то самое утро, когда я впервые
появилась в спортзале, мы столкнулись с Катариной. Тренировки проводились три раза в неделю. Но Катарина считала, что нам нужно тренироваться каждый день. Она была убеждена, что количество и есть качество. После уроков я пошла в спортзал — немного размяться с мячом самостоятельно. Вечерняя командная  тренировка будет позднее. Но навстречу мне вальяжно подкатила Катарина.

Скрип двери. В зал входит КАТАРИНА. Не спеша. Вальяжно. Как
хозяйка. За ней — ЭЛИС.

Катарина останавливается в двух шагах от Джейн. Мяч у Джейн в руках. Она замирает.

КАТАРИНА

(сверху вниз, лениво)
Эй, ты! Как насчёт завтра?

ДЖЕЙН

(спокойно, с достоинством)
Что завтра?

КАТАРИНА
Если продуешь хоть один мяч, ты узнаешь, на что способны янки.

ДЖЕЙН

(так же спокойно, с достоинством, но слегка с волнением)
Янки? А кто здесь янки?

Катарина переглядывается с Элис. Ухмылка.

ЭЛИС
(подпевая, сладко)
Да она, кажется, совсем обнаглела!

КАТАРИНА
Ты слышала, что она сказала?

Элис и Катарина делают шаг вперёд. Ещё один. Совсем близко. Лицо в лицо. Джейн чувствует их дыхание.

КАТАРИНА И ЭЛИС

(агрессивно, прошипев)
На что способны янки? Истинные янки способны только на победу,подкидыш!

Джейн сжимает мяч. Губы двигаются — хочет ответить. Не может. Шум шагов. В зал заглядывает ТЬЮТОР ПО БИОЛОГИИ (35 лет, очки на цепочке, папка под мышкой). Видит троих.

ТЬЮТОР
(строго, но глаза скользят к Катарине с восхищением)
Так! Девочки! Что здесь происходит? Тренировка только через час. Разойдитесь.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)

(тихо, с досадной горечью)
Нашу начавшуюся потасовку пресёк своим появлением тьютор по
биологии, который втайне благоволит звезде колледжа Катарине.

ИНТ. РАЗДЕВАЛКА КОЛЛЕДЖА — ДЕНЬ

Джейн сидит на скамейке. Одна. Вокруг — гул команды, смех,
шлёпанье ладоней по спине. Она не слышит. Смотрит в пол. Мокрые пряди прилипли ко лбу.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
Я пыталась прийти в себя. Я не могу вовремя ответить и защитить себя даже словом. Я не люблю, когда мне говорят «эй». Я не «эй»!

Джейн поднимает голову. Смотрит на своё отражение в тёмном
стекле шкафчика.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
У меня есть имя. Двойное имя: Джейн и Евгения. А значит —
двойная сила.

Пауза. Отражение смотрит на неё. Но глаза — неуверенные.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
(медленнее, тише)
Я не ответила. Не потому что не знала, что сказать. А потому что горло сжалось, и я боялась: если открою рот, голос дрогнет. И они увидят. Увидят, что я боюсь. Что я одна. Что у меня нет никого, кроме папы, который даже не придёт завтра.

Она смотрит на свои ладони. Пустые. Разжимает пальцы. Медленно.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)

(совсем тихо, как открытие)
Я не ответила, потому что внутри меня что-то молчало. Что-то
большое, сильное, но ещё не проснувшееся. Я ещё не знала, что это.

ЗАТЕМНЕНИЕ.
ИНТ. ДОМ ДЖОНА. ГОСТИНАЯ — ВЕЧЕР

Джейн сидит на диване, поджав ноги. Телефон прижат к уху. На
экране телевизора — баскетбольный матч, звук выключен. Свет от экрана мерцает на стенах. Тихо.

ДЖЕЙН
Ма, у меня завтра матч.

ГОЛОС МАРИНЫ (З/К)

(тёплый, мягкий, с лёгким эхом международной линии)
Я знаю, милая, поэтому звоню пожелать тебе удачи!

ДЖЕЙН

(с напускной бодростью)
Янки не проигрывают!

ГОЛОС МАРИНЫ (З/К)
Да, милая! Можно папу?

Джейн вздыхает. Передаёт трубку. Но не уходит. Останавливается у лестницы. Прислушивается. Прижимается спиной к стене.

ГОЛОС МАРИНЫ (З/К)
Привет, Джон. Надеюсь, завтра...

ДЖОН

(перебивая, уверенно)
Да и надеяться не надо, само собой…

ГОЛОС МАРИНЫ (З/К)
(тише)
Я не это хотела сказать…

Пауза. Неловкая. Тягучая.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
Признаться честно, мне иногда неловко, когда мама и папа говорят по телефону. Я будто становлюсь свидетелем чего-то непонятного.

На лестнице Джейн смотрит вниз. На отца. Он стоит к ней спиной.Широкие плечи. Уверенная поза. Телефон прижат к уху.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
Как эти двое людей могли влюбиться друг в друга? Они же говорят на разных языках — в буквальном смысле этого слова! Они совершенно разные. Моя русская мама всегда идёт навстречу, а мой американский папа — всегда стоит на своём, даже если уже понял, что неправ. Но признать свою неправоту для него сродни проигрышу. А он к этому не привык…

ГОЛОС МАРИНЫ (З/К)
(ровно, с достоинством)

Окей, Джон, доживём до завтра и там поговорим по результату.


ДЖОН
Результат известен.

ГОЛОС МАРИНЫ (З/К)
(пауза, потом мягко)
Хорошо, до завтра.

Щелчок. Короткие гудки. Джон вешает трубку. Обворачивается.
Видит Джейн на лестнице. Улыбается.

ДЖОН
Слышала? Мама за тебя болеет. И я буду. Завтра. Слово.

Джейн кивает. Поднимается по лестнице. Не оборачивается.

ИНТ. КОМНАТА ДЖЕЙН — ВЕЧЕР

Джейн садится на кровать. Прижимает колени к груди. Смотрит в окно. В стекле — её отражение. Двойное.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
(тихо, задумчиво)

Вы, наверное, хотите меня спросить: чувствую ли я себя «как
между двух огней»? Я не совсем понимаю это красочное русское
выражение, что оно означает в действительности. Но иногда мне кажется, что моё сердце делится пополам. И в такие моменты я не знаю, кто я.

ЗАТЕМНЕНИЕ.
НАТ. КОЛЛЕДЖ. ПАРКОВКА — УТРО

Солнце бьёт в объектив. Машины заполняют парковку. Родители идут группами. Бабушки в нарядных шляпках. Дедушки с термосами. Дети с воздушными шариками.

ИНТ. СПОРТЗАЛ КОЛЛЕДЖА — УТРО

Зал гудит. Трибуны заполнены. Девочки с помпонами прыгают вдоль площадки. Ритмичная музыка. Флаги. Вымпелы. Табло светится: 00:00.

Джейн в спортивной форме. Разминается у боковой линии. Ведёт
мяч. Бросает. Подбирает. Бросает. Механически. Глаза ищут
трибуну.


ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)

Утро нового дня. Я в колледже. Вокруг поддержка из прыгающих
девочек с шариками. Звучит ритмичная музыка, родители, бабушки и дедушки сидят на трибуне и болеют. Это самые лучшие болельщики в мире! А в нашем городке — это целое событие.

Джейн поднимает голову. Сканирует трибуну. Ряд за рядом. Лица.Улыбки. Камеры. Плакаты.

Папы нет.

Джейн сглатывает. Отворачивается. Снова ведёт мяч.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)

(быстро, убеждая себя)
Я мельком посмотрела на трибуну, но не увидела папу. Но ничего,он в дороге, мчится на мой первый матч… Наверное, запаздывает…

ГОЛОС ВЕДУЩЕГО (З/К)

(в микрофон, эхо по залу)
Кубок колледжа, младшая группа!

Свисток. Мяч взлетает в воздух.
ИГРА НАЧАЛАСЬ.
ИНТ. СПОРТЗАЛ КОЛЛЕДЖА — ДЕНЬ

Матч в разгаре. Трибуны ревут. Помпоны взлетают. Табло горит
красным: 48:49.

ГОЛОС КОММЕНТАТОРА (З/К)
(в микрофон, возбуждённо)

Десять секунд! Десять секунд до финального свистка! Команда
колледжа Юнион Парк проигрывает всего одно очко!

Джейн ведёт мяч. Глаза сфокусированы. Дыхание ровное. Вокруг
крики, топот, свист. Она не слышит. Только мяч. Только кольцо.

ГОЛОС КОММЕНТАТОРА (З/К)
Джейн-Евгения ведёт! Прыжок! Бросок!..

Джейн отрывается от пола. Мяч летит. Время замедляется.

И тут — ГРОМИЛА (17 лет, огромная, широкие плечи, тяжёлый
подбородок) делает резкий шаг. Подножка. Грубая.
Целенаправленная.

Джейн падает. Мяч выбит. Удар об пол. Глухой.

Свисток. Протяжный. Окончательный.
ГОЛОС КОММЕНТАТОРА (З/К)

Фол! Грубый фол! Но время вышло! Счёт — сорок восемь —
пятьдесят! Игра окончена!

Табло: 48:50. Красные цифры.

Джейн лежит на полу. Гудит. Трибуны гудят. Команда соперниц
обнимается. Громила хлопает подруг по плечам. Ухмыляется.
Джейн медленно поднимается. Колени дрожат. Смотрит на табло. 48:50.

ИНТ. РАЗДЕВАЛКА КОЛЛЕДЖА — ДЕНЬ

Джейн сидит на скамейке. Одна. Мокрые волосы прилипли ко лбу. Смотрит в пол.

Дверь распахивается. Входит КАТАРИНА-ВИКТОРИЯ. За ней — ЭЛИС. За ними — ещё три девочки. Они движутся как «туча». Тёмная.Надвигающаяся.

Катарина останавливается прямо перед Джейн. Нависает.

КАТАРИНА
(тихо, чётко, каждое слово — как удар кувалдой)

Подкидыш, слушай меня внимательно. Сейчас ты забираешь свои
манатки и дуешь в другой колледж. Я не потерплю, чтобы какой-то подкидыш с неясной родословной портил моей команде репутацию!

Тишина. Девочки за спиной Катарины молчат. Смотрят.

Джейн медленно поднимает глаза. Смотрит Катарине прямо в лицо.Без страха. Без злости. Просто смотрит.



ДЖЕЙН
(тихо, твёрдо)

Мы победим.

КАТАРИНА
(усмехается, нависает над Джейн)

Победим. Но без тебя!

Разворачивается. Уходит. «Туча» — как свита за ней. Дверь
захлопывается.
Джейн остаётся одна. Сжимает кулаки. Разжимает. Смотрит на ладони. Пустые.

ЗАТЕМНЕНИЕ.

НАТ. УЛИЦЫ МИННЕАПОЛИСА — ВЕЧЕР

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
В этот день я довезла комок в горле до дома. Я выучила наизусть, что «янки не плачут».

НАТ. ДОМ ДЖОНА. ГАРАЖ — ВЕЧЕР

Джейн входит в гараж. Дверь приоткрыта. Внутри — машина папы.Стоит. Чистая. Как лошадь. Без мыла. Ни пылинки.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
Машина папы стояла как лошадь в гараже, но не в мыле. Даже
пылинки не было на машине. Он не торопился. Может быть, потому что чувствовал вину. Или потому что сам расстроен.

Джейн смотрит на машину. Долго. Потом отворачивается. Идёт к
дому. Не оглядываясь.

ИНТ. КОМНАТА ДЖЕЙН — ВЕЧЕР

Джейн входит. Закрывает дверь. Прислоняется к ней спиной. Стоит.Секунду. Две. Три.

И вдруг — как плотина рушится. Ноги подкашиваются. Она сползает по двери на пол. Садится. Прижимает колени к груди. И плачет.Беззвучно. Плечи трясутся. Губы сжаты. Но слёзы текут. Рекой.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)

(шёпотом, сквозь слёзы)
Я прошла в свою комнату и выпустила свой слёзный комок на свободу…

И тут — шаги. В коридоре. Медленные. Осторожные. Останавливаются у двери.

Джейн замирает. Вытирает слёзы рукавом. Задерживает дыхание.
Шаги. Ещё. Тихие. Скрип половицы.

Ручка двери чуть поворачивается. Дверь приоткрывается на щель. В щели — силуэт ДЖОНА. Он стоит. Не входит.

ДЖОН
(неуверенно, голос ломается)
Дочка! Я тут… в общем… я хотел… но…

Пауза. Он не может договорить. Стоит в дверном проёме. Широкие плечи. Опущенная голова. Не знает, что сказать. Не знает, как.

Джейн вытирает лицо. Глубокий вдох. Выпрямляется. Натягивает
улыбку. Страшную. Ненатуральную.

ДЖЕЙН
(громко, слишком бодро)
Да… всё хорошо! Отлично! Янки не плачут! И не проигрывают!

Джон молчит. Стоит. Смотрит на дочь. Видит красные глаза. Видит дрожащие губы. Видит всё. Но не может войти. Признать, что подвёл — для него хуже проигрыша.

Он медленно закрывает дверь. Щелчок замка.

Джейн смотрит на закрытую дверь. Улыбка сползает. Снова слезы. Но тише.

ИНТ. КОРИДОР ДОМА — НЕПРЕРЫВНО

Джон стоит у закрытой двери. Прислоняется лбом к дереву.
Секунду. Две. Потом отходит. Спускается по лестнице. Медленно.Тяжело.

ИНТ. КУХНЯ ДОМА — НЕПРЕРЫВНО

Джон берёт телефон. Набирает номер. Ждёт. Гудки. Долгие.

ГОЛОС МАРИНЫ (З/К)
(сонный, московское время — ночь)

Джон? Что случилось?

ДЖОН
(устало, садится на табурет)

Она проиграла. Кубок. И я… я не приехал.

Пауза. На том конце — тишина. Потом:

ГОЛОС МАРИНЫ (З/К)
(мягко, без упрёка)

Джон, мне думается — это просто усталость… Пусть приедет в
Москву. Она мало что помнит с последнего приезда.

Джон молчит. Смотрит в окно. Темнота. Его отражение в стекле.

ДЖОН
(тихо)
Хорошо. Пусть на этот раз будет по-твоему.

ГОЛОС МАРИНЫ (З/К)
Спасибо, Джон.

Щелчок. Короткие гудки. Джон кладёт трубку. Сидит. Не двигается.

ИНТ. КОМНАТА ДЖЕЙН — НЕПРЕРЫВНО

Джейн слышит. Прижалась ухом к двери. Слышит обрывки папиного голоса. Слышит мамино «спасибо».

Отходит от двери. Садится на кровать. Смотрит в окно. Темнота.Её отражение. Двойное.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
(тихо)
Я плакала не потому что проиграла. А потому что папы не было. Он обещал. Он дал слово. Но его не было. И теперь он стоит за дверью и не может войти. Потому что признать, что подвёл — для него хуже проигрыша.

Пауза.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
(ещё тише)
Папа договорился о переэкзаменовке на осень, и через неделю я полетела к маме в Москву.

ИНТ. САМОЛЁТ. САЛОН ЭКОНОМ-КЛАССА — ДЕНЬ

Джейн сидит у окна. Лоб прижат к холодному пластику
иллюминатора. За стеклом — облака. Белые. Бесконечные. По щеке катится слеза. Одна. Тихая.

Рядом — пустое кресло. На нём — рюкзак. Больше никого.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)

Я уже говорила, что после развода родителей я продолжала жить с папой в Америке, а мама вернулась в Москву. Она переводчик и часто отлучается из дома. Её командировки отменить пока невозможно. Она очень хороший переводчик, и в ней нуждаются многие. А папа нуждается во мне.

НАТ. МИННЕАПОЛИС. ДОМ ДЖОНА — ДЕНЬ (ФЛЭШБЭК)

Джон стоит во дворе. Подстригает газон. Пикап в гараже. Дом
аккуратный, белый. Флаг колышется.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
Мы с папой живём в частном доме. Папа считает, что частный дом воспитывает в человеке ответственность, раннее пробуждение и чувство собственного достоинства. Папа шутит, что мама «живёт на этажах» и не хочет спускаться на землю.

КОНЕЦ ФЛЭШБЭКА.

РАСТВОРЕНИЕ В:
НАТ. МОСКВА. АЭРОПОРТ ШЕРЕМЕТЬЕВО. ЗАЛ ПРИБЫТИЯ — ВЕЧЕР

Поток пассажиров. Табло мигает. Объявления на русском и
английском. Люди с чемоданами, с цветами, с табличками.

Джейн выходит из зоны прилёта. Рюкзак на одном плече. Озирается.И видит маму.

МАРИНА (38–42 года) стоит у выхода. Небольшой рост. Тёплое
пальто. В руках — маленький букет. Полевые цветы. Простые.
Живые. Она видит дочь и машет рукой.

Джейн замирает. На секунду. Потом бежит.

ДЖЕЙН
Мама!

МАРИНА
Женя! Девочка моя ненаглядная! Ну что… ну, ну. Янки не плачут, да?

Джейн врезается в маму. Обнимает. Крепко. Утыкается лицом в
плечо.

ДЖЕЙН

(приглушённо, в плечо)
Мама!

Марина гладит дочь по волосам. Букет прижат между ними.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
Я обняла её. Пахло духами, которые я помнила с детства.

НАТ. МОСКВА. УЛИЦЫ — ВЕЧЕР

Такси едет по вечерней Москве. За окном мелькают улицы. Огни.Вывески. Люди. Москва живая, шумная, незнакомая.
ИНТ. ТАКСИ — НЕПРЕРЫВНО

Джейн смотрит в окно. Лица прохожих отражаются в стекле.
Знакомое и чужое одновременно.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
Мы поехали сразу в мамину московскую квартиру. Это большой
старый дом, правда, я никогда не спрашивала, сколько этому дому лет. За окном мелькали улицы, которых я не помнила. Москва казалась одновременно знакомой и чужой. Уже вечер…

ИНТ. КВАРТИРА МАРИНЫ. КУХНЯ — ВЕЧЕР
Старая квартира. Высокие потолки. Лепнина. Паркет скрипит. Окна выходят во двор. На подоконнике — горшки с травами. На стене —полки с книгами на трёх языках.
Мама Марина заваривает чай. Медленно. Ритуально. Кипяток льётся тонкой струйкой. Крышка чайника приподнимается паром. Она ставит перед Джейн чашку. Фарфоровую. С золотой каёмкой.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
Мама заварила мне чай, как чайный мастер. Она много путешествует и знает много интересного и разные секреты…

Джейн обхватывает чашку обеими руками. Греет ладони. Делает
глоток. Закрывает глаза. Открывает глаза. На столе, рядом с чашками, лежит ФОТОАЛЬБОМ.Старый. Кожаный. Углы потёрты. Тесьма-завязка развязана.
Джейн тянется к нему. Берёт в руки. Переворачивает страницы.
Чёрно-белые фотографии. Пожелтевшие края. Лица. Много лиц.

Марина присаживается рядом. Наливает себе чай. Молчит. Ждёт.

ДЖЕЙН
Мам, а кто был мой дедушка?

МАРИНА
(задумчиво, помешивая чай)
Дедушка? Он… был потомственный дворянин. Статский советник.

ДЖЕЙН
А кто это?

МАРИНА
( смущенно с улыбкой)
Ох, вспомнить бы весь школьный курс по истории…

ДЖЕЙН
А бабушка?

Марина ставит ложку. Смотрит в чашку. Улыбается. Тихо. Тепло.

МАРИНА
Бабушка была женщиной… и женой… от кончиков волос до кончиков ногтей…

ДЖЕЙН
(удивляется, оттаивает)
Как это «…от кончиков волос до кончиков ногтей…» перевести на английский?

МАРИНА
Леди… Впрочем… Estia Woman… Истинная женщина. Женственность. Но лучше запомнить просто — Леди.

Джейн кивает. Переворачивает страницу. Ещё лица. Ещё годы.
Останавливается. Смотрит на маму.

ДЖЕЙН
Мам, а я?

МАРИНА
Что, милая?

ДЖЕЙН
Моя родословная?

Марина молчит. Долго. Смотрит в чашку. Потом поднимает глаза. В них что-то глубокое и светлое одновременно.

МАРИНА
(тихо)

Ммм… Джейн, мы с папой назвали тебя в честь прапрапрабабушки, моей прапрабабушки по маминой линии. Её звали Евгения Ильинична. Она была из благородных, но не помнит своих родителей. Сирота. Помнит только дядю, который сохранил для нас вот это.

Марина тянется к альбому. Переворачивает несколько страниц.
Осторожно. Как будто касается чего-то живого. Пальцы находят
фотографию. Маленькую. Овальную. Пожелтевшую.

Достаёт. Кладёт перед Джейн.

Джейн берёт фотографию. Смотрит. И замирает.

КРУПНЫЙ ПЛАН: старая фотография. Девушка. Девятнадцатый век.
Высокий воротник. Кружева. Глаза — большие, внимательные, живые.Те самые глаза.

Джейн поднимает голову. Смотрит в зеркало на стене. Своё
отражение. Те же глаза. Та же форма лица. Та же линия бровей.

ДЖЕЙН
(шёпотом)
Ух ты… Красотка…

МАРИНА
(тихо, с улыбкой)
Да. Твоему папе это фото тоже нравится…

Марина мягко закрывает альбом. Кладёт ладонь на обложку. Как
будто ставит точку.

Джейн смотрит на маму. Потом на фотографию. Девушка с её глазами смотрит в ответ. Из девятнадцатого века. Из другой жизни. Из другого мира.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)

Я смотрела на неё и думала: Какая ты? Что ты видела? И почему у тебя мои глаза?

МАРИНА
Женя, скоро тебе шестнадцать. Я хочу подарить тебе небольшое
путешествие, но для этого мне нужно отлучиться в командировку. Я оставляю тебя в Москве со списком достопримечательностей. Уезжаю послезавтра рано. Ты ещё будешь отдыхать. Вся Москва в твоём распоряжении, а я — в командировку и назад.

Джейн смотрит на маму. Кивает. Улыбается. Но в глазах — легкая, мудрая, понимающая грусть. Снова одна.

ДЖЕЙН
Хорошо, мамочка. Не переживай.

Марина гладит дочь по волосам. Целует в макушку.

МАРИНА
Завтра днем мы встретимся на Патриарших и пройдемся по старым улочкам Москвы

ЗАТЕМНЕНИЕ.
ИНТ. КВАРТИРА МАРИНЫ. КОМНАТА ДЖЕЙН — УТРО

Солнце стоит высоко. Лучи падают на кровать, на подушку, на лицоДжейн. Тишина. Квартира пустая. Ни звука. Мама уехала.

Джейн открывает глаза. Медленно. Щурится от света. Садится.
Оглядывается. Пусто. Тихо. У кровати — нарядная коробка. Перевязана лентой. Джейн тянется к ней. Развязывает. Открывает.
Внутри — профессиональный фотоаппарат. Лёгкий. Стильный.
Красивый. И записка. Написана маминым почерком.

ГОЛОС МАРИНЫ (З/К)

(тёплый, с улыбкой)
Дорогая моя девочка! Надеюсь, этот фото-друг поможет тебе
собрать самые интересные впечатления от твоих прогулок по Москве двадцать первого века.

Джейн берёт фотоаппарат в руки. Крутит. Смотрит в объектив.
Улыбается. Впервые за долгое время — по-настоящему.

ДЖЕЙН
(тихо, сама себе)
Привет, фото-друг. Поехали гулять.

ИНТ. КВАРТИРА МАРИНЫ. ПРИХОЖАЯ — УТРО

Джейн надевает куртку. Берёт рюкзак. Фотоаппарат на шее. В
кармане — сложенный листок. Мамин список достопримечательностей. Выходит. Дверь захлопывается. Эхо по пустой лестничной клетке.

НАТ. МОСКВА. УЛИЦЫ. МЕТРО. ПАРКИ — ДЕНЬ (МОНТАЖ. МУЗЫКАЛЬНАЯ
КАРУСЕЛЬ)

МУЗЫКА: современный городской бит. Ритмичный. Чёткий. Шаги.
Гудки метро. Щелчок затвора фотоаппарата как метроном. Но внутри бита — едва слышный, спрятанный, как секрет — ВАЛЬС. Раз-два- три. Едва. Почти неслышно. Как сердцебиение под кожей.

ТИТР: «ФОТО-КРОСС. ДЕНЬ ПЕРВЫЙ в Москве.»
МУЗЫКА: бит громче. Город просыпается.
ПАТРИАРШИЕ ПРУДЫ.
Солнце бьёт в воду. Золотые блики. Лебеди скользят. Тихо. Мирно.
Джейн идёт по аллее. Фотоаппарат у глаза. ЩЁЛК. Лебедь. ЩЁЛК.
Отражение лип в воде. ЩЁЛК. Два старика за шахматной доской.
Один хмурится. Другой улыбается.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
Патриаршие. Мамино любимое место. Я начала с него.

Джейн останавливается у воды. Опускает фотоаппарат. Смотрит на своё отражение. Тёмное. Размытое. Не видно лица. Секунда. Две.Потом — поднимает камеру. ЩЁЛК. Отражение. Без лица. Просто вода и небо.
Идёт дальше.
МАЯКОВСКАЯ.
Памятник. Каменный. Вечный. Подземный переход. Гул. Эхо шагов.
Люди текут как река. Джейн идёт против потока. Фотоаппарат у
глаза. ЩЁЛК. Лица. ЩЁЛК. Руки. ЩЁЛК. Тень на стене перехода.

МУЗЫКА: бит усиливается. Ритм города. Шаги. Гудки. Щелчки
затвора. Но внутри — вальс. Раз-два-три. Чуть громче. Едва.
ТВЕРСКАЯ. ПАМЯТНИК ПУШКИНУ.
Джейн выходит на поверхность. Щурится. Солнце. Тверская гудит.Поток людей. Машины. Вывески.

Она останавливается. Смотрит вверх. ПУШКИН. Каменный. Бронзовый. Вечный. Смотрит вдаль. Поверх голов. Поверх времени.

Джейн достаёт телефон. Делает селфи. Улыбается. Для мамы. Для папы.

ДЖЕЙН
(в телефон, тихо)
Привет, мам. Привет, пап. Я у вашего поэта.

Отправляет. Убирает телефон. Поднимает фотоаппарат. ЩЁЛК.
Пушкин. Снизу. С земли. Как будто он сейчас шагнёт.

Телефон вибрирует. Экран светится. Голосовое. От папы.

ГОЛОС ДЖОНА (З/К)
(голосовое, бодро, с шумом улицы на фоне)
Хэй, чемпионка! Красивое фото! А это кто — ваш русский Линкольн? Нет? Поэт? Окей. Слушай, передай ему, что мы с мамой ели мороженое прямо у его ног в прошлый раз. Надеюсь, он не обиделся. И скажи ему: янки не плачут!

(пауза, тише, тепло, по-английски)
I love you, kid. Go get 'em.

Джейн слушает. Улыбается. Тихо. По-настоящему. Впервые за долгое время — без комка в горле.

ДЖЕЙН
(в телефон тихо)
Не обиделся, пап. Обещаю.
Убирает телефон. Идёт дальше.
СТАРЫЙ АРБАТ. ПЕРЕУЛКИ.

Узкие улочки. Облупившаяся краска. Кот на подоконнике. Рыжий.Толстый. Ленивый. ЩЁЛК. Облезлая дверь с номером. ЩЁЛК. Тень на стене. ЩЁЛК. Трамвай вдали. Звенит. Далёкий. Как из другого времени.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
(одна строка, мечтательно)

Старые дома пахнут пылью и временем.
Джейн останавливается. Прикрывает глаза. Вдыхает. Пахнет пылью.Деревом. Чем-то сладким и горьким одновременно.

МУЗЫКА: бит чуть тише. Вальс чуть громче. Раз-два-три. Скрипка.
Едва. Как шёпот.
МЕТРО.
Эскалатор. Джейн едет вниз. Мимо мелькают станции. Лица. Свет. Тени. Гул. ЩЁЛК. Лицо старушки в платке. ЩЁЛК. Мальчик с воздушным шаром. ЩЁЛК. Отражение Джейн в тёмном стекле вагона. Двойное. Размытое.

МУЗЫКА: бит. Гудки. Стук колёс. Ритм. Быстрее. Быстрее. Но
внутри — вальс. Раз-два-три. Уже слышно. Уже не спрятать.
КРАСНАЯ ПЛОЩАДЬ. ИЗДАЛЕКА.

Джейн выходит на поверхность. Останавливается. Смотрит. Вдали — Красная площадь. Купола. Стены. Небо. Огромное. Живое.

Не идёт туда. Смотрит издалека. Как мираж. Как
обещание. Как что-то, что будет потом. Не сейчас.

ЩЁЛК. Издалека. Купола в золоте. Небо. Вечность.
КУПОЛА. КОЛОКОЛА.

Один кадр. Золото на солнце. Крест. Небо. И вдруг — ЗВОН.
Колокола. Тяжёлые. Старые. Далёкие. Бьют. Раз. Два. Три.

МУЗЫКА: бит замирает. На секунду. Две. Тишина. Только колокола. И вальс. Чистый. Скрипки. Виолончель. Раз-два-три. Девятнадцатый век зовёт.

Она идёт Медленно. Фотоаппарат опущен. Не щёлкает. Просто идёт.Просто смотрит. И видит.
ОСОБНЯК.
В глубине двора. За аркой. За ржавой калиткой. ОСОБНЯК. Два
этажа. Колонны. Лепной карниз. Кованая решётка на окнах. Краска облупилась. Но красота — вечная. Дом смотрит на Джейн. Как живой. Как будто ждёт.

МУЗЫКА: вальс. Полный. Чистый. Скрипки. Виолончель. Раз-два-три.Раз-два-три. Бит исчез. Город исчез. Остался только вальс. И особняк. И Джейн.

Джейн замирает. Фотоаппарат опускается. Она смотрит. Не может отвести взгляд.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
(тихо ,почти шёпотом)
Я ничего не понимаю в архитектуре. Но старинные дома
завораживают меня. Они живые…Что-то тянуло меня к нему. Я не
могла отвести взгляд.

Она делает шаг. Ещё один. Подходит к двери. Тяжёлая. Деревянная.Ручка бронзовая, позеленевшая.

МУЗЫКА: вальс. Громче. Теплее. Живее. Как будто изнутри дома.Как будто кто-то танцует. Там. За дверью. В другом времени.
Джейн тянет дверь. Скрип. Тёмный проём. Пахнет пылью и чем-то сладким. Фиалкой. Сандалом.

Вальс. Раз-два-три.

Она входит.

Дверь захлопывается.
ТИШИНА.

Абсолютная. Полная. Ни бита. Ни вальса. Ни города. Только
дыхание Джейн. И скрип паркета. И далёкий-далёкий звон
колоколов. Из другого века.
ЗАТЕМНЕНИЕ.

НАТ. МОСКВА. ПАТРИАРШИЕ ПРУДЫ — ДЕНЬ

Мы с мамой встретились и прошлись вокруг прудов.
Фотографировались. Потом пошли вглубь мимо старых домов. А потом уставшие от проулки пешком приземлились дома.

ЗВОНОК ДЖОНА (вечер, квартира Марины)
Джейн сидит за столом. Обхватывает чашку обеими руками. Греет ладони. Мамина кружка. Тёплая. Родная. На столе — фотоальбом.
Марина рядом. Наливает себе чай.
Телефон на подставке звонит. Громко. Экран светится: «ПАПА».
Марина смотрит на телефон. На Джейн. Берёт трубку. Ставит на
громкую.

МАРИНА
(ровно, тепло)
Привет, Джон.

ДЖОН (З/К)
(по телефону, бодро, но в голосе — тревога)
Марина! Она добралась? Жива? Цела? Не плачет?

МАРИНА
(усмехается, смотрит на Джейн)

Добрались. Жива. Цела. Пьёт чай.

ДЖОН (З/К)
(выдыхает, облегчённо)
Хорошо. Хорошо. Слушай, Марина, а этот ваш поэт на фото — с
бакенбардами — он не обиделся, что мы с тобой ели мороженое
около него в прошлый раз?

Марина замирает. Смотрит на Джейн. Джейн улыбается тепло и по – доброму.

МАРИНА
(спокойно, с улыбкой)
Джон, это Пушкин. Памятник.Ему двести лет. Он не обижается.

ДЖОН (З/К)
(пауза, потом серьёзно)
Двести лет? Ого. Уважаемый человек. Передай ему, что янки не
плачут. И дочери передай: пусть попросит у него автограф.

Джейн не выдерживает. Смеётся. Тихо. В кулак. Плечи трясутся. Но от смеха. Не от слёз.

ДЖЕЙН
(в телефон, сквозь смех)
Пап, он не даёт автографы. Он умер двести лет назад.



ДЖОН (З/К)
(невозмутимо)
Тогда пусть мама попросит. Она же переводчик. Она найдёт общий язык.

Пауза. Марина смотрит на телефон. Улыбается. Тихо. Тепло. В глазах — что-то мягкое. Старое. Из тех времён, когда они ещё
были вместе.

МАРИНА
(тихо)
Хорошо, Джон. Передам.

ДЖОН (З/К)
(голос мягчеет, тише)
Марина… спасибо. За то, что она не одна.

Пауза. Долгая. Тихая. Марина молчит. Кивает. Хотя он не видит.

МАРИНА
(тихо)
Спокойной ночи, Джон.

ДЖОН (З/К)
Спокойной ночи. Янки не плачут.

Щелчок. Короткие гудки. Марина кладёт трубку. Смотрит на Джейн.Улыбается.

МАРИНА
(тихо, тепло)
Твой папа неисправим.

ДЖЕЙН
(кивает, улыбается)
Исправим. Просто он янки.

ИНТ. КВАРТИРА МАРИНЫ. КОМНАТА ДЖЕЙН — УТРО

Тишина. Солнце стоит высоко. Лучи падают на подушку, на лицо
Джейн. Она открывает глаза. Медленно. Щурится.
Квартира пустая. Ни звука. Мама уже уехала.



ДЖЕЙН
(себе)
Привет, фото-друг. Поехали гулять.
В кармане — сложенный листок. Мамин список
достопримечательностей. Джейн разворачивает. Смотрит. Красная площадь. Третьяковка. Арбат. ВДНХ.
Джейн смотрит на список. Долго. Потом складывает. Убирает
обратно в карман.Не по нему. Сегодня — не по нему.

ИНТ. КВАРТИРА МАРИНЫ. ПРИХОЖАЯ — УТРО
Джейн надевает куртку. Рюкзак на одно плечо. Фотоаппарат на шее. Выходит. Дверь захлопывается. Эхо по пустой лестничной клетке.

ФЛЭШБЭК. НАТ. МОСКВА. СТАРЫЕ УЛОЧКИ — УТРО.

В глубине двора. За аркой. ОСОБНЯК. Два этажа. Колонны. Лепной карниз. Краска облупилась. Но красота — вечная. Дом смотрит. Как живой. Джейн останавливается. Фотоаппарат у глаза. Хочет снять. Смотрит на особняк. Секунду. Дом смотрит в ответ. Ждёт.

НАТ. МОСКВА. ПАТРИАРШИЕ ПРУДЫ — ДЕНЬ

Джейн выходит из метро. Солнце. Липы. Вода блестит. Люди гуляют.Пары. Мамы с колясками. Старики в шахматы.
Джейн идёт по аллее. Медленно. Не щёлкает. Просто идёт. Вдыхает.Это её точка отсчёта. Компас. Вчера она была здесь с мамой. Сегодня — одна. Но не одинока.
Идёт дальше. Останавливается. Смотрит.
Налево — вдали виднеется Красная площадь. Многолюдно. Флаги.
Туристы. Громко.
Направо — снова Маяковка. Памятник. Подземный переход. Поток.
Прямо — узкие улочки. Тихие. Старые. Тёмные. Живые.
ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
Если пойду налево, то попаду на Красную площадь, а там тоже
многолюдно. Если пойду направо, то снова окажусь возле Маяковки.
Пойду прямо!
И ныряет вглубь московских улочек.

НАТ. МОСКВА. СТАРЫЕ УЛОЧКИ — ДЕНЬ (ЗВУКОВАЯ ПАРТИТУРА: ТИШИНА,КОТОРАЯ СТАНОВИТСЯ МУЗЫКОЙ)
ЗВУК: всё отдельно. Разрозненно. Как пазл, который ещё не
собран.Гул метро. Далёкий. Подземный. Как сердцебиение города.
Гудок машины. Резкий. Короткий. Обрывок.
Шаги. Много шагов. По асфальту. По брусчатке. По лужам.
Голоса. Обрывки. Смех. Громкие разговоры. Телефонный разговор. Детский плач. Звон трамвая. Далёкий. Как из другого времени.
Всё отдельно. Всё само по себе. Город шумит. Но не поёт. Пока.
Джейн идёт. Медленно. Фотоаппарат у глаза. ЩЁЛК. Тень на стене.
ЩЁЛК. Кот на подоконнике. Ленивый. ЩЁЛК.
Облезлая дверь с номером. Краска облупилась. Но номер живой.
Чёрный. Кованый.
ЗВУК: метро тише. Гудки дальше. Шаги — реже. Голоса — глуше.
Узкие переулки. Облупившаяся краска. Резные наличники. Где-то звенит трамвай. Далёкий. Как из другого времени.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
Старые дома пахли пылью и временем. Где-то звенел трамвай.

Джейн останавливается. Прикрывает глаза. Вдыхает. Пахнет пылью.Деревом. Чем-то сладким и горьким одновременно.
ЗВУК: трамвай звенит. Но не отдельно. А в ритме. Раз. Два. Три. Пауза. Раз. Два. Три. Как метроном. Как счёт.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
(мечтательно)
Ах, как хочется хотя бы на миг перенестись эдак в век
девятнадцатый и невидимкой побродить по невиданным московским улочкам… Вот это был бы фантастический фотокросс…

Открывает глаза. Идёт дальше. Сворачивает во двор. Ещё один.
Ещё. Ищет кофейню. Не находит.ЗВУК: город затихает. Шаг за шагом. Улица за улицей. Гудки исчезли. Метро исчезло. Голоса исчезли. Осталось только: скрип дерева. Шелест листьев. Далёкий колокол. И ритм. Раз. Два. Три.
Раз. Два. Три.

И вдруг — ЗВУК меняется. Скрип дерева становится ТЯНУЩИМ. Как смычок по струне. Шелест листьев становится ШЁПОТОМ. Как
виолончель на выдохе. Колокол становится НОТОЙ. Тяжёлой. Тёплой. Живой. Город перестаёт шуметь. Город начинает ПЕТЬ. Тихо. Едва. Как будто стесняется. Как будто давно не пел. Но поёт. Вальс. Раз-два-три. Раз-два-три.

Джейн останавливается. Прислушивается. Не понимает. Откуда
музыка? Радио? Окно? Нет. Это сам город. Сам воздух. Сами стены поют.
Джейн идёт дальше. Медленнее. Осторожнее. Как будто боится
спугнуть. Вальс громче. Теплее. Живее. Скрипки. Виолончель. Раз-два-три. Сворачивает во двор. Ещё один. Ещё.
И видит.

НАТ. МОСКВА. СТАРИННЫЙ ОСОБНЯК. ДВОР — ДЕНЬ

Особняк. Тот самый. Вчерашний. Тот, что мелькнул на секунду и исчез. Тот, что смотрел ей вслед.
Он стоит. Ждёт. Два этажа. Колонны. Лепной карниз. Кованая
решётка на окнах. Краска облупилась. Но красота — вечная. Дом смотрит на Джейн. Как живой. Как будто знал, что она вернётся.

ЗВУК: вальс. Полный. Чистый. Изнутри дома. Как будто кто-то
танцует. Там. За стенами. В другом времени.
Джейн замирает. Фотоаппарат опускается. Она смотрит. Не может отвести взгляд.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
Я ничего не понимаю в архитектуре, но обожаю красивые старинные дома. Мне кажутся они живыми и говорящими… Вчера я видела его лишь мгновение. Мама позвала. И мы ушли. Но он запомнил меня. Я знаю. Он ждал.
Она делает шаг. Ещё один. Подходит к двери. Тяжёлая. Деревянная. Ручка бронзовая, позеленевшая. Холодная. Живая.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
Зайду внутрь. Если это музей — там должно быть кафе.
Джейн тянет дверь. Та подаётся. Скрип. Тёмный проём. Пахнет
пылью и чем-то сладким. Фиалкой. Сандалом.
Вальс. Раз-два-три.

Джейн входит.
ИНТ. СТАРИННЫЙ ОСОБНЯК. ЗАЛЫ — ДЕНЬ

Джейн идёт из зала в зал. Высокие потолки. Лепнина. Паркет
скрипит под кроссовками. Стены голые — картины давно сняты. Но следы от рам остались. Прямоугольники. Как призраки. Как окна в другую жизнь.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
Я не встретила препятствий при входе в особняк и начала ходить из зала в зал… Красиво…
Джейн поднимает фотоаппарат. ЩЁЛК. Ещё. Ещё. Свет из окон падает косыми полосами. Пыль танцует в лучах. Как в вальсе. Раз-два-три.
ЗВУК: вальс тише. Не исчезает. Прячется. Ждёт. Как кошка,
которая наблюдает из угла.

В дальнем углу зала — старинное зеркало. Высокое. В золочёной раме. Стекло тёмное, мутное от времени. Но не пыльное. Как будто кто-то его протирал. Недавно.

ЗЕРКАЛО ЭПОХИ.
Джейн подходит. Медленно. Останавливается. Смотрит. В зеркале — её отражение. Но странное. Как будто чуть запаздывает. Как будто смотрит не на неё. А сквозь неё.
Вальс. Раз-два-три. Из зеркала. Из глубины. Из другого века.
Джейн стоит. Смотрит. Не дышит.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
Старые дома пахнут пылью и временем. Атмосфера….с санскрита атма это душа и сфера как сфера – пространство для души….
Джейн останавливается. Прикрывает глаза. Вдыхает. Пахнет пылью. Деревом. Чем-то сладким и горьким одновременно.

ЗЕРКАЛО ЭПОХИ.
Джейн подходит. Медленно. Останавливается перед ним. Смотрит. В зеркале — её отражение. Но странное. Как будто чуть запаздывает. Как будто смотрит не на неё, а сквозь неё. Джейн поворачивается. Смотрит на себя сбоку. Спереди. Поправляет волосы. Улыбается. Всматривается.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
Интересно, я красивая или нет? Скоро мне шестнадцать… А парня у меня нет… Не то чтобы я гордячка… Просто наши парни из колледжа какие-то грубые. И всё время смеются, а мне не смешно… Она вздыхает. Закрывает глаза. На секунду.
Открывает глаза. Смотрит в зеркало.
И на мгновение — ей кажется, что отражение улыбнулось. Само. Без неё. Джейн отшатывается. Моргает. Смотрит снова. Обычное отражение. Её лицо. Её глаза.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
Зеркало смотрело на меня. Казалось, оно знает что-то, чего не знаю я. Мне стало не по себе, и я решила уйти.

Она делает шаг назад. Поворачивается. Идёт к выходу.
И вдруг — в стене — ДВЕРЬ. Старинная. Тяжёлая. С геральдическими символами. Лев. Лилия. Единорог.



Джейн останавливается. Смотрит. Могла бы пройти мимо. Могла бы выйти и забыть. Но что-то толкает. Изнутри. Как мяч, который летит в руки и ты не можешь его не поймать.
Она берётся за ручку. Тянет. Дверь поддаётся. Тёмный проём.
Пахнет пылью и чем-то сладким.
Джейн входит. Дверь захлопывается за спиной. Громко. Как выстрел.Джейн оборачивается. Дёргает ручку. Не поддаётся. Ещё раз. Ещё. Заперто.

ДЖЕЙН
(тихо, сама себе)
Что ж… пойду искать другой выход.
Поворачивается. Идёт вглубь. Коридор. Тёмный. Свечи на стенах. Горят. Живые. Не электрические.
И тут — ШАГИ. Тихие. Шаркающие. Из-за угла появляется МУЖИЧОК (50 лет, сгорбленный, в простой рубахе). В руках — ПОДНОС. На подносе: чай в подстаканнике, фарфоровая чашка, блюдо с сигарами. Джейн замирает. Пропускает его. Мужичок проходит мимо. Не видит. Идёт дальше.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
Чай и сигары… Интересное сочетание.

Джейн идёт за мужичком. Коридор поворачивает. Впереди — проём двери. Широкий. Из него льётся тёплый свет. Запах табака. Кожаных переплётов.
Джейн заглядывает.

ИНТ. ОСОБНЯК. КАБИНЕТ ХОЗЯИНА — НЕПРЕРЫВНО
За массивным дубовым столом сидит АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ (45–50 лет).Круглое лицо. Небольшие глаза. Крепкий. Деловитый. В дорогом сюртуке. Поза — хозяина. За спиной — полки с книгами, фарфор,бронзовые статуэтки.
Мужичок ставит поднос на стол. Кланяется.

МУЖИЧОК
Чайку-с, изволите?

АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
(не поднимая глаз от бумаг)
Да-с, пожалуй!
Мужичок кланяется. Выходит.

Джейн стоит в проёме. Смотрит. Не дышит.
ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
Ясно. Театрализованная экскурсия. Сейчас спросят билеты. Пора искать выход.
Она оборачивается. Мужичок как раз выходит из кабинета. Джейн подходит вплотную.

ДЖЕЙН
Простите, а где здесь выход?
Мужичок замирает. Как вкопанный. Голова поворачивается. Глаза смотрят прямо на Джейн. Но — СКВОЗЬ неё. Как будто её нет. Как будто она — воздух.
Джейн думает. Пробует иначе.

ДЖЕЙН
(по-английски, чётко)
I am sorry. I need a way out!

Мужичок вздрагивает. Лицо становится бледным. Он
перекрещивается. Справа налево. По-православному. Губы
шевелятся. Впопыхах.

МУЖИЧОК
(шёпотом, крестясь)
Господи, прости… Господи, помилуй!

И уходит. Быстро. Шаркает. Не оглядывается.
Джейн стоит одна в коридоре. Смотрит ему вслед.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
Ладно. Это он от неожиданности…

ИНТ. СТАРИННЫЙ ОСОБНЯК. ЗАЛ С ЗЕРКАЛОМ — ДЕНЬ

Джейн стоит перед зеркалом. Смотрит. Долго. В зеркале — её
отражение. Но странное. Как будто чуть запаздывает. Как будто смотрит не на неё, а сквозь неё.
Она отшатывается. Моргает. Смотрит снова. Обычное отражение. Её лицо. Её глаза.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
Я смотрела в зеркало — и зеркало смотрело на меня. Казалось, оно знает что-то, чего не знаю я. Эти мысли показались мне
грустными, и я решила выходить.

Джейн отворачивается. Идёт к выходу. Останавливается.
Оборачивается. Зеркало стоит. Ждёт. Тёмное. Терпеливое.

Джейн смотрит на него. Долго. Как будто хочет услышать призыв или вопрос, обращённый к ней из тишины.

Потом пожимает плечами. Достаёт телефон. Экран светится.
Привычный. Родной.

ДЖЕЙН
(себе, бодро)
Ладно. Селфи на память. Для мамы и папы. И на выход.
Включает камеру. Поворачивается к зеркалу. Улыбается. Щёлкает.
Смотрит на экран. И замирает.

НА ЭКРАНЕ ТЕЛЕФОНА: комната. Пустая. Стены. Свечи. Паркет.
Никакого лица. Никакой фигуры. Никого.

Джейн моргает. Смотрит на телефон. Поворачивает. Щёлкает ещё
раз. И ещё.

Пустая комната.

ДЖЕЙН
(шёпотом, не веря)
Что за… где я? Я себя не вижу…

Она поворачивается к зеркалу. Смотрит.
В ЗЕРКАЛЕ — НИКОГО.

Ни лица. Ни фигуры. Ни отражения. Только комната за спиной.
Свечи. Пустота.

Джейн поднимает руку. В зеркале — ничего. Касается стекла.
Пальцы видны. Но отражения — нет.

Сердце колотится. Она отступает на шаг. Ещё. Дышит. Медленно. Глубоко. Как на штрафном броске. Успокоить руки. Успокоить голову.

Потом — приседает. В РЕВЕРАНСЕ. Неловком. Неумелом. Кроссовки скрипят по паркету.

ДЖЕЙН
(тихо, в пустоту зеркала)
Подскажите, пожалуйста, как мне выйти отсюда?
Тишина. Секунда. Две.

И вдруг — ЗЕРКАЛО ОЖИВАЕТ. Поверхность становится как плазма.
Живая. Пульсирующая. Не отражение. Не стекло. Что-то другое.
Глубокое. Тёплое. Дышащее.

ГОЛОС ЗЕРКАЛА
(женский, мягкий, древний, как будто из самой глубины стекла)
Евгения! Вы бы хотели узнать семейный секрет?

Джейн вздрагивает. Выпрямляется. Смотрит. В зеркале — нет лица. Только свет. Тёплый. Золотистый. Пульсирующий.

ДЖЕЙН
(осторожно)
Секрет? Пожалуй! А что?

ГОЛОС ЗЕРКАЛА
А код личной силы?

ДЖЕЙН
(задумчиво)
Полагаю, скорее да, чем нет.

ГОЛОС ЗЕРКАЛА
Тогда оставайтесь здесь, в веке девятнадцатом.

Джейн моргает. Оглядывается. Коридор. Свечи. Паркет. Тишина.

ДЖЕЙН
(громче, оглядываясь)
Это шутка? Эй! Кто-нибудь!

Тишина. Никто. Только свеча потрескивает.
ГОЛОС ЗЕРКАЛА
(мягко, с улыбкой в голосе)
Я Вам очень признательна. Вы подарили мне имя — Зеркало Эпохи. И мой ответный подарок Вам в честь Вашего шестнадцатилетия — это путешествие в век девятнадцатый.

Джейн стоит. Секунду. Две. И вдруг — смеётся. Громко. Искренне. Как будто кто-то рассказал лучшую шутку в мире.

ДЖЕЙН
(сквозь смех)
На машине времени я ещё не каталась. И как мне назад?

ГОЛОС ЗЕРКАЛА
Вы приехали в Россию за семейным секретом. Вот и найдите его. А выйти отсюда Вы сможете тогда, когда сами не захотите отсюда выходить.

Джейн смеётся. Мотает головой. Смотрит на телефон. Экран погас. Не ловит сеть. Не ловит время.

ДЖЕЙН
(кивает сама себе)
A good job! A good start! Отличная работа! Хороший старт!

Пауза. Оглядывает себя. Руки. Ноги. Кроссовки. Джинсы. Футболка.
Видны. Ей. Но не другим.

ДЖЕЙН

(задумчиво, сама себе)
А… это… меня не видно… э… я что? Невидима? В общем, я не против…

Улыбается. Нервно. Волнение внутри.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
А вы бы как отреагировали на моём месте?
Она делает шаг назад. Потом ещё. Смотрит на зеркало. Плазма
гаснет. Стекло становится обычным. Тёмным. Мутным. Как было.

Джейн стоит одна в пустом зале. Свеча горит. Тихо. Пахнет пылью и временем. И где-то далеко, за стенами особняка, бьют колокола. Старые. Тяжёлые. Девятнадцатый век зовёт.

ЗАТЕМНЕНИЕ.

ТИТР: ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ХОЗЯИН-БАРИН

ИНТ. СТАРИННЫЙ ОСОБНЯК. КОРИДОР — ДЕНЬ

Джейн стоит посреди коридора. Оглядывается. Свечи. Паркет.
Тишина.

И вдруг — мимо неё ПРОНОСИТСЯ МАЛЬЧУГАН лет восьми. На полной скорости. За ним — ДЕВОЧКА, хохочет, убегает. Они проносятся сквозь Джейн. Не видят. Не чувствуют. Как будто её нет.Джейн отшатывается. Провожает их взглядом.

НАТ. СТАРИННЫЙ ОСОБНЯК. ДВОР — ДЕНЬ

У крыльца стоит КАРЕТА. Запряжена. ЖЕНА БАРИНА (35 лет, нарядная,в дорожном платье), НЯНЯ (пожилая, в платке), ДВОЕ ДЕТЕЙ (мальчик и девочка) и МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК с вещами — чемоданы,коробки, узлы — выходят из дома.

Жена барина садится в карету. Няня подсаживает детей. Молодой человек укладывает вещи на запятки.
Джейн стоит в стороне. Невидимая. Смотрит.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
Жена барина с няней, детьми и молодым человеком с вещами выходят и садятся в карету. Кажется, они куда-то уезжают — и это точно не похоже на театрализованную экскурсию.

Карета трогается. Копыта стучат по булыжнику. Удаляется. Пыль оседает.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
Я начала знакомиться с оставшимися обитателями дома.

ЗАТЕМНЕНИЕ.
ИНТ. СТАРИННЫЙ ОСОБНЯК. ПРИХОЖАЯ — ДЕНЬ

ГЛАФИРА (50 лет, крепкая, в тёмном платье, тяжёлый шерстяной
платок на плечах) стоит у окна. Смотрит, как карета скрывается за поворотом. Рядом — ФЁДОР (65 лет, сгорбленный, в ливрее, добрые усталые глаза).

ГЛАФИРА
(вздыхает, не оборачиваясь)
Вот супружница баринова на лето с детьми в деревню. И мы опять с барином на всё лето одни в доме.

ФЁДОР
(хитро, с полуулыбкой)
А вот и нет!

ГЛАФИРА
(оборачивается)
Что скажешь?

ФЁДОР
Скажу не скажу, а вот и Пелагея Константиновна, пожалуйте!

Джейн оборачивается.

В дверях — ПЕЛАГЕЯ КОНСТАНТИНОВНА (55 лет, хорошо одетая дама, в шляпке, с ридикюлем). За ней — ДЕВУШКА.

МАРИЯ ОСТАПОВА (16–17 лет). Бледная. Хрупкая. Тонкие запястья.Держится робко. Смотрит в пол. Не поднимает глаз. Руки прижаты к бокам. Плечи чуть ссутулены.

Джейн смотрит на Марию. Долго. Не может отвести взгляд.

ИНТ. СТАРИННЫЙ ОСОБНЯК. КАБИНЕТ БАРИНА — НЕПРЕРЫВНО

АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ (45–50 лет) сидит за массивным дубовым столом. Круглое лицо. Небольшие глаза. Без пенсне. Крепкий. Деловитый. В дорогом сюртуке. Поза — хозяина.

ПЕЛАГЕЯ КОНСТАНТИНОВНА
Свет мой, Ваше благородие, Александр Наумыч!

АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
(поднимает голову)
Милости просим… Фёдор, чаю нам! На двоих.

ПЕЛАГЕЯ КОНСТАНТИНОВНА
(с лёгким упрёком, но тепло)
Не видела Вас, любезный друг, ни на вечерней, ни на полунощной,ни на воскресной. Вот и думала навестить.

АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
(разводит руками)
Да-с, дела-с, знаете ли…

ПЕЛАГЕЯ КОНСТАНТИНОВНА
Понимаю, Александр Наумыч. Вот хочу представить Вам выпускницу благородного училища, детям Вашим гувернёрскую помощь, так сказать…

При слове «гувернёрскую» барин КРАСНЕЕТ. Яркая, жгучая краска заливает лицо. Брови хмурятся. Выразительно. Но быстро берёт себя в руки.

АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
(будто между прочим)
А девица-то крупная?

Пелагея Константиновна улавливает подтекст. Глаза сужаются. Но голос остаётся сладким.

ПЕЛАГЕЯ КОНСТАНТИНОВНА
Что Вы, мой драгоценнейший Александр Наумыч! Она как
тростиночка, да и не привыкшая она. Да и как поставите энтот
вопрос: хозяин — барин!

АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
(повторяет, смакуя)
Хозяин-барин…

Улыбается. Тщеславие польщено. Кивает сам себе. Берёт перо.
Подписывает документы.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
Хозяин-барин — это словосочетаньице так подходит к его
внешности…вот он русский язык…

Пелагея Константиновна смотрит на подписанные бумаги. Довольна. Добавляет:

ПЕЛАГЕЯ КОНСТАНТИНОВНА
Сирота. Вот Вам и прислужница, и помощница, и гувернёрская. А Бог и Вас за это не оставит.

АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
(сухо, без улыбки)
Да-с… На Бога надейся, а осла привязывай.

Пелагея Константиновна приглашает Марию войти в кабинет.
Кланяется барину. Бесшумно выходит. Дверь закрывается.

Джейн стоит в углу. Невидимая. Смотрит.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
Я же была здесь невидимым свидетелем происходящего. Когда я
посмотрела на эту хрупкую нежную бледную то ли от страха, то ли от недостаточного питания девушку, мне показалось, что придётся задержаться здесь из-за этой девчонки.

Барин встаёт из-за стола. Медленно. Обходит Марию. Кругом. Как оценивают лошадь на ярмарке. Пенсне он не носит — к его круглому лицу с небольшими глазами оно не к лицу. Останавливается перед ней. Наклоняется ближе.

АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
(голос мягче, но в глазах что-то хищное)
Что ж, как звать-величать Вас, барышня?

МАРИЯ
(тихо, почти шёпотом)
Мария Остапова.

Краснеет. Так, что даже уши становятся пунцовыми. Опускает
глаза. Но пытается выпрямиться. Держится достойно. Насколько
позволяют дрожащие колени.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
Так мне тогда показалось.

АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
(кивает, отходя к столу)
Сейчас Глафира проводит вас в Вашу комнату.

Хлопает в ладоши. Громко. Хозяйски.

АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
Глаша! Поди сюда. Возьми ейный чемодан и отведи девицу, э…, Машу в её комнату, покажи, где уборная, и отведи на кухню пообедать.

Дверь открывается. Входит Глафира. Кивает. Берёт маленький
чемоданчик Марии. Смотрит на девушку. В глазах — сочувствие.
Тихое. Глубокое.

ГЛАФИРА
Ясно, барин, ясно, будет сделано.

Мария делает шаг к двери. Останавливается. Оборачивается.
Кланяется барину. Тихо. Почти незаметно. Выходит. Глафира — за ней. Дверь закрывается.

ЗАТЕМНЕНИЕ.

НАТ. ДВОР ОСОБНЯКА — ДЕНЬ (СЕРИЯ КАДРОВ)

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
Надо сказать, что барин был весьма крепкого достатка, но со
своими странностями. Двух гончих — породистых — держал для
показа редким гостям, но зато испытывал какую-то странную
слабость к дворовым псам. Откуда она проявилась — неизвестно.
Две породистые гончие лежат на крыльце. Чистые. Ухоженные. Рядом — стая дворовых псов. Барин выходит. Проходит мимо породистых. Останавливается у дворовых. Гладит. Кормит из руки.

ИНТ. КАБИНЕТ БАРИНА — ДЕНЬ (СЕРИЯ КАДРОВ)
ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
Барин занялся ещё и торговым промыслом, чему споспешествовала его рассудительность, немногословность, неторопливость и степенность. А его женатое положение внушало кредиторам весьма лестное мнение о нём, и многие предложили барину взять их денежные знаки «в оборот». Торговые дела пошли весьма успешно.Деньги потекли рекой.

Барин сидит за столом. Бумаги. Векселя. Считает. Подписывает.

НАТ. МОСКВА. ТОРГОВЫЕ РЯДЫ — ДЕНЬ
ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
А еще барин начал коллекционировать разные вещицы — по сути
безделицы. Часто прохаживался по торговым рядам, выбирая вещицы антикварного свойства, начинал рассматривать их в лупу, которую всегда носил при себе.

Барин идёт между прилавками. Медленно. Степенно.
Останавливается. Берёт фарфоровую статуэтку. Подносит ЛУПУ.
Смотрит. Долго. Оценивает. Кладёт обратно. Идёт дальше.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
Ему казалось, что рассматривание через лупу — это некий шарм и признак того, что он является неким экспертом и ценителем
ценности вещей. При этом барин преисполнялся какой-то тайной
радостью о своей особой исключительности, что знает толк не
только в вещах, а может и в людях тоже.

ИНТ. КАБИНЕТ БАРИНА — ДЕНЬ
Барин держит в руках новую безделицу. Маленькую фарфоровую
птичку. Синюю. С золотым клювом. Крутит её в пальцах. Медленно. Нежно. Как будто держит живую. Как будто она сейчас чирикнет и улетит. Ставит на полку. Осторожно. Тихо.
Рядом — другие. Фарфоровая балерина. Бронзовый всадник.
Деревянный медведь. Стеклянный графинчик с высохшей водой на
дне. Каждый — на своём месте. Каждый — под нужным углом. Каждый — повёрнут лицом к двери. Чтобы гость видел. Чтобы гость оценил. Чтобы гость понял: здесь живёт КОЛЛЕКЦИОНЕР ЦЕНИТЕЛЬ!

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
По мере роста доходов и приобретения «никому ненужных вещиц»,барин приобрёл черту, о которой никто пока не догадывался. Каждое явление, вещь, человека он стал рассматривать с точки зрения его материальной ценности и полезности. Страсть обладания ценными вещами возбудила в нём такую странную страсть, что он начал ощущать себя не просто барином, а с приставкой ХОЗЯИН.Хозяин-барин.

КРУПНЫЙ ПЛАН: лупа в руке барина. В её стекле — отражение его глаза. Маленького. Оценивающего. Холодного.

ЗАТЕМНЕНИЕ.
ИНТ. СТАРИННЫЙ ОСОБНЯК. КОРИДОР ВТОРОГО ЭТАЖА — ДЕНЬ

Глафира идёт по длинному коридору. Тяжёлые шаги. Шерстяной
платок на плечах. За ней — Мария. Прижимает к груди маленький чемоданчик. Сиротский. Облезший.

Джейн идёт следом. Невидимая. Смотрит.

Коридор кажется бесконечным. Двери по обеим сторонам — закрыты.Тёмное дерево. Тишина. Только скрип паркета под ногами Глафиры.

Мария оглядывается. Глаза большие. Коридор давит.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К) Коридор показался ей, как и мне, бесконечным. Двери по обеим сторонам закрыты.

Глафира останавливается у последней двери. Открывает.

ГЛАФИРА
Вот ваша комната, барышня.

ЗАТЕМНЕНИЕ.
ИНТ. КОМНАТА МАРИИ — НЕПРЕРЫВНО

Мария входит. Замирает. Оглядывается.
Комната красивая. Кровать с балдахином. Комод красного дерева. Зеркало в овальной раме. Стул у окна. Свет из окна падает на паркет золотыми полосами.

Мария улыбается. Впервые за весь день. Тихо. Осторожно. Как
будто боится спугнуть.

МАРИЯ
(шёпотом)
Какая… какая красивая комната.

Подходит к окну. Открывает. Свежий воздух врывается. Занавеска колышется. Мария вдыхает. Закрывает глаза.

МАРИЯ
Спасибо, Глафира.

Глафира кивает. Смотрит на Марию. Долго. В глазах — сочувствие.Тихое. Глубокое. Кивает ещё раз. Выходит. Дверь закрывается.

Мария остаётся одна. Прилегла на кровать. Смотрит в потолок.
РАСТВОРЕНИЕ В:
ИНТ. КОМНАТА МАРИИ — НОЧЬ

Лунный свет пробивается сквозь решётку на окне. Полосы на полу.Тёмные. Ровные. Как прутья клетки.
Мария лежит на кровати. Не спит. Глаза открыты. Смотрит на
полосы.
Достаёт из-под подушки маленький МЕДАЛЬОН. Овальный. Потёртый.Прижимает к груди. Закрывает глаза.

МАРИЯ
(шёпотом, едва слышно)
Мамочка… помоги мне.
Сжимает медальон. Луна ползёт по полу. Полосы решётки
сдвигаются. Как время. Как клетка, которая сжимается.

ЗАТЕМНЕНИЕ.
НАТ. МОСКВА. УЛИЦЫ — ДЕНЬ

Джейн выходит из особняка. Останавливается. Смотрит. Вдыхает.
Перед ней — МОСКВА 1898 ГОДА.

Мостовая из булыжника. Кони и коляски проносятся с грохотом.
Извозчики кричат. Купцы в длинных кафтанах спешат по делам.
Монахи идут мимо, перебирая чётки. Колокола звонят вдалеке.
Пахнет конским навозом, свежим хлебом, дымом от печей.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
К полудню следующего дня я уже весьма проголодалась и решила
пойти погулять. Оглядеться в новых предлагаемых обстоятельствах.
Я покинула особняк и вышла на улицу. Передо мной открылась Москва… 1898 года.

КАРЕТА проносится в дюйме от Джейн. Она отшатывается.
Прижимается к стене. Сердце колотится.


ДЖЕЙН
(себе, выдохнув)
Ого! Да тут рот не разевай, а то задавят. Похлеще любого
современного автомобиля.

Оглядывается. Идёт. Медленно. Осторожно. Прижимается к стенам.Пропускает экипажи. Уворачивается от прохожих.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
Я была очень голодна. Но воровать — это гнусно. Я решила кому-то помочь. Но как помочь невидимо?

НАТ. МОСКВА. РЫНОК. ЛАВКИ — ДЕНЬ
Шум. Гам. Торг. Торговцы кричат. Покупатели толкаются. Пахнет рыбой, хлебом, специями.

Джейн бродит среди лавок. Голодная. Смотрит на еду. Хлеб.
Яблоки. Колбаса. Сглатывает. Не берёт.

И видит пожилую женщину.

ПОЖИЛАЯ ЖЕНЩИНА (60 лет, платок, тяжёлый передник) тащит КОРЗИНУ с яблоками. Огромную. Скрипучую. Женщина кряхтит. Обливается потом. Останавливается. Отдышаться. Идёт дальше. Снова останавливается.

Джейн смотрит. Оглядывается. Никто не видит. Никто не смотрит. Подходит. Берётся за корзину. Поднимает. Легко. Как пушинку. Ставит на ОБОЗ, стоящий рядом.

Женщина оборачивается. Видит корзину на обозе. Видит пустые
руки. Крестится.

ПОЖИЛАЯ ЖЕНЩИНА
(шёпотом, крестясь)
Господи, помилуй… Ангел небесный…

Рядом — МАЛЬЧИК (10 лет). Внук. Смотрит. Глаза круглые.
МАЛЬЧИК
Бабушка, это… это дух?

ПОЖИЛАЯ ЖЕНЩИНА
(строго, но тепло)
Тсс… Не говори так. Это ангел-хранитель.

Джейн стоит рядом. Невидимая. Улыбается. По-настоящему. Смотрит вниз. Два ЯБЛОКА выпали из корзины. Лежат на булыжнике. Красные. Круглые. Блестящие.
Джейн поднимает. Смотрит. Улыбается.

ДЖЕЙН
(тихо, сама себе)
Спасибо. Это… мой трофей!

Откусывает. Хрустит. Сладкое. Настоящее.

Идёт дальше. Жуёт. Смотрит на Москву. На людей. На жизнь,
которая кипит вокруг и не знает о ней.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
Конечно, это приключение забавно… Но всё же я голодна. И мне нужно понять, что здесь происходит.

Она останавливается. Оглядывается. Особняк барина виден в конце улицы. Тёмный. Тяжёлый. Ждёт.

Джейн смотрит на него. Долго. Потом на яблоко в руке. Доедает. И идёт обратно.

ЗАТЕМНЕНИЕ.
ИНТ. ОСОБНЯК. КУХНЯ — ДЕНЬ

Кухня просторная. Пахнет хлебом, травами, дымом от печи. На
стенах — пучки сушёных трав. Медные кастрюли. Иконы в углу.
Лампадка горит.

ДЖЕЙН стоит у стола. Невидимая. Разбирает продукты. Картошку. Морковь. Лук. Аккуратно. Быстро. Как на тренировке — руки знают, что делать.

ГЛАФИРА рядом. Режет хлеб. Останавливается. Смотрит на продукты,которые сами собой раскладываются по полкам. Крестится.

ГЛАФИРА
(шёпотом)
Господи, благослови…
Продолжает работать. Не видит. Но чувствует.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
Я решила вернуться в дом барина и внимательно присмотреться.
Глафира часто ходила к торговым рядам, и я решила помогать ей разбирать продукты. Она чувствовала помощь — крестилась,
шептала: «Господи, благослови» — но не видела меня. Глафира была очень набожной.

Глафира ставит на стол тарелку. Наливает суп. Горячий. С мясом. Пар поднимается. Ставит ложку рядом. Кладёт краюху хлеба.

ГЛАФИРА
(тихо, в пустоту)
На помин родителей моих. Кушайте, ангел небесный.

Крестится. Поворачивается. Идёт к двери.

ГЛАФИРА
(оборачивается, сама себе)
Пойду барских псов покормлю.

Выходит. Дверь закрывается.

Джейн смотрит на тарелку. На суп. На хлеб. Садится. Берёт ложку. Ест. Жадно. С аппетитом.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
Я не совсем поняла, что делать, но с удовольствием кушала, когда Глафира выходила покормить барских псов, чтобы не смущать её лишний раз. Суп был горячий, с мясом. Вкусный. Иногда мне казалось, что ничего не происходит. Что я просто… призрак.

Джейн доедает. Ставит ложку. Смотрит в пустую тарелку.

И тут — голос барина. Из коридора. Громкий. Хозяйский.
АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ (З/К)
Глаша!

Глафира входит обратно. Вытирает руки о передник.

ГЛАФИРА
Да, барин!
Идёт в кабинет. Джейн — за ней невидимкой.

ИНТ. ОСОБНЯК. КАБИНЕТ БАРИНА — НЕПРЕРЫВНО

АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ сидит за столом. Курит сигару. Дым поднимается кольцами. На столе — бумаги. Лупа. Фарфоровая статуэтка.

АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
Где Фёдор?

ГЛАФИРА
Вы давеча его в деревню отпустили, с родными повидаться.

Барин кивает. Хмурится. Недоволен. Только Фёдор мог приносить ему чай и сигары. Именно так. В нужной последовательности. С нужным поклоном.

АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
(задумчиво, вертит статуэтку)
Вот незадача…

Пауза. Задумался. Потом поднимает голову. Улыбается. Расчётливо.

АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
А, впрочем, позови-ка мне Марьюшку.

ГЛАФИРА
(кивает, ровно)
Слушаю, барин.

Поворачивается. Выходит. Джейн — за ней.
ИНТ. ОСОБНЯК. КОРИДОР ВТОРОГО ЭТАЖА — ДЕНЬ
Глафира поднимается по лестнице. Тяжёлые шаги. Останавливается у двери Марии. Стучит. Мягко. Осторожно.

ГЛАФИРА
Машенька, барин зовёт.

Дверь открывается. МАРИЯ выходит. Бледная. Но собранная. Плечи прямые. Подбородок чуть поднят.

МАРИЯ
Спасибо, Глафира.

Спускаются. Джейн — за ними. Тихая. Невидимая.
ИНТ. ОСОБНЯК. КАБИНЕТ БАРИНА — НЕПРЕРЫВНО

Мария входит. Барин встаёт. Приветливо. Слишком приветливо.
Улыбка широкая. Глаза — маленькие, внимательные. Оценивающие.

АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
Проходи. Как тебе у нас?

МАРИЯ
(тихо, ровно)
Спасибо. Прекрасно.

АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
Вот и славно. Вот попрошу я тебя о небольшом порученьице.

МАРИЯ
Да, барин.

АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
(поморщившись, мягко)
Ну, зачем же так — барин.

МАРИЯ
(растерянно)
Простите, хозяин-барин.

АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
(всплескивает руками)
Вот ещё пуще того придумала! Да кто ж тебя выучил так обращаться ко мне?

Мария опускает голову. Не знает, что сказать. Молчит.

АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
(мягче, с улыбкой)
Ну, впрочем, уже не важно. Для тебя я — Александр Наумыч.

МАРИЯ
(тихо)
Хорошо… Александр Наумыч.

Барин достаёт КЛЮЧ из ящика стола. Протягивает Марии.

АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
Вот тебе ключ. На втором этаже, в комоде, в верхнем ящике —
сигары. А наверху комода — коньяк. Не сочти за труд, милый друг,уважь, принеси.


МАРИЯ
(берёт ключ, пальцы чуть дрожат)
Хорошо… Александр Наумыч.

Поворачивается. Идёт к двери. Выходит.

Барин смотрит ей вслед. Усмехается. Тихо. Про себя. Как
коллекционер, который только что поставил на полку новую вещицу.

АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
(кричит, в спину)
Глаша, чаю мне в кабинет с вареньем, с одной чашкой, а мне в
подстаканнике — и исключительно!

Слово «исключительно» он произносит нараспев. Чуть подпрыгивает на месте. Доволен собой.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
У него был достаточно приятный баритон, и он в редкие минуты
что-то напевал себе под нос.

ЗАТЕМНЕНИЕ.
НАТ. МОСКВА. ТОРГОВЫЕ РЯДЫ — ДЕНЬ (СЕРИЯ КАДРОВ)

Барин идёт между прилавками. Степенно. Медленно. Лупа в руке. Останавливается. Смотрит на фарфор. На бронзу. На кружево. Но взгляд скользит дальше. За вещи. На ДЕВУШЕК. Молоденьких. В платках. В сарафанах. Барин засматривается. Задерживает взгляд. Улыбается.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
Так вот, когда супруга барина с детьми уехали на всё лето из
Москвы в деревню, барин переменился. Он стал как бы это сказать? …Молодиться и часто смотреться в зеркало. Наблюдая его прогуливающимся вдоль торговых рядов, я заметила — и это было очевидно, — что барин засматривается на молоденьких девушек.

КРУПНЫЙ ПЛАН: лицо барина. Улыбка. Но глаза холодные.
Оценивающие. Как лупа.

ЗАТЕМНЕНИЕ.
ИНТ. ОСОБНЯК. КАБИНЕТ БАРИНА — ДЕНЬ
Мария входит в кабинет. В руках — поднос. Коньяк. Сигары. Ставит на стол. Кланяется.

МАРИЯ
Всё как изволили.
Собирается выйти. Поворачивается к двери.

И тут барин встаёт. Быстро. Подходит к двери. Закрывает её.
Щелчок замка. Тихий. Но в тишине кабинета — как выстрел.

Мария замирает. Оборачивается.

Джейн стоит за дверью. Невидимая. Тянет ручку. Дверь поддаётся.Приоткрывается. Щель. Смотрит.

Барин учтиво кланяется. И вдруг — быстро, прытко, не по возрасту — подходит совсем близко к Марии. Слишком близко. Мария отступает на полшага. Спина упирается в стену.

АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
(голос мягкий, вкрадчивый)
Вы… Ты, Марюшка, очень привлекательна… как голубка… Хотел бы я…может, нужно прогуляться в город, прикупить кое-что из
гардероба.

МАРИЯ
(тихо, ровно, не поднимая глаз)
Благодарствую Вам, Александр Наумыч. В этом нужды нет.

АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
(наклоняется ближе)
А в чём же есть нужда у тебя?

МАРИЯ
Нужда моя простая — посещать церковь ближайшую по воскресным дням. Молиться о покойных нынче маменьке и папеньке…

Барин отшатывается. Как будто его ударили. Конфуз. Ладан. Свечи.Полумрак. Пение старушек на клиросе. Всё это для него архаичный пережиток. Скучный. Малодельный.

АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
(морщится, отводит взгляд)
Мда… что ж… подумаем…

Замялся. Потом, словно вспомнив о своём превосходстве,
выпрямляется. Расправляет плечи. Подбородок вверх.

АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
А всё же, хотел бы я видеть вас более одетой и приближенной к современности и прогрессу. Так как вы ещё и гувернантка, так сказать, воспитательница детей, эволюция, так сказать…

МАРИЯ
(тихо, без выражения)
Как скажете.

АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
(оживляясь)
Вот и славно. Пройдитесь. Прогуляйтесь. Может, нужно что-то
обновить в гардеробе?

И поспешно выходит из кабинета. Дверь хлопает. Шаги удаляются.Быстрые. Как будто убегает.

Джейн остаётся с Марией. Стоит посреди комнаты. Мария прижимает руки к груди. Лицо бледное. Но глаза — твёрдые.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
Я осталась с Марией. Она стояла посреди комнаты, прижимая к груди руки. Её лицо было бледным, но глаза — твёрдые.

Мария делает глубокий вдох. Выдыхает. Выпрямляется. Идёт к
двери. Открывает. Выходит. Не оглядываясь.

ЗАТЕМНЕНИЕ.
НАТ. МОСКВА. УЛИЦЫ — ДЕНЬ

Мария идёт. Быстро. Платок на голове. Юбка колышется. Джейн — за ней. Невидимая.
Впереди — купола. Кресты. Золото на солнце.

ИНТ. РУССКИЙ ХРАМ — ДЕНЬ
Мария входит. Крестится. Кланяется. Идёт к аналою. Становится в очередь на исповедь.

Джейн входит следом. Оглядывается. Высокие своды. Иконы. Свечи.Запах ладана. Полумрак. Тихое пение на клиросе. Старушки в платках. Мужчины в кафтанах. Всё другое. Всё живое.

Джейн обходит храм. Медленно. Смотрит. Подходит ближе к тому
месту, где исповедуется Мария.

И тут — СТАРУШКА (70 лет, платок, морщинистое лицо, цепкие
глаза) поворачивается. Смотрит. Прямо на Джейн. В глаза.

СТАРУШКА
(строго, громко)
Это таинство исповеди, тайна, чего глаза лупишь? Отойди и не слушай! И чегой-то ты так разоделась, как нехристь… мужик что ли?

Джейн замирает. Сердце останавливается. Смотрит на старушку.
Старушка смотрит на неё. Видит.

ДЖЕЙН
(шёпотом, не веря)
Вы… вы меня видите?

СТАРУШКА
(ворчливо)
Вижу пока, слава Богу.

Джейн смотрит на себя. Джинсы. Кроссовки. Футболка с
баскетбольной командой. Для 1898 года это… почти катастрофа.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
Почему я стала видимой именно в храме? Что это значит? Может, это место силы? Или Бог услышал мою молитву — ту, которую я даже не успела произнести?

Джейн трясёт головой. Думает. Быстро. По-американски.
Прагматично.

ДЖЕЙН
(старушке, решительно)
А! Тогда вот что! Представьте меня вот этой девушке. А я её буду сопровождать по лавочкам, так как её барин сказал ей обновить гардероб. Может, и я обновлюсь?

Старушка крестится Широко. Справа налево.
СТАРУШКА
И говорит, как нехристь.

Поворачивается. Смотрит на Марию, которая отошла от аналоя.
Кивает ей. Подзывает.
СТАРУШКА
Девочка, вот тебе помощница… повернутая видать… Но ты её
пожалей… Она тебя проводит по лавочкам, и ты ей в благодарность тоже как-то помоги переодеться… А то срам…

Мария смотрит на Джейн. Удивление. Любопытство. И что-то ещё.Узнавание? Нет. Не может быть. Но что-то тёплое.

МАРИЯ
(тихо)
Хорошо, бабушка.

Старушка кивает. Отворачивается. Идёт к свечам. Бормочет
молитву.

Мария и Джейн смотрят друг на друга. Секунду. Две. Мария первая отводит глаза. Улыбается. Тихо. Осторожно.

МАРИЯ
Пойдём?

ДЖЕЙН
Пойдём.

Выходят. Вместе.
НАТ. МОСКВА. ТВЕРСКАЯ. ЛАВКИ — ДЕНЬ

Мария и Джейн идут по Тверской. Заходят в лавки. Ткани. Кружева.Пуговицы. Ботинки на шнуровке. Платья. Заколки для волос. Внешнее модное и шутливое преображение двух барышень. прообраз обновления внутреннего.

ИНТ. ЛАВКА. ПРИМЕРОЧНАЯ — ДЕНЬ

Джейн стоит перед зеркалом. Смотрит.
На ней — длинное платье с высоким воротником. Кружевные манжеты. Ботинки на шнуровке. Волосы убраны под кружевную наколку.
Не баскетболистка. Не американка. Не джинсы и кроссовки.
Девушка.

Джейн проводит рукой по кружеву на манжете. Смотрит в зеркало.Долго. Не узнаёт. И узнаёт одновременно.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
(тихо, с удивлением)
Я выглядела… иначе. Не как баскетболистка. Как… девушка.

Мария подходит. Встаёт рядом. Смотрит в зеркало. Улыбается.
МАРИЯ
Тебе идёт.

Джейн улыбается. Впервые за долгое время — без страха. Без комка в горле. Просто улыбается.

ДЖЕЙН
Спасибо.

Мария кивает. Берёт её за руку. Идут к выходу. Две девушки. Два платья. Два отражения в зеркале.

НАТ. МОСКВА. ТВЕРСКАЯ — ДЕНЬ
Они выходят на улицу. Солнце. Тени. Булыжная мостовая. Идут рядом. Медленно. Не торопясь.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
Мы решили пройтись, поговорить и познакомиться поближе.
ЗАТЕМНЕНИЕ.

НАТ. МОСКВА. ТВЕРСКАЯ — ВЕЧЕР

Мария и Джейн идут по Тверской. Медленно. Не торопясь. Солнце клонится к закату. Тени длинные. Золотые. На обеих — новые платья. Кружевные манжеты. Ботинки на шнуровке.

Мария поворачивается к Джейн. Смотрит. С любопытством. С
теплотой.

МАРИЯ
А теперь расскажи мне о себе. Ты такая… необычная. И одежда у тебя странная. Откуда ты?

Джейн задумывается. Идёт молча. Несколько шагов. Подбирает
слова.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
Сказать правду — что я из двадцать первого века, что я
баскетболистка, что я путешествую во времени? Она не поверит.Или подумает, что я сумасшедшая.

ДЖЕЙН
(медленно, подбирая слова)
Я из Америки. Из далёкой страны, где женщины одеваются иначе.Там… там не принято носить платья. Там женщины играют в мяч,бегают, кричат.

Мария засмеялась. Тихо. Но искренне. Впервые за долгое время
без страха. Без зажатости. Просто смех. Живой.
МАРИЯ
Неужели? Это звучит как сказка.

ДЖЕЙН
(вздыхает)
Это правда. Но я… я сирота. Я… я бежала из дома. И попала сюда.В Москву.

Мария останавливается. Посмотрела на Джейн. Долго. С
сочувствием. С пониманием. Как будто видит себя.

МАРИЯ
(тихо, ровно)
Я тоже сирота. Мои родители погибли, когда мне было пять лет. Но образ любящих и ласковых Мамы и Папы остался в моём сердце. Бабушка воспитывала меня до десяти лет, а потом почила, и меня перевели в приют… А потом стараниями какого-то благодетеля, мне неизвестного, я поступила в училище благородных девиц в честь Святой Екатерины. Там я выучила английский и французский языки,основы арифметики и могу быть гувернанткой маленьким детям.

Джейн смотрит на Марию. С уважением. Не сломалась. Выжила. Одна.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
Она не сломалась. Она выжила. Она стала тем, кто она есть —
благодаря себе. Так я думала по-американски на тот момент,
отдавая предпочтение личной силе человека. Я и не знала, что мои взгляды начнут… м… как бы это сказать… переводиться в другую плоскость…

ДЖЕЙН
(тихо)
Ты сильная.

МАРИЯ
(качает головой, просто)
Нет. Я просто… верю. Что Бог не оставит.

Идут дальше. Молча. Но это хорошее молчание. Молчание двух
сирот, которые нашли друг друга.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
Я тоже рассказала Марии вкратце свою историю. Я сказала, что я из Америки, что я сирота, что моя одежда — это память о доме, где меня не понимали. Я не сказала про баскетбол — она бы не поняла. Я не сказала про путешествие во времени — она бы не поверила. Я сказала только то, что она могла понять: что я одинока, что я ищу себя, что я… благодарна ей за помощь.

Джейн останавливается. Поворачивается к Марии.

ДЖЕЙН
Спасибо тебе за то, что помогла мне переодеться. За то, что не побоялась меня.

Мария улыбается. Тепло. Тихо.
МАРИЯ
Бог привёл тебя ко мне. Значит, так нужно.

Пауза. Мария смотрит на Джейн. Задумчиво. Потом:

МАРИЯ
Если вам негде ночевать, я попрошу своего благодетеля
позаботиться и о вас тоже.

ДЖЕЙН
(осторожно)
Спасибо, Мария. Но если это возможно и не навредит тебе…
МАРИЯ Ничуть. Он очень добр ко мне… теперь это моя семья.

Джейн смотрит на неё. Замирает.
ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
«Семья». Она назвала барина семьёй. Она ещё не понимала, какой он на самом деле.

ДЖЕЙН
(тихо, с горечью, которую Мария не замечает)
Я благодарна… но знаешь, я иногда исчезаю.

Мария улыбается. Спокойно. Как будто это самое обычное дело в мире.

МАРИЯ
Понимаю… это не страшно… главное, чтобы вы всегда возвращались.

НАТ. МОСКВА. ТВЕРСКАЯ — ВЕЧЕР

Джейн смотрит на Марию. Долго. И удивление в её глазах тает,
уступая чему-то тёплому. Принятию.
Они идут дальше. Неспешно. Рядом. Солнце клонится к закату и
кладет их тени длинными и золотыми на булыжную мостовую, а
колокола вдали звонят — тихо, тепло, будто провожают двух
подружек домой.

ЗАТЕМНЕНИЕ.

ИНТ. ОСОБНЯК. КАБИНЕТ БАРИНА — ВЕЧЕР

Мария входит. Кланяется. Барин сидит за столом. Бумаги. Лупа. Сигара. Дым кольцами.
Джейн стоит за дверью. Слушает.

МАРИЯ
Александр Наумыч, могу я обратиться к вам с просьбой?

Барин поднимает глаза от бумаг. Смотрит.

МАРИЯ
Сегодня в церкви я встретила девушку. Ее зовут Евгения. Она
приехала в Москву искать место гувернантки, но пока ей негде
остановиться. Не могли бы вы…

Барин задумывается. Вертит лупу в руках.
АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
Как её звать?
МАРИЯ
Евгения. Она… издалека. Из-за границы.

АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
(оживляется, подаётся вперёд)
Из-за границы? Из какой именно?
МАРИЯ
Из Америки. Но она прекрасно говорит по-русски. И по-английски.

Барин откладывает перо. Улыбка шире. Интерес. Не к человеку. К вещи. К диковинке.

АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
И по-русски, и по-английски? В училище Святой Екатерины?
МАРИЯ
Молчит.

Барин встаёт. Подходит к окну. Смотрит на улицу. Задумался.
Потом оборачивается.
АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
Приведите её. Я хочу на неё посмотреть.

Мария кивает. Выходит.
ИНТ. ОСОБНЯК. КОРИДОР — НЕПРЕРЫВНО

Мария выходит из кабинета. Джейн стоит в коридоре. Ждёт. Мария
смотрит на неё. Тихо кивает.

МАРИЯ
(шёпотом)
Он хочет тебя видеть.

ДЖЕЙН
(кивает, выпрямляет плечи)
Я готова.
ИНТ. ОСОБНЯК. КАБИНЕТ БАРИНА — НЕПРЕРЫВНО

Джейн входит. Барин сидит за столом. Смотрит. Долго. Пристально.Не моргая. Как оценивает. Как рассматривает.

Потом достаёт ЛУПУ. Тяжёлую. Бронзовую. Подносит к глазу.

АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
Подойдите ближе.

Джейн подходит. Медленно. Останавливается в двух шагах от стола. Барин смотрит через лупу. На неё. На лицо. На руки. На платье.Оценивает. Как вещь. Как экспонат.

Джейн стоит. Смотрит прямо. Не отводит глаз.

АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
(хмыкает, опускает лупу)
Гм… Интересная особа.

ДЖЕЙН
(ровно)
Я из Америки. Там женщины…

АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
(перебивает, усмехается)
Америка… Страна прогресса и эволюции.

Снимает лупу. Кладёт на стол.
АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
Хорошо. Вы можете остаться. Но вы будете жить в комнате для
гостей. И вы не будете беспокоить Марию. Хорошо?

ДЖЕЙН
кивает)
Хорошо. Понятно.

АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
Вот и славненько.

Джейн разворачивается. Идёт к двери. Выходит. Дверь закрывается.

ИНТ. ОСОБНЯК. КОРИДОР — НЕПРЕРЫВНО
Джейн идёт по коридору. Сердце колотится. Руки сжаты. Разжимает.
ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
Он оценил меня. Через свою лупу. И решил: я не опасна. Я просто…ещё одна вещица в его коллекции.

Она выпрямляется. В глазах — не страх. Что-то другое. Решимость. Тихая. Твёрдая.

ЗАТЕМНЕНИЕ.

НАТ. МОСКВА. УЛИЦЫ. РЫНКИ. ХРАМЫ — ДЕНЬ (СЕРИЯ КАДРОВ)

Джейн идёт по Москве. Фотоаппарат у глаза. Щёлкает. Купола
церквей, булыжные мостовые, извозчики на перекрёстках, торговцы на рынках, барышни в платках, дети играют в чехарду прямо на мостовой.

Щёлк — старик на скамейке смотрит на закат, и солнце ложится ему на плечи тёплым золотом. Щёлк — женщина с корзиной, усталая, но спина прямая, как свеча. Щёлк — монах в тени арки перебирает чётки, и губы его шевелятся в тихой молитве.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
Прошло ещё несколько дней. Я исчезала из дома барина с
фотоаппаратом и фотографировала виды Москвы, людей и барышень. Так я приобщалась к незнакомой культуре своих предков по материнской линии.

Джейн останавливается. Опускает фотоаппарат. Смотрит. Долго. На лица. На руки. На то, как женщина поправляет платок. Как старик кормит голубей. Как мальчик бежит за другом.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
Я смотрела на лица женщин… Усталые, но достойные. На детей,
которые играли в чехарду на улицах. На стариков, которые сидели на скамейках и смотрели на закат. Это была моя культура. Культура моей матери. И я чувствовала, как что-то во мне пробуждается. Что-то, что было подавлено прагматичной философией моего американского папы.

Джейн поднимает глаза к небу. Долго. В глазах — тоска. И что-то ещё. Вопрос без ответа. Как предчувствие любви , первой, щемящей , невысказанной…

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
И всё же мне иногда становилось тоскливо и чего-то не хватало.Иногда мне казалось, что моё пребывание здесь бессмысленно и нет чего-то важного и героического, что ли… Я просто… призрак. Наблюдатель. Впрочем, случай проявить свою активность вскоре представился.

ЗАТЕМНЕНИЕ.
ИНТ. ОСОБНЯК. КАБИНЕТ БАРИНА / КОРИДОРЫ — ДЕНЬ (СЕРИЯ КАДРОВ)

Барин сидит за столом. Лупа в руке. Улыбается. Зовёт.

АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
Марьюшка! Принеси мне коньяк.
ИНТ. КОРИДОР — ДЕНЬ

Мария идёт. Поспешно. Но с достоинством. В руках — графин.
АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ (З/К)
Посмотри, не испортились ли сигары.
Мария открывает ящик. Проверяет. Кивает. Идёт обратно.
АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ (З/К)
Прочти мне вслух эту газету.
Мария сидит. Читает. Голос тихий. Ровный. Барин не слушает. Смотрит на неё.
АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ (З/К)
Посиди со мной, мне скучно.
Мария сидит. Руки на коленях. Спина прямая. Глаза в пол.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
Как я поняла, барин что-то задумал. Он не переставал баловать Марию подарками, которые она отказывалась принимать. И он часто заваливал её многочисленными мелкими просьбами, которые казались совсем не просьбами, а какими-то хитросплетениями вокруг неё,что позволяло ему наслаждаться её обществом.
ИНТ. КОМНАТА МАРИИ — ВЕЧЕР

Мария входит. Закрывает дверь. Прислоняется спиной. Дышит.
Медленно. Глубоко.

Потом садится у окна. Берёт ПЯЛЬЦЫ. Нитки. Иглу. И вышивает.
Цветы. Птиц. Узоры. Тонкие. Сложные. Такие, что не разгадать.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
Но я видела, что Марию это тяготит. Она не могла отказаться — он был её хозяин. Но каждое такое «порученьице» было как ниточка,которой он опутывал её. Тонкая, незаметная, но крепкая. И после таких дёрганных и рваных никчёмных движений, и ненужной беготни «с порученьицами от барина», она возвращалась в свою комнату и начинала вышивать. Мне казалось, что это её успокаивало.

КРУПНЫЙ ПЛАН: игла входит в ткань. Выходит. Входит. Выходит.
Ритмично. Как дыхание. Как молитва.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
Это было её терпение. Её жизнестойкость. Её способ не сломаться.
ИНТ. КОМНАТА МАРИИ — ДЕНЬ

Джейн стоит у окна. Невидимая. Смотрит на Марию. Та вышивает.Тихо. Спокойно.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
И тогда я поняла: я не могу просто наблюдать. Я должна помочь. Я видела, что барин готовится к атаке. Но какой и как — этого я ещё и не знала. Однако спортивное чутьё подсказывало мне, что это должно случиться. И потом его слова, чтобы я не беспокоила Марию… О, мама говорила мне, когда рассказывала что-то интересное из истории древнего мира: «Разделяй и властвуй!» Но я хочу, чтобы он понял: у Марии есть защита. И её вера. Её терпение. Её жизнестойкость.

Джейн сжимает кулаки. Разжимает. Смотрит на Марию. На её
склонённую голову. На иглу в руках. На решётку за окном.

ЗАТЕМНЕНИЕ.
ИНТ. КОМНАТА МАРИИ — ДЕНЬ

Мария вышивает. Сидит у окна. Свет падает на пяльцы, и игла
входит в ткань и выходит — тихо, ровно, как дыхание.
Джейн прилегла на кушетке. Невидимая. Отдыхает. Глаза
полузакрыты. Тишина. Мирная. Домашняя.
СТУК В ДВЕРЬ.

Мария вздрагивает. Игла замирает.

МАРИЯ
(тихо)
Войдите.
Дверь открывается. АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ входит. Останавливается на пороге. Мнётся. Переминается с ноги на ногу. Как будто не
решается. Как будто что-то внутри него ещё спорит с чем-то.

Джейн открывает глаза. Садится. Смотрит.
И вдруг барин выпрямляется. И идёт. Решительно. Быстро. Не по возрасту.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
Занятия баскетболом научили меня тому, что движения всегда имеют какую-то цель.

Барин подходит к Марии. Совсем близко. Слишком близко. Мария
поднимает голову. В глазах — страх.

Барин протягивает руку. Касается её волос. Медленно. Как будто пробует. Мария замирает. Не дышит.

Потом — обнимает за плечи. Крепко. По-хозяйски. Как вещь,
которую берут с полки.
Мария встаёт. Резко. Отшатывается. Прерывисто дышит. Руки
прижаты к груди.

МАРИЯ
(задыхаясь)
Александр Наумыч…

Барин не слушает. Делает шаг вперёд. Мария — шаг назад. Ещё.
Ещё. Спина упирается в стену. В угол. Дальше некуда.

Барин наклоняется. Обнимает. Целует. В щёку. В шею. Судорожно. Хватает за руки.
Мария зажмуривается. Тело каменеет. Руки висят плетьми. Не отталкивает. Не может. Не знает как. Девушка, до которой до сих пор никто не дотрагивался, замерла, как птица, которую схватили.

КРУПНЫЙ ПЛАН: лицо Джейн.

Глаза расширяются. Зрачки сужаются. Челюсть сжимается. Не мысль.Инстинкт. Древний. Животный. Материнский.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
(одно слово, как рык)
Нет.

Джейн встаёт. Резко. Как на площадке. Разгон. Прыжок. Блок.

МАТЕРИАЛИЗАЦИЯ.
Джейн появляется. Прямо рядом с ними. Из воздуха. Из ничего.
Джинсы. Кроссовки. Футболка с баскетбольной командой. Не успела переодеться.

Барин отшатывается. Отпускает Марию. Глаза расширяются. Рот
открывается. Лупа выпадает из руки и звенит по паркету.

АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
(хрипит)
Что… что за чёрт?!

Мария падает на колени. Дрожит. Смотрит на Джейн. С
благодарностью. С облегчением. Как на ангела. Как на чудо.

Джейн стоит между ними. Ноги на ширине плеч. Руки сжаты.
Подбородок поднят. Глаза горят. Не страх. Не злость. Ярость.
Тихая. Смертельная. Пантера.
ДЖЕЙН
(тихо, чётко, каждое слово — удар мяча об пол)
Уходите. Сейчас же.

Барин смотрит на неё. Инстинктивно достаёт лупу из кармана.
Подносит к глазу. Смотрит. Оценивает. Как вещь. Как экспонат.

Но Джейн не вещь. Не экспонат. Не безделица.

Она — пантера.

И лупа не поможет.

АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
(шёпотом, отступая)
Ты… ты та самая американка?

ДЖЕЙН

(шаг вперёд)
Уходите. Или я расскажу всем, что вы делаете. Расскажу Глафире.Расскажу священнику. Расскажу всем.

Барин бледнеет. Лупа дрожит в руке. Опускает. Понимает: она не боится. Знает его слабости.

Разворачивается. Идёт к двери. Быстро. Дверь хлопает. Шаги
удаляются. Громкие. Торопливые. Как будто его кто-то гнал.

Тишина.
Джейн стоит. Дышит. Тяжело. Кулаки сжаты. Тело дрожит.
Адреналин. Как после матча. Как после финального свистка.

Мария на коленях. Дрожит. Смотрит на Джейн. Слёзы текут. Но не от страха. От облегчения.

Джейн опускается на колени рядом. Мягко. Тихо.

ДЖЕЙН
Маша… Ты в безопасности. Он больше не тронет тебя.

Мария смотрит. Долго. В глазах — слёзы. И что-то ещё.

МАРИЯ
(шёпотом)
Евгения… ты… ты ангел?

Джейн улыбается. Тихо. Устало. Тепло.
ДЖЕЙН
Нет, Маша. Я просто… твой друг.

Мария бросается к ней. Обнимает. Крепко. Как сестру. Как мать.Как единственного человека в мире, который встал между ней и тем, кто хотел её сломать.

Джейн обнимает в ответ. Гладит по волосам. Тихо. Шепчет:
ДЖЕЙН
Всё. Всё. Я здесь. Я никуда не уйду.

Мария плачет. Тихо. В плечо Джейн. Впервые за долгое время — не от боли. От того, что кто-то рядом.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
И в этот момент я поняла: я не просто наблюдатель. И у меня
появилось здесь дело.
ЗАТЕМНЕНИЕ.

ИНТ. ОСОБНЯК. СТОЛОВАЯ — ВЕЧЕР
Накрытый стол. Пустой стул Марии. Глафира стоит у окна. Барин сидит во главе. Ест. Медленно. Не поднимает глаз.

Тишина. Долгая. Неловкая.

АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
(не поднимая головы)
Глаша, жива ли девица?

Глафира молчит. Потупляет взор. Переминается с ноги на ногу.

АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
(поднимает голову, хмурится)
Что ж ты мне не отвечаешь, как раньше?

ГЛАФИРА
(тихо, но твёрдо)
Так то ж было раньше.

Барин смотрит на неё. С удивлением. Как будто её подменили со вчерашнего дня.

АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
Уж не заболела ли ты, Глафира?

ГЛАФИРА
(ровно)
Я-то, Ваше благородие, никак нет. А вот девице что-то
нездоровится.

АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
Что же с ней?

Глафира молчит. Долго. Смотрит в пол. Потом поднимает глаза.
ГЛАФИРА
Хандра, кажись. Плачет всё. Не ест.

Пауза. Как бы между прочим:
ГЛАФИРА
Врача бы ей.

Барин хмурится ещё сильнее. Кладёт вилку.

АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ

(усмехается)
Врача?! Неужто нужда такая?
ГЛАФИРА
Нужда — не нужда, то дело не моё, а Ваше.

АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
(стучит кулаком по столу)
Чьё?!

Пауза. Глафира не дрогнула. Стоит. Прямо. Смотрит.

АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
(тише, но с угрозой)
Глафира! Ты бы того, пошла бы на базар, проветрилась бы.

Глафира не двигается. Не опускает глаз. Смотрит прямо. В упор.

ГЛАФИРА
(твёрдо, медленно)
А всё же девице дохтор нужен. Хандра, кажись.

Барин смотрит на неё. Долго. Пристально. Понимает: она не
боится. Она знает что-то. Видела что-то. И не скажет. Но и не уйдёт.
Пауза. Барин вздыхает. Машет рукой.

АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
(устало)
Так что, послать за доктором?

Глафира громко кивает. Не прячет облегчения.
ГЛАФИРА
За дохтором Павлом. Он… он хороший.

АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
(усмехается, но без злобы)
Павел? Тот самый, что лечит бедных бесплатно?

ГЛАФИРА
(твёрдо)
Тот самый.

Барин смотрит в потолок. Вздыхает. Машет
рукой.
АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
Ладно. Пошли за ним.

Глафира кивает. Поворачивается. Идёт к двери. У порога —
останавливается. Оборачивается. Смотрит на барина. Секунду.
Долго. Потом тихо:
ГЛАФИРА
Спасибо, Ваше благородие.

Выходит. Дверь закрывается.

Барин остаётся один. Смотрит на пустой стул Марии. Долго. Потом берёт вилку. Продолжает есть. Но аппетит пропал.

ЗАТЕМНЕНИЕ.

ИНТ. ОСОБНЯК. ПРИХОЖАЯ — ДЕНЬ

Дверь открывается. Входит ДОКТОР ПАВЕЛ АНТОНОВИЧ (около 30 лет).Высокий. Худой. Добрые глаза за стёклами очков. Старый сюртук. Потёртые ботинки. В руке — чёрный кожаный саквояж. Тяжёлый. Привычный.

Он останавливается на пороге. Оглядывается. Тихо. Спокойно. Как человек, который не торопится. Который умеет ждать.

Глафира встречает его. Кивает. Без слов. Ведёт на второй этаж.
ИНТ. ОСОБНЯК. КОРИДОР ВТОРОГО ЭТАЖА — НЕПРЕРЫВНО

Глафира и доктор идут по коридору. Тихие шаги. Скрип паркета.Глафира останавливается у двери Марии.

ГЛАФИРА
(тихо)
Там. Стучите.

Доктор кивает. Стучит. Мягко. Осторожно.

МАРИЯ (З/К)
(тихий голос из-за двери)
Войдите.

ИНТ. КОМНАТА МАРИИ — НЕПРЕРЫВНО

Доктор входит. Останавливается. Оглядывается.

Мария сидит на кровати. Поджав ноги. Бледная. Глаза красные от слёз. Руки прижаты к груди. Медальон в пальцах.
Доктор не подходит сразу. Останавливается у двери. Снимает
шляпу. Кладёт на комод. Медленно. Как будто даёт ей время
привыкнуть.

ДОКТОР ПАВЕЛ
(мягко, негромко)
Здравствуйте, барышня. Меня зовут Павел Антонович. Я — доктор.

Мария смотрит на него. С недоверием. Со страхом. Как зверёк,
которого загнали в угол.

МАРИЯ
(тихо, почти шёпотом)
Я… я не больна.

Доктор садится на стул рядом. Не близко. Не далеко. Ровно
столько, чтобы не давить. Но и не быть чужим.
ДОКТОР ПАВЕЛ
Я вижу. Но вы плакали.

Мария опускает глаза. Сжимает медальон крепче.
МАРИЯ
Это… это неважно.

ДОКТОР ПАВЕЛ
(тихо, твёрдо)
Важно. Всё, что причиняет боль, — важно.

Мария поднимает глаза. Смотрит на него. С удивлением. Никто
никогда не говорил с ней так. Не приказывал. Не оценивал. Не
торопил. Просто… слушал.
МАРИЯ
(заминается, голос дрожит)
Я…меня… ммм…
Не может закончить. Голос ломается. Слёзы снова льются. Тихо. Беззвучно. Плечи трясутся.

Доктор Павел не торопит. Не задаёт вопросов. Просто сидит рядом.Молча. Ждёт.

Пауза. Долгая. Тихая. Только дыхание Марии. Прерывистое. Потом —ровнее. Ещё ровнее.

ДОКТОР ПАВЕЛ

(тихо, как молитву)
Мария, я хочу сказать вам кое-что важное. Вы в безопасности. Я здесь для Вас.

Мария смотрит на него. Сквозь слёзы. С благодарностью. С
облегчением. Как будто кто-то снял с неё камень.

МАРИЯ
(шёпотом)
Спасибо…

ДОКТОР ПАВЕЛ
(мягко, с улыбкой)
Павел. Просто Павел.

В УГЛУ КОМНАТЫ стоит Джейн. Невидимая. Смотрит.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
(тихо, с удивлением)
Я стояла в углу комнаты. Невидимка. Я смотрела на доктора Павла.Он был… другой. Не как барин. Не как мой папа. Он не оценивал.Не командовал. Не пытался купить. Он просто… был рядом. И в этот момент я увидела в нём рыцаря. Не в романтическом смысле. А в смысле… заботы. Нежности.

Джейн смотрит на Марию. Та дышит ровнее. Плечи опустились.
Медальон разжат.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
(медленнее, тише)
Доктор Павел смог успокоить её. Не лекарствами. Не пилюлями и микстурами. Не советами. Просто присутствием. Тёплым словом.Очень тёплым. Мне как-то стало не по себе… Я вдруг увидела воочию то, чего мне самой всегда не хватало. Это то, от чего бежал мой папа. Комок в горле. Тот самый. Знакомый.

ДОКТОР ПАВЕЛ
Мария, разрешите навестить Вас завтра?
Вы какие цветы любите? Розы, фиалки, Лилии? А может…

МАРИЯ
Все цветы хороши

Доктор Павел встаёт. Кивает Марии. Берёт саквояж. Тихо выходит.


ИНТ. ДОМ БАРИНА. КОРИДОР ВТОРОГО ЭТАЖА — ДЕНЬ

Доктор Павел выходит из комнаты Марии. В руке — саквояж. Лицо усталое, но собранное. Глафира провожает его. У лестницы — Джейн. Она пришла проведать Марию.
Глафира замечает её и тепло улыбается.

ГЛАФИРА
Павел Антонович, позвольте представить. Это Евгения, гостья нашей Марии. А это наш доктор, Павел Антонович. Это он Марию на ногах держит.

Доктор останавливается. Смотрит на Джейн. Без снисходительности — внимательно. Так смотрят на человека, а не на барышню. Чуть склоняет голову.

ДОКТОР ПАВЕЛ
Честь имею.

ДЖЕЙН
(с лёгким реверансом)

Спасибо вам за Марию, доктор.

ДОКТОР ПАВЕЛ
(просто)
Я только делаю своё дело, сударыня. Остальное — за её собственным сердцем.

Он идёт дальше. Но у лестницы на секунду оборачивается и ещё раз смотрит на Джейн. Как будто запоминает.

ГЛАФИРА
(тихо, с улыбкой)
Хороший человек. Редкий.

Джейн смотрит доктору вслед. Она ещё не знает, что совсем скоро пойдёт к его дому — и он откроет ей дверь, как открывают знакомой.

ЗАТЕМНЕНИЕ.
ИНТ. ОСОБНЯК. КАБИНЕТ БАРИНА — ДЕНЬ

Барин сидит за столом. Подсчитывает что-то в книге. Перо
скрипит. Цифры. Столбцы. Не поднимает глаз.

Доктор Павел входит. Останавливается у стола. Ждёт.

Пауза. Барин пишет. Цифра. Ещё цифра. Потом, не поднимая головы:
АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
Ну что там?
ДОКТОР ПАВЕЛ
Александр Наумыч, нам бы перетолковать.
АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
(с какой-то странной, ужасающей лёгкостью)
Извольте.

ДОКТОР ПАВЕЛ
(заминается)
Мне право неловко…

АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
(не поднимая глаз, пишет)
Да говорите же.
ДОКТОР ПАВЕЛ
Барышне… э…

АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
(перебивает, ровно)
Маше.
ДОКТОР ПАВЕЛ
Да-с, Марии, плохо чрезвычайно. Температура, сердцебиение —
поправимо.

АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
(с лёгкой улыбкой, как будто решил задачу)
И прекрасно!

Доктор Павел смотрит на него. Спокойно. Но пристально. Пауза.
ДОКТОР ПАВЕЛ
Это ещё не всё… Как бы это вам сказать… Барышня уходит в себя…

АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
(пожимает плечами, продолжает писать)
И что?
ДОКТОР ПАВЕЛ
(медленно, подбирая слова)
Налицо сильное душевное смятение. Душевная тревога — предвестник внутреннего надлома, с Вашего позволения.

Барин замирает. Перо останавливается. Поднимает голову. Смотрит на доктора впервые за весь разговор.

К горлу подкатил комок. Он сглатывает.

АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
(путая слова, каламбурно)
Что прикажете делать и как это понимать?

Доктор Павел снимает очки. Протирает их платком. Медленно. Как будто даёт барину время подумать и время почувствовать.

ДОКТОР ПАВЕЛ
Я право занимаюсь практикой душевных расстройств совсем немного. Но мой наставник — доктор Райдер — говорит, что я делаю успехи на этом поприще новой науки. И как позволяет мне судить моё докторское чутьё, то мой вердикт таков: барышню необходимо как-то присовокупить обществу. Сообществу. Чтобы создать, так сказать, воздух для общения с себе подобными.

АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
(разводит руками, но голос дрогнул)
А кто ж её насильно удерживает?

В УГЛУ КАБИНЕТА стоит Джейн. Невидимая. Смотрит. И видит то, что барин не видит: его руки дрожат. Сжимает пальцы. Разжимает. Не знает, куда их деть.

ДОКТОР ПАВЕЛ
(смотрит на барина, долго, молча, потом тихо)
Александр Наумыч… Я вижу. Вижу острую необходимость для Марии в том, что…

АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
(перебивает, резко)
И вы, Павел Антонович, как я разумею, готовы взять её на
содержание?

Доктор Павел вздрагивает. Лицо меняется. Барин ударил по
больному. По самому больному. По бедности. По невозможности.

ДОКТОР ПАВЕЛ
(тихо, с болью)
Никак нет. Но…

Не заканчивает. Смотрит на барина. С сочувствием. Не с
осуждением. Как врач смотрит на пациента, который сам себя
ранит.

Барин отворачивается. Смотрит в окно. Молчит. За окном — двор.Пустой. Тихий.

ЗАТЕМНЕНИЕ.
ИНТ. ОСОБНЯК. КАБИНЕТ БАРИНА — НЕПРЕРЫВНО

Барин отворачивается. Смотрит в окно. За стеклом — двор. Пустой.Голые деревья качаются.

АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
(тихо, не оборачиваясь)
Что… что вы хотите?

ДОКТОР ПАВЕЛ
Отпустите её. Хотя бы на время. Пусть пойдёт в церковь. Пусть увидит людей.
АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
(приглушённо, как будто убеждает себя)
Я не удерживаю её. В доме живёт американка, её соученица… Она не одинока. Она сама не хочет…

ДОКТОР ПАВЕЛ
(тихо)
Она боится.

Тишина. Барин не оборачивается. Смотрит на пустую скамейку во дворе.

ДОКТОР ПАВЕЛ
(встаёт, берёт саквояж)
Я приду завтра. И послезавтра. Каждый день, пока ей не станет лучше.

АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
(не оборачиваясь)
Извольте...

Доктор идёт к двери. У порога — останавливается. Смотрит на
спину барина. На опущенные плечи.

ДОКТОР ПАВЕЛ
(почти себе)
Бог вам в помощь, Александр Наумыч.

Выходит. Дверь закрывается.

Барин остаётся один. Разжимает кулаки. Смотрит на ладони.
Пустые. Дрожащие. Не знает, куда их деть.

В углу стоит Джейн. Невидимая. Смотрит.
ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
(тихо)
Он не плакал. Не мог. Давно разучился.

Джейн выходит. Тихо.

ЗАТЕМНЕНИЕ.
ИНТ. КОМНАТА МАРИИ — НЕПРЕРЫВНО

Мария у окна. За решёткой — небо. Серое. Низкое. Руки висят
плетьми. Глаза красные.

Джейн входит. Невидимая. Подходит.

ДЖЕЙН
(шёпотом)
Мария! Не плачь! Я с тобой!

Мария оглядывается. Никого. Только ветер колыхнул занавеси.

Джейн смотрит на свои руки. Невидимые. Сжимает. Разжимает.
Отходит в угол. Прислоняется к стене.

Мария опускается на колени. Складывает руки. Шепчет:

МАРИЯ
(едва слышно)
Матушка Богородице, Заступница… Одна… Защити меня… Не оставь
меня…

Джейн стоит в углу. Слушает. Дышит глубоко. Как на штрафном
броске. Вдыхает. Выдыхает. Смотрит.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
(медленно)
Мария молилась Деве Марии. Как дочери молятся матери. Потому что у неё не было матери.
Мой папа никогда не молился. Он говорил: «Решай проблемы сам».Но Мария верила. И это давало ей силу. А я здесь для чего?

И вдруг — свет. Тёплый. Золотистый. Как в храме. Как будто кто-то сказал: да. Ты видима. Ты нужна.
Джейн смотрит на руки. Видит их. Живые. Видимые Настоящие.

ДЖЕЙН
(громче)
Мария!

Мария вздрагивает. Обернулась. Видит Джейн. Улыбается. Сквозь слёзы.

МАРИЯ
А это Вы! Вы так часто исчезаете.
ДЖЕЙН
Пока так.

Садится на пол рядом. Лицом к лицу.

ДЖЕЙН
(быстро, сбивчиво)
Мария, бежим вместе со мной! Нет, не так — бежим вместе! Давай убежим отсюда!

Мария смотрит. С грустью. С пониманием.

МАРИЯ
(тихо)
Мне некуда идти. Приют. Училище. Всё в прошлом. Этот дом — это всё, что у меня есть.
ДЖЕЙН
Не верю! Должно быть что-то ещё. Родные? Друзья?
МАРИЯ
Родные погибли. Друзей нет. Только Бог.

Джейн смотрит. На сложенные руки. На медальон. На глаза, в
которых нет страха. Только вера.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
Только Бог. Я не могу дать ей дом. Не могу дать семью. Но я могу дать защиту.

Берёт Марию за руку. Крепко. Тепло.

ДЖЕЙН
Я не могу увезти тебя. Но я могу остаться. Я буду рядом. Пока он не поймёт, что ты — не вещь. Что ты — человек.

Мария сжимает руку. Крепко.

МАРИЯ
(шёпотом)
Спасибо, Евгения.

ДЖЕЙН
(улыбается)
Не благодари. Просто молись. За нас обоих.

Мария закрывает глаза. Складывает руки. Молится. Тихо. Голос
ровнее.

Джейн сидит рядом. Держит за руку. Не молится. Не умеет. Но
сидит. Дышит. Рядом.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
(тихо)
И я поняла: это и есть спасение. Не увезти. Не спрятать. А
остаться. И помочь обрести силу.

ЗАТЕМНЕНИЕ.
НАТ. МОСКВА. УЛИЦЫ — ДЕНЬ

Доктор Павел идёт пешком. Не берёт экипаж. Саквояж в руке.
Старый сюртук. Потёртые ботинки. Идёт медленно. Думает.

За ним — Джейн. Невидимая. Тихая. Держится в трёх шагах.
Смотрит. Запоминает.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
Я последовала за доктором. Хотела узнать, где он живёт и можно ли ему довериться.

По дороге я готовилась сказать доктору о деликатном и, не зная, с чего начать, сплела из мыслей сумбурный узор. Узор сложился в вот что: как я поняла, Маша, до которой до сих пор никто не дотрагивался, впала в какое-то оцепенение, не в силах понять происходящее.

Я вдруг поняла, что в этот момент Марии наносятся удары по её идеалам, и уж точно первый поцелуй эта девушка представляла не так. Да и вообще она его никак не представляла: здесь нет телевизора, чтобы подсмотреть, как это бывает в первый раз.


Узкие переулки. Булыжная мостовая. Пахнет хлебом из пекарни.
Где-то звенит конка.
НАТ. МОСКВА. ТИХИЙ ПЕРЕУЛОК. ДОМ ДОКТОРА — ДЕНЬ

Доктор останавливается у небольшого домика. Опрятного. Тихого. На подоконнике — горшок с геранью. На двери — медная табличка: «Докторъ П. А. Артюховъ».

Джейн стоит посреди переулка. Смотрит на дом. На герань. На
табличку.

ГОЛОС ДЖЕЙН (З/К)
Я дошла до дома доктора — небольшого, но опрятного домика в
тихом переулке — и приняла решение.
Джейн смотрит на свои руки. Невидимые. Сжимает кулаки. Разжимает. И вдруг — свет. Тёплый. Знакомый. Как в храме. Руки становятся видимыми. Живыми. Настоящими.

Джейн подходит к двери. Стучит. Твёрдо.
ИНТ. ДОМ ДОКТОРА. ПРИХОЖАЯ — НЕПРЕРЫВНО

Дверь открывается. Доктор Павел стоит на пороге. Смотрит. В
глазах — искреннее удивление. Не страх. Не раздражение.
Удивление. И что-то тёплое.

ДОКТОР ПАВЕЛ
Евгения?

ДЖЕЙН
быстро, не давая опомниться)
Мне нужно с вами поговорить. Это важно. Это про Марию.

Доктор смотрит. Секунду. Две. Потом отступает. Пропускает.

ДОКТОР ПАВЕЛ
Проходите.
ИНТ. ДОМ ДОКТОРА. КАБИНЕТ — НЕПРЕРЫВНО

Небольшая комната. Книги на полках. Медицинские инструменты. На столе — недопитая чашка чая. Окно открыто. Пахнет травами.

Джейн присаживается. Доктор — напротив. Слушает.

ДЖЕЙН
(говорит быстро, сбивчиво)
Мы познакомились в храме. Мария пришла на исповедь. Барин мучает её. Несущественными просьбами. «Принеси коньяк». «Посмотри сигары». «Прочти газету». «Посиди со мной». Он наслаждается её обществом. Опутывает её. Как ниточками.

Доктор молчит. Слушает. Не перебивает.

ДЖЕЙН
(голос дрожит, но не ломается)
А сегодня… сегодня он пытался целовать её. Против воли. Она не могла сказать нет. Не могла оттолкнуть. Она просто застыла. Как птица, которую схватили.

Пауза. Доктор Павел медленно снимает очки. Кладёт на стол.
Протирает глаза.

ДОКТОР ПАВЕЛ
тихо, твёрдо)
Мой долг чести заставляет меня делать решительные шаги.

ДЖЕЙН
(вскакивает)
Поедем! Поедем прямо сейчас!

Доктор встаёт. Берёт саквояж. Надевает сюртук. Кивает.
ДОКТОР ПАВЕЛ
Поедем.

ЗАТЕМНЕНИЕ.
ИНТ. ОСОБНЯК. КАБИНЕТ БАРИНА — ДЕНЬ

Барин сидит за столом. Бумаги. Перо. Делает вид, что очень
занят. Пишет. Цифры. Столбцы. Не поднимает глаз.

Дверь открывается. Доктор Павел входит. За ним — Джейн.
Невидимая. Тихая. В углу.

ДОКТОР ПАВЕЛ
(твёрдо, стоя)
Уважаемый Александр Наумыч! Я обдумал положение и состояние
Марии, и вот моё предложение. Есть одно семейство. Можно
поселить туда Марию. Там девицы её возраста, и это как раз то сообщество, при котором у Марии будет общение с ровесницами.Девицы верующие и хорошего воспитания.

Барин не поднимает глаз. Пишет. Цифра. Ещё цифра.

АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
(ровно, не глядя)
Верующие или неверующие, то к делу не относится никак. И должен уведомить вас, что Марьюшке уже лучше.

ДОКТОР ПАВЕЛ
(переспрашивает, медленно)
Марьюшке?

Барин морщится. Как будто его поправили.
АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
Девице! Маше! Маше… Марьюшке.

ДОКТОР ПАВЕЛ
(тихо, но твёрдо)
Простите, Александр Наумыч. Марьюшка — не кукла и не игрушка.

Барин наконец отрывается от бумаг. Поднимает голову. Смотрит на доктора. С лёгкой иронией. Снисходительно.

АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
И?

ДОКТОР ПАВЕЛ
(медленно, собираясь с мыслями)
И я… я попросил бы Вас не тревожить Марию до полугода. Ей нужно оправиться. Любая дерзость с вашей стороны будет для неё последней каплей.

АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
(усмехается, откидывается в кресле)
Полгода? И что ж, нельзя будет навещать её?

Он произносит это пошло. Сально. С ухмылкой. Как будто речь идёт о вещи. Об игрушке.

В углу стоит Джейн. Невидимая. Сжимает кулаки. Хочется
материализоваться. Дать пощёчину. Прямо сейчас.

Но доктор быстрее.

ДОКТОР ПАВЕЛ
(голос звенит от возмущения)
Навещать?!

Пауза. Барин вдруг спохватывается. Встаёт. Отряхивает жилет. Как будто смахивает пыль.

АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
(лёгким тоном)
Простите, Павел… э-э… Антонович. Дела-с, государственные.

Делает рукой жест. Шире. Как будто отпускает. Как будто доктора здесь уже нет.

Доктор Павел не двигается. Не уходит. Стоит. Смотрит барину
прямо в глаза. Спокойно. Но с железной твёрдостью.

ДОКТОР ПАВЕЛ
Повторюсь и признаюсь, что не в силах обеспечить её содержание. Однако с вашей лёгкой руки я пользую домочадцев пяти домов, включая Ваш, и жалованье у меня невысокое. Однако же…

АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
(самодовольно)
Однако же?

ДОКТОР ПАВЕЛ
(твёрдо, каждое слово — решение)
Однако же я требую оставить её в покое. Разрешите, навещу вас в пятницу.

АЛЕКСАНДР НАУМЫЧ
Меня? А зачем? Я здоров… До свиданья, голубчик.

Доктор Павел учтиво кивает. Разворачивается. Идёт к двери.
Быстро. Не оглядываясь. Выходит.

ЗАТЕМНЕНИЕ.

НАТ. ОСОБНЯК. ДВОР — ДЕНЬ

Доктор Павел выходит. Останавливается. Глубоко вдыхает.
Выдыхает. Руки слегка дрожат. Но глаза горят. Не страхом.
Решимостью.

Джейн догоняет его. Видимая. Живая.
ДЖЕЙН
Павел!

ДОКТОР ПАВЕЛ
(оборачивается, мягко)
Павел Антонович, если вас не затруднит.

ДЖЕЙН
(кивает)
Да, Павел Антонович.

ДОКТОР ПАВЕЛ
(смотрит на неё, тихо)
Да? Вы были правы, Евгения. Он не отступит. Но и я не отступлю.

ДЖЕЙН
Мария была в храме. Ей там стало легче. Может, нам обратиться за поддержкой туда? К священнику?

Доктор задумался. На секунду. Две. Потом решительно кивает.

ДОКТОР ПАВЕЛ
В этом положении любая идея может работать во благо. Пойдёмте!

Идут. Быстро. Рядом. Не торопясь. Но решительно.

ИНТ. ХРАМ — ВЕЧЕР

Полумрак. Свечи. Пахнет воском и ладаном. Отец Афанасий — тот самый, с добрыми и строгими глазами — слушает. Доктор говорит деликатно, подбирая слова, как инструменты в саквояже.

ДОКТОР ПАВЕЛ
Мария, проживающая в доме барина, подвергается… как бы это
сказать… атакующим действиям мужского характера.

Джейн выступает вперёд. Смотрит священнику прямо в глаза.

ДЖЕЙН
Может быть, разговор с «хозяином-барином» включит угасающую
свечу его совести — и в этом наша надежда?

Отец Афанасий смотрит на неё. Улыбается. Наверное, её странное сравнение его смутило. Но он не спорит.

ОТЕЦ АФАНАСИЙ
Вечером я нанесу визит Александру Наумычу. Поговорю с ним как пастырь.
ИНТ. УЛИЦА. ДОМ ДОКТОРА — ВЕЧЕР

Позже. Джейн и доктор прощаются у его дома. Доктор уже берётся за калитку.

Джейн
(вдруг — тихо, но очень внятно)

ДЖЕЙН
Доктор. Что такое Тайна исповеди?

Павел Антонович останавливается. Смотрит на неё серьёзно.

ДОКТОР ПАВЕЛ
Неразглашение тайны.

ДЖЕЙН
То есть, если я скажу священнику свой секрет, он его никому не скажет? Даже под дулом пистолета?

Доктор слегка улыбается. Но в его глазах нет и тени шутки.

ДОКТОР ПАВЕЛ
Даже под страхом смертной казни, Евгения. Это святое.

Джейн молчит. Смотрит куда-то мимо.

ДЖЕЙН (З/К)
Тот вопрос мог изменить всё. Я ещё не знала, зачем спрашиваю. Сердце — уже знало.

ИНТ. ОСОБНЯК. КАБИНЕТ БАРИНА — ВЕЧЕР

Тот же вечер. Отец Афанасий в мягком кресле. Разминается
издалека. Барин вальяжно откинулся, слушает вполуха.

ОТЕЦ АФАНАСИЙ
Да, да, жизнь — она-то всегда тяжела…

БАРИН
(нараспев)
Да…

ОТЕЦ АФАНАСИЙ
Так ведь как на всё посмотреть. Вот ведь и у нас: то тут
починить, то там подправить, а приход-то у нас небольшой… Да…

Заминается. Подбирает слова.

ОТЕЦ АФАНАСИЙ
Если Ваше благородие не против, буду рад видеть Марию на
воскресных службах. Надеюсь, Вы не будете препятствовать?

Барин складывает руки на животе. Молча смотрит на попа. В его взгляде нет ни интереса, ни злости. Только холодное, оценивающее спокойствие.

В УГЛУ — Джейн. Невидимая. Смотрит.

Отец Афанасий не выдерживает этого молчания.

ОТЕЦ АФАНАСИЙ
Ну что, пойду? Да и Вам, Александр Наумыч, отдохнуть бы не
мешало. А у девицы-то родных совсем нет?

БАРИН
Нет. Сирота. Приютская.

Произносит буднично. Словно докладывает о количестве дров на
складе.Священник краснеет. Искоса смотрит на барина. Ему вдруг становится не по себе от этой казённой холодности. И вдруг вырывается:

ОТЕЦ АФАНАСИЙ
Вам бы исповедаться.

Барин медленно приподнимает бровь.
БАРИН
Что?

ОТЕЦ АФАНАСИЙ
(поспешно, испарина по лбу)
Я… я говорю, душе чтобы легче было, исповедаться бы ей.

БАРИН
(холодно, хотя прекрасно понял)
Кому?

Отец Афанасий смотрит на барина. Взгляд Александра Наумыча —
пустой и стеклянный. Вся поза — человек, нетерпеливо ожидающий,когда же его оставят в покое. Ни капли раскаяния. Только скука.Скука коллекционера, которого пытаются поучать морали.
Отец Афанасий поднимается. Отряхивает несуществующие пушинки с одеяния. Прокашливается.
ОТЕЦ АФАНАСИЙ
Ну, так я пойду, Александр Наумыч?
БАРИН
Ага. Доброго здравия.

Священник выходит. Барин остаётся один. Склоняется к бумагам. На столе — свеча. Огонёк дрогнул… и не разгорелся.

ЗАТЕМНЕНИЕ.
НАТ. ТИХИЙ СКВЕР НЕПОДАЛЁКУ ОТ ДОМА ДОКТОРА — ДЕНЬ

Следующий день. Джейн и доктор Павел на скамье. Листья. Тихо. Нотишина — тревожная.

ДОКТОР ПАВЕЛ
Как Мария?

ДЖЕЙН
Сидит около окна. Глаша приносит ей еду — она не ест.
Молится иногда.

ДОКТОР ПАВЕЛ
Плачет?

ДЖЕЙН
Нет. Не плачет.

Доктор хмурится. Смотрит куда-то поверх её головы.

ДОКТОР ПАВЕЛ
 Плохой признак.

ДЖЕЙН
(удивлённо)
Плохой признак? Разве это не показатель силы? Она же держится.
ДОКТОР ПАВЕЛ
Нет, Евгения. Это показатель оцепенения. Душа прячется, чтобы не чувствовать боли. Если так пойдёт дальше, она просто угаснет.

Пауза. Доктор взвешивает слова, как лекарства на весах.

ДОКТОР ПАВЕЛ
Если бы можно было пройти в Опекунский совет… Или в Сиротский суд. Найти нужного человека.

ДЖЕЙН
Нужного человека? Как это понять?

ДОКТОР ПАВЕЛ
Человека, у которого есть власть решать судьбу. Официального
опекуна. По закону барин не имеет права удерживать сироту, если против этого выступает государственная опека. Но там бюрократия,связи…

Джейн замирает. В её глазах — почти слышный щелчок. Пазл
сошёлся.

ДЖЕЙН (З/К)
Американская прагматика, которую так старательно насаждал мой папа-фермер, вдруг пригодилась. Я знала, как работают системы. Я знала, как обходить правила.

ДЖЕЙН
(медленно)
О… Кажется, я понимаю.

Доктор Павел смотрит с тревогой.

ДОКТОР ПАВЕЛ
Что вы понимаете, Евгения?

Джейн улыбается. И в этой улыбке он впервые видит ту самую
«пантеру».

ДЖЕЙН
То, что нам не нужно просить у них разрешения. Нам нужно найти того, кто выше барина. Того, перед кем он сам снимет шляпу.

ДОКТОР ПАВЕЛ
И кто же это?

ДЖЕЙН
Я узнаю. Дайте мне день.

ЗАТЕМНЕНИЕ.
ИНТ. СОБРАНИЕ КУПЦОВ ПЕРВОЙ И ВТОРОЙ ГИЛЬДИЙ. ЗАЛ — ДЕНЬ

Четверг. Барин входит в зал. За ним, невидимая, — Джейн.

Заседание ведёт его высокоблагородие Василий Фёдорович Потапов.Высокий. Крупный. Темноволосый. Человек, который любит вслух громко читать стихи. Сегодня он особенно разошёлся. Встаёт.Откашливается. Торжественно:

ПОТАПОВ
Послушайте, господа:
— Любовь, любовь
— гласит преданье
— Союз души с душой родной
—Их съединенье, сочетанье,
И роковое их слиянье...»

Громко смеётся. Озирает купцов.

ПОТАПОВ
А это чьи стихи? Угадали? Не знаете?

Купцы молчат. Действительно не знают. Потапов хлопает ладонью о стол. Торжествующе:

ПОТАПОВ
А это стихи Фёдора Ивановича Тютчева! А вы и не знали, господа,правда?

КУПЦЫ
(покорно, хором)
Удивительное дело, и вправду не знали.

Потапов, поглядывая искоса на купцов и чуть посмеиваясь — в том числе и бровями, и усами, — произносит коронную фразу:

ПОТАПОВ
Вот так, господа хорошие, за деньги можно купить всё, кроме
высших ценностей жизни!

Многозначительная пауза.

ПОТАПОВ
Талант не купишь, вдохновенье тоже… и ещё кое-что.

Слово «любовь» он вслух не произносит. Но все понимают, о чём речь. И тут он почему-то мрачнеет. Исподлобья поглядывает то на одного, то на другого.
Сегодня его взгляд падает на Александра Наумыча.

В УГЛУ — Джейн. Невидимая. Она замечает этот взгляд. И что-то запоминает.

ИНТ. КАБИНЕТ-СТОЛОВАЯ ПОТАПОВА — ДЕНЬ

После заседания. Чай. Кабинет-столовая больше похож на мини-
музей, нежели на место для трапез.
По четырём углам — огромные напольные часы с кукушкой. Они
тикают НЕ в такт. Создают странный, тревожный гул.
Мебель — красное дерево. Высокие, величавые стулья, в которых купцы выглядят скорее как мальчишки, нежели как зрелые мужи, буквально утопая в них.

После чаепития — непременно сигары. Самого лучшего качества.
Бразильские.

ДЖЕЙН (З/К)
Похоже, именно после таких посиделок Александр Наумыч и
пристрастился пить чай с сигарами у себя в кабинете — подражая этим собраниям, которые олицетворяли собой некий современный мозговой штурм.

Барин закуривает сигару. Потапов мрачно косится на него сквозь дым. Четыре кукушки тикают вразнобой.

Джейн стоит между ними. Невидимая. Слушает этот тревожный гул —и впервые за день улыбается по-настоящему.
Она нашла того, кто выше.

ЗАТЕМНЕНИЕ.

ИНТ. СОБРАНИЕ КУПЦОВ. ЗАЛ — ДЕНЬ (НЕПРЕРЫВНО)

Джейн стоит в углу. Невидимка. Слушает.

ДЖЕЙН (З/К)
На заседании говорили сначала — о делах: об экономике, закупках, государственных пошлинах, необходимых отчислениях в казну. Но постепенно разговор перешёл к благотворительности. Александр Наумыч занервничал. Весь съеживается, словно лимонная корка. Успех в делах привил его чувствительному самомнению странную щепетильность: кому и сколько следует жертвовать. Он боится показаться либо слишком скупым, либо, наоборот,выскочкой.

Вдруг Василий Фёдорович поднимается. Зал стихает.

ПОТАПОВ
(обводя собравшихся тяжёлым взглядом)
Господа! Решением попечительского совета уважаемого Синода
постановлено открыть ещё один сиротский приют. Для мальчиков и девочек. В двух корпусах.

Пауза. Слышно только тиканье четырёх кукушек.

ПОТАПОВ
Пожалуйте, господа. У Бога долгов не бывает!

Кладёт на стол тяжёлую папку с бумагами.

ПОТАПОВ
Надеюсь, до конца текущего месяца каждый из вас, как истинный патриот и господин высокого статуса, подпишет соответствующие бумаги на строительство основного жилого и учебного корпусов.

Господа кивают. Они понимают: благотворительность — неотъемлемая часть служения деньгами Государю и Отечеству. Отказаться невозможно.
Джейн смотрит на папку. Сердце бьётся чаще.

ДЖЕЙН (З/К)
Сиротский приют. Под эгидой Синода. Вот оно. Вот та самая
«система», о которой говорил доктор Павел. Если Мария окажется под опекой этого нового приюта, барин потеряет над ней всякую власть. Он не сможет пойти против воли Синода и всего купеческого собрания.

Джейн смотрит на Александра Наумыча. Он сидит бледный, сжимая в руке недокуренную сигару. Он тоже понял, что это значит. Но он ещё не знает, что Джейн уже составила план.

Кисловатая досада с привкусом горечи искажает его гладко
выбритое круглое лицо. Его «вещицу» могут отобрать. Это задевает самое больное — его самомнение.

ИНТ. КАБИНЕТ ПОТАПОВА — ПОЗЖЕ

Все разошлись. Джейн материализуется прямо у кресла Потапова. Делает шаг к Василию Фёдоровичу.

ДЖЕЙН (З/К)
В этот момент я вспомнила, как мама учила со мной письмо Татьяны из «Евгения Онегина». Мама всегда говорила: если хочешь выучить великий и могучий русский язык, непременно учи Пушкина. Джейн делает глубокий вдох. Смотрит ему прямо в глаза. И произносит — с лёгким, но очаровательным американским акцентом:

ДЖЕЙН
Я к вам пишу — чего же боле?
Что я могу ещё сказать? Теперь я знаю, в вашей воле
Меня презреньем наказать...

Она читает наизусть всё письмо Татьяны к Онегину. Её прочтение с американским акцентом так смешит и трогает Василия Фёдоровича, что он от души хлопает в ладоши:

ПОТАПОВ
Ну уважила, уважила, душа моя! Чего надобно? Проси!

Джейн не теряется ни на секунду.

ДЖЕЙН
Прошу Вас представить меня одной высокородной даме. Дело это
весьма женское и деликатное, и мне очень нужна ваша протекция.

ПОТАПОВ
Что ж.

Достаёт из кармана визитку, потом бумагу. Быстро черкает
несколько слов.
ПОТАПОВ
Вот адрес и письмецо от меня. Вас примут, и там изложите всё
необходимое.
ДЖЕЙН
Благодарю вас от всей души.

Делает глубокий, искренний реверанс.

Василий Фёдорович на секунду отворачивается — взять со стола
бразильскую сигару. Джейн просто… растворяется в воздухе.
Он оборачивается. Моргает. Смотрит по сторонам. Смеётся в свои густые усы:
ПОТАПОВ
Вот шустрая какая! Наш пострел везде поспел!

ЗАТЕМНЕНИЕ.

НАТ. МОСКВА. УЛИЦЫ — ДЕНЬ

Экипаж стучит колёсами по булыжнику. Джейн сжимает в руке
визитку. Спешит по адресу, указанному Василием Фёдоровичем.

ИНТ. ОСОБНЯК АННЫ МАРИИ ГЛЭММ. ГОСТИНАЯ — ДЕНЬ

Особняк гранд-дамы. Строгий, благородный, без лишнего золота. Анна Мария Глэмм слушает. Внимательно. Не перебивая.

Джейн рассказывает всё. Про барина. Про его «хитросплетения».Про то, что девушка задыхается в этом доме. Не скрывает ничего.

Когда Джейн заканчивает, Анна Мария мягко кивает.

АННА МАРИЯ ГЛЭММ
Я похлопочу. И подыщу Марии другой дом. И хорошую семью.

Пауза. И вдруг — неожиданный поворот:

АННА МАРИЯ ГЛЭММ
А теперь позвольте пригласить вас на бал. Вас, Марию и доктора Павла.

Джейн смущается. Она плохо представляет, как вести себя в высшем свете XIX века. Анна Мария видит это. Мягко улыбается. Берёт перо. Пишет записочку. Протягивает сложенный листок.

АННА МАРИЯ ГЛЭММ
Это адрес моей доброй подруги. Вы можете в ближайшее время с
этим письмом переехать к ней на время. Она позаботится о вас. А мы с вами увидимся на балу.

НАТ. ОСОБНЯК ГЛЭММ. КРЫЛЬЦО — ЗАКАТ

Джейн выходит из особняка. Сжимает в руке записку. Солнце
клонится к закату, окрашивая московские купола в золотой цвет.

ДЖЕЙН (З/К)
Я думала, как всё прекрасно и мирно уладилось. Барин побеждён,Мария спасена, у нас появились могущественные покровители…Казалось, самое страшное уже позади. Но я ошибалась. Впереди нас ждало ещё одно приключение. И, как выяснилось позже, самое опасное.
ЗАТЕМНЕНИЕ.
ИНТ. ДОМ БАРИНА. КОМНАТА МАРИИ — ВЕЧЕР

Барин поднимается на второй этаж. Предвкушает сладость греха.Стучит.

МАРИЯ
Войдите.

БАРИН
Здравствуй, Марьюшка!

МАРИЯ
(почти заикаясь, сдавленным от страха голосом)
Ддддобрый день.

БАРИН
Как поживаешь?

МАРИЯ
Аккуратно проживаю. По расписанию.

БАРИН
Марьюшка, красавица…

Он переходит в фазу активного наступления. Хватает Марию.
Начинает целовать её в щёки, в шею. Судорожно хватает за руки.

Мария зажмуривается. Впадает в то самое оцепенение, которое так пугало доктора.

НА ПОРОГЕ — Джейн. Вовремя. И совсем уже НЕ невидимка.
Она делает то, чему её учили на баскетбольной площадке: резкий разгон. Прыжок. Блок.
Влетает в барина всем телом. Сбивает его с ног.

Он взвывает от неожиданности и боли. Оба рушатся на пол. Но в падении рука Джейн задевает тяжёлый бронзовый подсвечник на столе. Свеча падает прямо на бархатную портьеру, которую барин так любил.

Рядом — его недопитый графин с коньяком, с которым он поднялся к Марии. Спирт вспыхивает мгновенно. Огонь жадно лижет сухую бархатную ткань. За секунды ползёт вверх по стене. Отрезает путь к двери.


БАРИН
(карабкаясь к двери, ломаясь в запертый замок)
Горим! Горим!

Сквозь едкий дым Джейн пробирается к окну. Кашляя, изо всех сил рвёт тяжёлую раму. Окно со скрипом поддаётся. Свежий воздух хлынул в комнату — и тут же раздул пламя.

КТО-ТО ВНИЗУ
Пожар! Пожар! Горим!

Джейн выглядывает в окно. Внизу, во дворе, суетятся люди.

Это Глафира. Услышав крики и увидев дым, она не побежала за
водой. Она скомандовала кучеру и двум конюхам:

ГЛАФИРА
Брезент! Тащите брезент! Быстро!

Мужики хватают тяжёлое просмоленное полотно, которым обычно
накрывали сено. Натягивают его прямо под окном. Вцепляются в
края мёртвой хваткой.

ДЖЕЙН
Маша, прыгай!

Мария смотрит вниз. Потом на Джейн. В её глазах больше нет
страха. Только доверие.
ДЖЕЙН
Я с тобой!

Они берутся за руки. Шагают в пустоту.
Как птицы, они вместе вылетают из клетки.

Ветер свистит в ушах. На мгновение они повисают в воздухе.

ДЖЕЙН (З/К)
И в этот миг я почувствовала абсолютную, звенящую свободу.

Они падают на мягкий, пружинящий брезент. Полотно прогибается, амортизируя удар. Они скатываются на траву — прямо к ногам перепуганной Глафиры.

Она не кричит. Не плачет. Её руки, привыкшие к тяжёлой работе, действуют быстро и уверенно. Набрасывает на них свои тяжёлые шерстяные платки.

ГЛАФИРА
(дрожащими руками, шёпотом)
Живы, родные, живы… Я знала… я чуяла, что беда будет.

Глафира суёт Джейн в руки небольшой холщовый узелок,
приготовленный заранее. Внутри — тёплые варежки, краюха хлеба и соль.

ГЛАФИРА
(оглядываясь на горящее крыло)
Через чёрный ход. Кучер уже запрягает. Бегите, мои ангелы, пока барин не опомнился.

Они юркают в тёмный, пахнущий сыростью и травами чёрный ход.
Позади остаются треск огня и крики суеты.

ИНТ. КАБИНЕТ ДОКТОРА ПАВЛА — ВЕЧЕР

Через час. Скромный, но удивительно тёплый кабинет. Мария
укутана в плед. Доктор Павел говорит с ней.

Он не задаёт лишних вопросов. Не требует рассказывать о
пережитом ужасе. Выписывает необходимые лекарства. Поправляет плед на её плечах. Тихим, ровным голосом успокаивает.

ДЖЕЙН (З/К)
Такого нежного, деликатного, рыцарского отношения я не видела никогда. В моём мире мужчины либо кричали на площадке, требуя результата, либо ценили только цифры и победы.

Джейн смотрит на его руки, когда он протягивает Марии чашку с чаем. На то, как он склоняет голову, слушая её тихий ответ.

ДЖЕЙН (З/К)
Я никогда не видела красивых мальчиков. Ну, в том смысле, чтобы они были красивы душой. Я всегда считала, что влюбляться в красавчиков — это изъян. Мачо — это точно не про меня. Да и мой папа говорил: «Красота не выигрывает матчи». Но доктор был не просто красив. Он был красивый человек во всём: в жестах, во взгляде, в словах, в мыслях.

Щёки Джейн предательски краснеют.

ДЖЕЙН (З/К)
Что со мной? Неужели это оно? То самое, о чём писала Татьяна в своём письме?

ЗАТЕМНЕНИЕ.

ИНТ. ДОМ ЕВГЕНИИ ИЛЬИНИЧНЫ — ВЕЧЕР

В тот вечер доктор Павел лично препровождает их в дом к Евгении Ильиничне. Именно Анна Мария Глэмм, как и обещала, устроила все. Евгения Ильинична — её давняя подруга, и в её доме царит та самая тишина и мудрость, в которой они так нуждались.

МОНТАЖ — ПРИГОТОВЛЕНИЕ К БАЛУ

— УТРО: уроки этикета. Евгения Ильинична поправляет Джейн
осанку.
— ДЕНЬ: уроки танцев. Раз-два-три. Раз-два-три.
— ВЕЧЕР: уроки французского.
— АТЕЛЬЕ: примерка. Шелест шёлка.
— Костюм доктора тоже готов. Евгения Ильинична распорядилась
отправить ему приглашение.

ДЖЕЙН (З/К)
Десять дней пролетели как один вздох.
КОНЕЦ МОНТАЖА

НАТ. МОСКВА. ХРАМЫ — ДЕНЬ

День светлый, ясный, солнечный. Евгения Ильинична приглашает
Джейн проехаться по Москве. Они посещают несколько храмов.

ИНТ. ЭКИПАЖ — ДЕНЬ

По дороге домой Евгения Ильинична молчит, глядя на мелькающие за окном купола. Потом тихо:

ЕВГЕНИЯ ИЛЬИНИЧНА
Я постараюсь посодействовать устройству Марии. И доктора тоже.
Он пострадал за честь Марии и лишился домов, которыми
пользовался по протекции Александра Наумыча.

Пауза.

ЕВГЕНИЯ ИЛЬИНИЧНА
Этот бал многое решит. Не сомневайтесь.
ДЖЕЙН
Я очень рада.

ЕВГЕНИЯ ИЛЬИНИЧНА
Вы поступили как истинная леди. Благородно! Я горжусь вами. И если бы вы были моей дочерью, я непременно устроила бы и вашу судьбу самым наилучшим образом.

Мягче:
ЕВГЕНИЯ ИЛЬИНИЧНА
Знаете, я ведь тоже была сиротой. Как и Мария. Спасая её, вы
спасаете саму себя.

Джейн молчит. Она ещё не знает, насколько буквально прозвучат эти слова.

НАТ. ДОМ ЕВГЕНИИ ИЛЬИНИЧНЫ — ДЕНЬ

Они подъезжают к дому. Джейн поднимает глаза — и обмирает.

Это их дом. Тот самый особняк в Москве, где живёт её мама в XXI веке. Те же колонны. Тот же лепной карниз. Та самая кованая калитка. Только сто лет назад.

Она не может оторвать взгляда.

ЕВГЕНИЯ ИЛЬИНИЧНА
И всё же, что вы хотите для себя, милая моя девочка?

ДЖЕЙН
Я… Я хочу секрет!

ЕВГЕНИЯ ИЛЬИНИЧНА
(удивлённо приподнимая бровь)
Секрет?

ДЖЕЙН
Да!

Глубоко вдыхает. Руки дрожат.

ДЖЕЙН
В одном городе живёт одна девушка, её зовут Евгения. Её родители живут отдельно. Её назвали так в честь её бабушки Евгении. А у бабушки Евгении была мама — София. А у Софии была мама — Мария.А Мария… Мария была дочерью ещё одной Евгении.Смотрит ей прямо в глаза.
ДЖЕЙН
Так вот. Американский папа говорит, что янки не плачут. А мама Марина ничего не говорит, но я знаю: на одном крыле далеко не улетишь. Может быть… может быть, есть секрет?

Евгения Ильинична молчит. Задумчиво смотрит в высокое московское небо. И загадочно, чуть печально улыбается.

ЕВГЕНИЯ ИЛЬИНИЧНА
Секрет? Что ж…

Берёт её за руку. Ладонь — тёплая и живая.

ЕВГЕНИЯ ИЛЬИНИЧНА
Если янки не плачут… то русские не сдаются!

Эти слова ударяют Джейн в самое сердце. Как электрический
разряд. Как тот самый ключ, который она искала всю жизнь, — и вот дверь наконец открылась.

Джейн смотрит на неё. На её морщинки. На её добрые глаза. На её руки, которые держат её руки. И вдруг всё встаёт на свои места.
Дом. Имя. Кровь.

ДЖЕЙН (З/К)

О Боже… Это же моя прапрапрабабушка! Я просто не могла дышать. Я сидела рядом с женщиной, благодаря которой я вообще существую на этом свете.

ЗАТЕМНЕНИЕ.

ИНТ. БАЛЬНЫЙ ЗАЛ — ВЕЧЕР

Через несколько дней. Бал. Джейн — в платье XIX века. Шелест
тяжёлого шёлка. Кружева. Корсет держит спину прямо, но не даёт дышать полной грудью.

ДЖЕЙН (З/К)
Знаете, это было ощущение великой женственности и могущества. Вот где настоящая женская сила — в её женственности и беззащитности.
Мария, признаться, тоже была хороша в своем новом бальном платье.

Они танцуют, кружатся в вальсе. Джейн чувствует себя частью этого прекрасного, сияющего мира.
В самый разгар бала приезжает доктор. Подходит к Марии. Приглашает на танец.

Джейн сначала рада. Ей кажется, что всё, что делает доктор для Марии, имеет исключительно терапевтический эффект и во благо Марии.

Один танец. Другой танец. Они танцевали.

ЗАТЕМНЕНИЕ.

ИНТ. БАЛЬНЫЙ ЗАЛ — ВЕЧЕР (НЕПРЕРЫВНО)

Джейн видит, как доктор смотрит на Марию. В его взгляде столько тепла, столько тихого восхищения, что у неё внутри что-то обрывается. Она никогда не видела,  чтобы мужчина  так смотрел на девушку…

ДЖЕЙН (З/К)
Я упала духом. Слёзы льются сами. Предательские. Горячие.
Мне некуда спрятаться. В моем прежнем мире я бы просто ушла в раздевалку. Но здесь, в этом зале, полно людей.

Евгения Ильинична, увидев её слёзы, мягко передаёт ей веер.
Кивком головы показывает, что нужно делать.

Джейн машет веером — чтобы слёзы, как от вентилятора, высохли скорее.

Евгения Ильинична мягко, но уверенно препровождает её в комнату для гостей.

ИНТ. КОМНАТА ДЛЯ ГОСТЕЙ — ВЕЧЕР

Евгения Ильинична поправляет выбившийся локон Джейн.

ЕВГЕНИЯ ИЛЬИНИЧНА
Что с вами, милая? Не падайте духом! Помните: русские не
сдаются!

Джейн смотрит в её добрые, морщинистые глаза.

ДЖЕЙН (З/К)
Во время первого в моей жизни бала я ощутила: именно сейчас,
именно в этот момент мне нужна личная сила духа. Я никогда не испытывала подобного. Но, кажется, я влюблена.

ДЖЕЙН
(шёпотом)
Скажите… как быть, когда есть то, чего ты не можешь изменить? Время, пространство, чьи-то чувства? Когда внешне не можешь ничего поделать, потому что…

ЕВГЕНИЯ ИЛЬИНИЧНА
(с мягкой улыбкой)
В делах сердечного толка тоже нужна сила духа и мужество.
Вперёд! Ничего не бойся! В добрый час!

Она приобнимает Джейн. Джейн обнимает свою прапрапрабабушку.

ДЖЕЙН (З/К)
Она так вкусно благоухала. Тонкий, чуть терпкий аромат фиалки и сандала и еще чего - то неуловимого. Мне бы такой  флакончик духов на память. В XXI веке трудно
найти хороший парфюм, такой настоящий. Прапрапрабабушка подарила мне не слова. Она подарила мне веру. Веру в себя.

ИНТ. БАЛЬНЫЙ ЗАЛ — ВЕЧЕР

Джейн выходит в зал. Сердце колотится. Она идёт прямо к доктору. Уже открывает рот, чтобы сказать: «Павел Антонович, потанцуем?» — но в последний момент вспоминает уроки этикета. Замирает. Щёки горят. Она не могла этого сделать. Это было бы скандалом.

Но тут рядом, словно из-под земли, вырастает Евгения Ильинична. Величественно подходит. Чуть касается веером руки доктора.

ЕВГЕНИЯ ИЛЬИНИЧНА
(с лёгкой, многозначительной улыбкой)
Павел Антонович, моя дорогая Евгения уже третий танец любуется вами. А Мария… Мария, я хочу вас представить кое-кому.

Доктор смотрит на Джейн. Видит её покрасневшие щёки. Её глаза, в которых теперь горит огонь. Улыбается.

ДОКТОР ПАВЕЛ
(тихо)
Для меня это величайшая честь.

Протягивает ей руку.

ДЖЕЙН (З/К)
Это был наш с ним первый танец. Его рука коснулась моей талии —и я окунулась в танец, который ношу в своём сердце до сих пор…

Они кружатся. Зал плывёт. Свечи. И на один такт весь мир состоит только из его руки на её талии.

ЗАТЕМНЕНИЕ.

ИНТ. ДОМ БАРИНА. УЦЕЛЕВШИЙ КАБИНЕТ — ВЕЧЕР

Пожар потушен. Барин сидит в уцелевшем кабинете. Смотрит на
обгорелые балки в окне. Размышляет вслух, в пустоту:

БАРИН
Всё-таки гнусная,скабрёзная и мутная история с этой девицей.
Сирота, ну что с неё взять? А так хоть какое-никакое обеспечение было…

НАТ. ДОМ БАРИНА — УТРО

Барину приносят официальное письмо. Вызывают в Городскую думу.

ИНТ. ГОРОДСКАЯ ДУМА. КАБИНЕТ СТАТСКОГО СОВЕТНИКА ПОТАПОВА — ДЕНЬ

Кабинет просторен и строг. Василий Фёдорович Потапов сидит за массивным дубовым столом. Вертит в руках тяжёлые золотые
карманные часы. Крышечки открываются и закрываются с резким,
металлическим щелчком.

Щёлк. Щёлк.

Предмет мелькает очень быстро, но Александр Наумыч не смеет даже взглянуть в сторону статского советника. Гнетущая пауза. Барин смотрит в пол перед собой, но боковым зрением видит: Потапов сверлит его взглядом, ожидая, когда же тот поднимет глаза.

ПОТАПОВ
(не прекращая щёлкать часами)
Да, кстати, милостивый государь. Каково Ваше решение в отношении благотворительных шагов о строительстве нового детского приюта?

БАРИН
(поспешно)
Да, да, я занимаюсь этим вопросом. Бумаги я передам через
секретаря в канцелярию Опекунского совета.

ПОТАПОВ
Отлично. Я вот к Вам по какому вопросу, Александр Наумыч.

Потапов встаёт из-за стола. Барин тоже встаёт. Вместе подходят к окну, где стоит бархатный диван.

ПОТАПОВ
Присядем.

Оба присели.

ПОТАПОВ
(глядя в окно)
Тут вот какая штука удивительная под названием «жизнь». У Марии Остаповой объявился дальний родственник по материнской линии. Весьма состоятельный человек, но очень в летах. Он слышал в общих чертах о судьбе Марии и захотел пожертвовать все свои сбережения от проданного в Тульской губернии имения. И существенную сумму — благодетелям своей внучатой племянницы.

Потапов медленно поворачивает голову. Смотрит на барина.

ПОТАПОВ
Но Вы, насколько я осведомлён, не были её законным опекуном?

У барина стучит в висках. Мутное, липкое чувство поднимается к горлу. Ноги становятся ватными. Он начинает задыхаться.
Официальное расследование, опека, суд… Его репутация
коллекционера, его связи — всё может рухнуть.

ПОТАПОВ
(словно испугавшись его бледности)
Да что Вы, голубчик, Александр Наумыч?!

Звонит в серебряный колокольчик на столе. Дверь мгновенно
открывается.

ПОТАПОВ
Воды и коньяка, быстрее!

Александр Наумыч залпом выпивает стакан воды и, забыв все
этикеты, дрожащей рукой опрокидывает рюмку коньяка.

Голос Потапова становится мягким, почти отеческим.

ПОТАПОВ
Александр Наумыч, Ваши дела идут хорошо, Вы уважаемый человек.Давайте сделаем благое дело. Мы-то уже в летах, ну сколько ещё нам отпущено? Ну на что нам эти денежные знаки? А?

При словах «денежные знаки» сознание возвращается к барину.
Мозг, привыкший к расчётам, мгновенно оценивает ситуацию: это шантаж, но завуалированный, благородный. Если откажется — его проверят по всем статьям. Если согласится — откупится малой кровью и сохранит лицо.

Он вытирает платком лоб. Сдавленным, но твёрдым голосом:

БАРИН
В чём вопрос?

ПОТАПОВ
Прошу Вашего личного пожертвования на строительство приюта для сирот. Из части Вашего капитала. Вы согласны?

Барин понимает: его только что элегантно обобрали. Но выбора
нет.

БАРИН
(отчеканивая)
Непременно. Всё будет готово к вечеру. Секретарь отвезёт
вексель.

ПОТАПОВ
(улыбаясь, в глазах мелькает торжество)

Вот и славно. А я, знаете ли, мой любезнейший, ни на минуту не сомневался в Вашем благородстве.

БАРИН
Разрешите откланяться?


ПОТАПОВ
Будьте здоровы, Александр Наумыч. Всего доброго.

ИНТ. ДОМ БАРИНА. КАБИНЕТ — ДЕНЬ

Поднимаясь по парадной лестнице, Александр Наумыч слышит лишь стук собственных мыслей — гулкий и неотвязный: как же он мог так просчитаться с этой девчонкой?

В кабинете его уже ждёт почта. Конверт от Павла Антоновича,
требующий расчёта. Казённые бумаги из присутственных мест.
Но взгляд барина цепляется за плотный сургучный оттиск на
письме, подписанном В. П. Остаповым.
Он вскрывает его первым делом.

ИНТ. ДОМ БАРИНА. КАБИНЕТ — ДЕНЬ

Барин держит письмо с плотным сургучным оттиском. Читает. Голос Викентия Петровича Остапова звучит за кадром — спокойный, старинный, с поклоном:

ОСТАПОВ (З/К)

Любезнейший государь! Не имея чести знать Вас лично, но будучи уведомлён дирекцией училища и приюта о том, что Вы и Ваше семейство призираете мою внучатую племянницу Марию Остапову,спешу засвидетельствовать Вам нижайший поклон и испрашиваю Божьего благословения. Человек я уже в летах, имение моё прекрасно, да силы иссякли. Посему имение продано, а сбережения свои желаю передать Марии до её совершеннолетия и замужества, по воле Господа. Надеюсь узреть её в Санкт-Петербурге в полном здравии. Пребуду премного благодарным.
Викентий Петрович Остапов. 12 ноября 1898 года, проездом через Москву в Санкт-Петербург.

Барин рвёт колокольчик.

БАРИН
Фёдор! Бумаги, перо, чернильницу! Чаю! Живее!

Старик-лакей, привыкший к барским причудам, но нынче испуганный его мертвенной бледностью, метнулся в угол. Александр Наумыч судорожно разгребает бумаги, подписывает, швыряет в одну стопку, потом в другую. Руки предательски дрожат, оставляя кляксы на чистых листах.

БАРИН
Расторопней, Фёдор, расторопней! Ещё чаю! Что стоишь, как
истукан, — чай стынет!
ФЁДОР
Сию секунду, ваше превосходительство…
БАРИН
Да послаще! Сахару!
ФЁДОР
Помилуйте, Александр Наумыч, вы и так десятую чашку изволите
кушать…

Барин резко хлопает ладонью по столу. Чернильница подпрыгивает.
ФЁДОР
(тихо, почти шёпотом, с виноватой лаской)
Как прикажете, хозяин…

Зашаркал к двери.
ФЁДОР
Хозяин — барин…

Оставшись один, барин тяжело рухает в кожаное кресло. Оглядывает кабинет.

Со стен смотрят бездушные пейзажи. Нагромождение фарфора,
бронзовые статуэтки, вазы. Всё это он собирал годами: скупал, выменивал. Но сейчас комната кажется ему чужой. Тесной. Вещи смотрят с немой укоризной, давят, вытесняют воздух. Чего-то не хватало. Или, наоборот, было слишком много того, чего быть не должно.

БАРИН
(хрипло)
Фёдор… Открой… окно…

Старик, возвращавшийся с подносом, замирает на пороге.

ФЁДОР
(заботливо, но с тревогой)
Да уж, изрядно вы надымили, Александр Наумыч.

Барин не слушает. Он смотрит на бронзового амура на камине.
Голова кружится. Шум в ушах нарастает, превращаясь в гул.
Картины плывут, сливаясь в одно тёмное, вязкое пятно.

ФЁДОР
Барин! Александр Наумыч!

Голос — словно из-под воды.

ФЁДОР
Глаша! Беги за доктором! Барину дурно!

Темнота смыкается. Он проваливается туда, где времени не было. ВИДЕНИЕ: ВСПЫШКА СВЕТА.

Он совсем маленький. Мальчик с тонкими пальцами.
В руках — крошечная скрипка. Звук, чистый и звонкий, летит под потолок.
В СОСЕДНЕЙ КОМНАТЕ, за закрытыми дверями, шипит и стонет отец с гувернанткой-немкой.
РЕЗКИЙ ЗВУК. Дверь распахивается. Мать, с перекошенным от
бессилия и злобы лицом, вырывает у него скрипку и со всего маху швыряет её об паркет. Хрустнуло дерево. Лопнули струны.

ДАЛЬШЕ — ТУМАН. Запах ладана и лекарств. Мать в гробу.
Гимназический мундир. Студенческие попойки, звон бутылок, чужой смех. Женитьба. И лица, лица… Ростовщики с жёлтыми глазами. Купцы, одержимые скупостью. Женщины с тяжёлым, похотливым взглядом. Они лепили из него то, что им было нужно. Превратили в бездушную, скрипучую счётную машину.

ГОЛОС Джейн (З/К)
Он коллекционировал чужие жизни, потому что его жизнь — чистую,невинную, как звук скрипки, — давно разбили об пол.

И ВДРУГ — ТИШИНА. Сквозь туман проступает яркий, ослепительный свет. Она. Мария. Идёт по аллее. В руках у неё не букет — та самая, наспех склеенная скрипочка. Она кладёт её на стол, бережно, как живую птицу. Сверху опускает охапку белых лилий. Их сладкий, дурманящий аромат заполняет комнату, вытесняя запах пыли и бронзы.
Он тянется к ней, чтобы коснуться лепестка.
Пальцы проходят сквозь них…

ИНТ. ДОМ ЕВГЕНИИ ИЛЬИНИЧНЫ. ГОСТИНАЯ — ВЕЧЕР

Тот вечер, после бала. Евгения Ильинична кладёт Джейн в ладони флакон духов и часы на цепочке. Молча. Только смотрит — долго, словно видит её насквозь, до самого корня.

ЕВГЕНИЯ ИЛЬИНИЧНА
Храни.

И всё.

Джейн обнимает свою прапрапрабабушку. Крепко-крепко.

ЗАТЕМНЕНИЕ.

ИНТ. ДОМ БАРИНА. ОДНА ИЗ КОМНАТ — ДЕНЬ

Джейн отправилась в дом барина. В одной из комнат — знакомое
Зеркало Эпохи. Оно живое.

ГОЛОС ЗЕРКАЛА
Вы можете вернуться.
ДЖЕЙН
Как я теперь могу вернуться, если моё сердце останется здесь?
ГОЛОС ЗЕРКАЛА
У вас есть ещё один день.
ДЖЕЙН
Я не хочу уезжать! Здесь мой дом и люди, которых я люблю!
ГОЛОС ЗЕРКАЛА
У вас есть ещё один день.

И тишина. Зеркало снова стало просто зеркалом.

Фёдор встречает Джейн учтиво. Слегка кланяется.

ФЁДОР
Барин уехали, сударыня. Из Москвы. И мне велено следовать.

ДЖЕЙН
Куда, Фёдор?

ФЁДОР
Куда барин — туда и я.

Он улыбается. По-старчески, тепло. Джейн понимает: они связаны крепче, чем хозяин и слуга.
ЗАТЕМНЕНИЕ.

МОНТАЖ — ПРОЩАНИЯ
— КАБИНЕТ ПОТАПОВА. Джейн дарит Василию Фёдоровичу томик стихов. Он принимает его обеими руками, как принимают святыню.
— ОСОБНЯК ГЛЭММ. Джейн преподносит Анне Марии белые розы. Та
вдыхает их аромат и улыбается уголками глаз.
КОНЕЦ МОНТАЖА
ИНТ. ХРАМ — ДЕНЬ

Джейн спешит в храм, где они с Марией впервые увидели друг друга воочию. Ставит свечи. Огоньки ложатся на её лицо — тёплые, живые. Рядом стоит старушка. Та самая.

СТАРУШКА
Ну вот, теперь хоть на человека стала похожа.

ДЖЕЙН
А я и есть теперь человек. Потому что у меня теперь есть полная семья!

Свечи горят. Ровно. Спокойно. Как четыре кукушки, которые
наконец тикают в такт.
ЗАТЕМНЕНИЕ.

ИНТ. ХРАМ — ДЕНЬ
Свечи. Ладан. Тишина. ДЖЕЙН  стоит перед иконой.Она молится. Впервые в жизни.

ДЖЕЙН (З/К)
Я молилась впервые в жизни. Мама как-то сказала: величайший дар Богов — дар взаимной любви.

Огонь свечи дрожит в её глазах.

ДЖЕЙН (З/К)
Я просила о любви. Только о взаимной любви.

Она кланяется и выходит. Решительно.

ДЖЕЙН (З/К)
Я вышла и решительно поехала к дому, где жил Он… Доктор. Павел Антонович.

НАТ. ДОМ ДОКТОРА. КРЫЛЬЦО — ДЕНЬ

Небольшой опрятный домик в тихом переулке. На подоконнике —
герань. Джейн подходит к двери. Останавливается. Дышит.

ДЖЕЙН (З/К)

Во мне кричала девочка: останься! Будь любимой! Какая разница —какое время!.. Но я ехала не за счастьем. Я ехала за мужеством.

Стучит.
ИНТ. ДОМ ДОКТОРА. ГОСТИНАЯ — НЕПРЕРЫВНО

Доктор Павел открывает дверь. В глазах — искренняя радость.

ДОКТОР ПАВЕЛ
Вы? Какая радость! Проходите!

ДЖЕЙН
Доктор! Павел Антонович! Мой акцент может помешать мне сказать…

ДОКТОР ПАВЕЛ
Слушаю Вас! Я весь во внимании.

ДЖЕЙН
Доктор… Вы могли бы вылечить любого…

Доктор Павел молча смотрит на неё вопросительно.

ДЖЕЙН
Но есть то, что вылечить нельзя… Время… Мы не властны над
временем, но я могу делать выбор.

ДОКТОР ПАВЕЛ
Чем я могу Вам помочь, Джейн?

ДЖЕЙН
Вы не можете мне помочь… Вы… я встретила Вас здесь. Одно Ваше слово… одно Ваше «Да», и я останусь здесь с Вами навсегда. Я последую за Вами, куда бы Вы ни пошли. Куда бы ни поехали…

Доктор Павел встает. Произносит. Тихо, но твёрдо.

ДОКТОР ПАВЕЛ
Евгения… Я должен признаться Вам. Кажется, я впервые полюбил…

Каждое её «Да!» — чуть светлее и быстрее предыдущего. Последнее — с трещиной.

ДЖЕЙН
Да!



ДОКТОР ПАВЕЛ
Я встретил ту, ради которой я больше не мыслю своей жизни… Жизнь стала как одно целое!

ДЖЕЙН
Да!

ДОКТОР ПАВЕЛ
Ради которой я готов преодолевать все тяготы жизни!

ДЖЕЙН
Да… и я тоже!

ДОКТОР ПАВЕЛ
И я обязан Вам своим счастьем!

ДЖЕЙН
И я!

Пауза. Взгляд Джейн на один момент опускается на её собственные руки — руки, которые всё это устроили.

Доктор Павел помолчал. Потом сказал тихо, но твёрдо:

ДОКТОР ПАВЕЛ
Мария поступила Вашими молитвами и стараниями Евгении Ильиничны на курсы сестёр милосердия при Общине Святого Креста. Она будет ухаживать за больными, помогать тем, кто страдает. Теперь это её призвание.
(Пауза).И я надеюсь, смею надеяться, что Мария… Мария ответит на моё предложение руки и сердца, и я смогу быть верным другом и любящим мужем. И… Я всецело обязан Вам своим счастьем…

ДЖЕЙН (З/К)
Мария?.. Внутри меня что-то яростно запротестовало. «А я? А как же я?!» — кричала внутри моя девочка. И тут же устыдилась. Это же Мария. Моя Мария.

К горлу Джейн подкатывает предательский слёзный комок. Она
глотает его. На секунду закрывает глаза. Выпрямляет спину.

ДЖЕЙН (З/К)
Я сказала себе: нет. Я приказала себе: «Янки не плачут. Это
правда. Но теперь я знаю главный секрет: Русские не сдаются!»

ДЖЕЙН
(голос дрогнул)
А… о… да… м…
Она собирается. Поднимает на него глаза.

ДЖЕЙН
Павел Антонович, могу я… могу я просить о танце? Как тогда, на балу?

Он кивает.
ИНТ. ДОМ ДОКТОРА. ГОСТИНАЯ — ПОЗЖЕ

Музыка играет где-то далеко. Они кружатся в тишине. Прощальный танец. Джейн кладёт голову ему на плечо на одно мгновение. И отпустила.

ДЖЕЙН (З/К)
Мне показалось, вечность открыла небо. И я где-то в глубине души ощутила всем сердцем то, что когда-то где-то услышала: «Браки заключаются на небесах…».

Джейн смотрит на него. В её глазах — не боль. Не драма. Не
трагедия.

ДЖЕЙН (З/К)
Это подарок небес. Изнутри пришла сила, которая сказала мне:
любовь — это не значит владеть. Любовь — это значит радоваться, когда другой человек нашёл своё счастье. Даже если это счастье не с тобой.

ЗАТЕМНЕНИЕ.

ИНТ. БОЛЬНИЦА ПРИ ОБЩИНЕ СВЯТОГО КРЕСТА. ТИХИЙ КОРПУС — ДЕНЬ

Тихо. Пахнет лекарствами и воском. МАРИЯ стоит у окна. В белом платке. В белом переднике.

Джейн входит. Мария оборачивается. В её глазах — свет.

ДЖЕЙН
Мария, теперь ты в безопасности. Спасибо за всё.

Мария подходит. Протягивает маленькую иконку.

МАРИЯ
Евгения… это тебе. Иконка. Пусть хранит тебя на всех жизненных дорогах.

Они обнимаются. Плечи Марии дрожат. Но она не плачет.

Джейн уходит. Не оглядываясь.

ДЖЕЙН (З/К)
Долгие проводы — лишние слёзы — так говорит моя мама.

ЗАТЕМНЕНИЕ.

ИНТ. ОСОБНЯК. КОРИДОР — ДЕНЬ

Джейн приезжает в особняк. Глафира стоит в коридоре, словно
ждала её.

ДЖЕЙН
Пора, я в дорогу, Глафира.
Обнимает её на прощанье.

ГЛАФИРА
Храни тебя Пресвятая Дева.

ИНТ. ОСОБНЯК. КОМНАТА С ЗЕРКАЛОМ — ДЕНЬ

Джейн идёт к Зеркалу. Быстро, не оглядываясь. Оно ждало. Живое. Пульсирующее. Она встаёт перед ним.

И слышит музыку. Ту самую. С бала. Вальс.
Она делает шаг. И мир закружился.

Стены особняка плывут, как партнёры в танце. Свечи мелькают:
раз, два, три… раз, два, три… Лица проносятся мимо: Мария.
Доктор. Барин. Потапов. Евгения Ильинична. Глафира. Фёдор.

Кружение ускоряется. Свет сливается в одну белую полосу. Музыка становится громче и быстрее.

И вдруг — тишина.

Она открывает глаза. Перед ней — Зеркало. Зеркало Эпохи. Но
тусклое. Музейное.

НАТ. ОСОБНЯК-МУЗЕЙ. УЛИЦА — ДЕНЬ

Джейн выходит на улицу. Мимо в диком темпе бегут люди. Куда они так спешат?

Она смотрит на себя. Джинсы. Кроссовки. Куртка. Её вещи. Родные.

ДЖЕЙН (З/К)
…Кажется, я снова там, откуда стартовала. Век XXI. Москва.
Особняк-музей. Выход на Малую Бронную.

НАТ. ТВЕРСКАЯ УЛИЦА — ДЕНЬ

Джейн выходит на Тверскую. Налево — снова к Маяковке. Направо —к Спасской башне, на Красную площадь.

Она идёт направо.

Куранты бьют три по полудни. Бум! Бум! Бум!

Мимо проходит пара — Он и Она. Она похожа на Марию. Он — на
Доктора. В руках у неё букет белых лилий. Наверное, от него.
Подарок.

Джейн останавливается. Смотрит им вслед. Улыбается.

ДЖЕЙН (З/К)
Еду домой! Мама уже, наверное, вернулась из командировки!

ЗАТЕМНЕНИЕ.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. РУССКИЕ НЕ СДАЮТСЯ!

ИНТ. ДОМ МАМЫ. МОСКВА. XXI ВЕК — ДЕНЬ

Мама вернулась из командировки через три дня. Джейн вернулась из XIX века — тоже «из командировки».

МАМА
Как ты провела время, милая?

ДЖЕЙН
Даже словами не передать!

МАМА Правда? Ты провела его с пользой?

ДЖЕЙН
Мама, а ты знала секрет нашей семьи?

МАМА
Какой? Янки не плачут?
ДЖЕЙН
Нет. Другой.

МАМА
Какой?

ДЖЕЙН
Русские не сдаются!

Мама молчит. Потом улыбается — так, будто слово долетело до неё из её собственного детства.

НАТ. МОСКВА. АЭРОПОРТ — ДЕНЬ

Джейн с сумкой идёт к посадке.

ДЖЕЙН (З/К)
Мои каникулы в Москве у мамы подошли к концу. Я возвращаюсь к папе с большим секретом внутри меня. Сейчас я нужна своему папе. Ему нужна моя победа в матче Кубка колледжа. Ему нужна наша с ним победа.

Она поправляет сумку на плече. Идёт вперёд. Как на площадку.

ЗАТЕМНЕНИЕ.

ИНТ. ШКОЛЬНЫЙ СПОРТЗАЛ — ВЕЧЕР

Дежурный свет над одним кольцом. Скрип кроссовок, ритмичный стук мяча.

ДЖЕЙН пашет. Рядом — ХЕЛЕН, тренер-чемпионка, строгая и
немногословная. Хелен показывает элемент — Джейн повторяет. Ещё раз. Ещё. Она вымотана, но старательно выполняет каждое
указание. Хелен это видит. И одобряет.

ДЖЕЙН (З/К)
Папа нанял мне индивидуального тренера по баскетболу. Чемпионку.Я выучила все баскетбольные термины и даже историю баскетбола.

Хелен останавливает Джейн жестом. Показывает на её стопы, на
паркет — на опору.

ДЖЕЙН (З/К)
Мой тренер Хелен говорит: «If you don't know where your legs

grow from, you are a rootless person — you don't have a core». Если ты не знаешь, откуда ноги растут, — ты бескорневой человек,у тебя нет стержня. Ты должен знать свои корни.

Джейн на секунду закрывает глаза. Она знает свои корни. Она
оттуда вернулась. Она снова встаёт в стойку — твёрдо, будто
паркет под ней — родная земля.

С трибун — шаги.КАТАРИНА-ВИКТОРИЯ   спускается на паркет. Хелен коротко кивает ей и отходит, давая девушкам пространство.

Катарина наблюдает за Джейн. Долго. Потом говорит:

КАТАРИНА
Я смотрю на тебя третью тренировку. У тебя микротравма связок, а ты не останавливаешься. Ты и правда железная? Янки не плачут?

Джейн ловит мяч, прижимает к бедру. Поворачивается. Во взгляде —ни обиды, ни злости. Та тихая взрослая сила, которую она привезла из Москвы 1898 года.

ДЖЕЙН
Янки не плачут. Но русские не сдаются.

Тишина. Гудят лампы.

Катарина не улыбается. Она удивлена — по-настоящему, как будто Джейн заговорила на языке, которого Катарина в ней не знала. Длинная пауза. И тогда Катарина делает шаг, которого от неё не ждал никто: она предлагает потренироваться вместе. На языке площадки это всё равно что пригласить на танец.

КАТАРИНА
Покажи свой коронный.

Джейн не отвечает словами. Слова здесь не нужны.

Она берёт мяч. И вдруг — мягко, почти неслышно — начинает
вальсировать с мячом. Три шага, поворот. Мяч в её руках — не
снаряд, а партнёр. В этом движении — бал 1898 года, кринолин, вальс с доктором Павлом, всё, что она прожила и отпустила.
Пауза.

Джейн поворачивается к Катарине. Сильная пауза. В этом молчании всё: «Я помню обиды. Но я прощаю».

ЕВГЕНИЯ ИЛЬИНИЧНА (З/К)
…и остави нам долги наша, якоже и мы прощаем должником нашим…

Джейн бросает мяч Катарине. Точный, мягкий пас — протянутая
рука. Она простила. Она готова танцевать на этом паркете вместе. Катарина ловит мяч. На секунду замирает. Потом встаёт на линию рядом с Джейн. Плечом к плечу.

КАТАРИНА
(тихо)
С левой. В мой счёт.

Девушки начинают бросать в связке. Один ритм. Два силуэта в
дежурном свете. Мячи летят в кольцо один за другим — будто их бросает одна рука. Хелен со стороны смотрит сдержанно и одобрительно кивает.Стержень появился.

ЗАТЕМНЕНИЕ.

ИНТ. КОМНАТА ДЖЕЙН — НОЧЬ
Над столом — учебники по истории России, конспекты. На видном месте — иконка от Марии. Джейн пишет. Поднимает глаза.

ДЖЕЙН (З/К)
Ещё я изучаю историю России. Внутри я приняла решение. Я вернусь в Россию. Буду поступать на журфак МГУ.

На подоконнике — комнатное растение, которому тесно в старом
горшке. Джейн бережно вынимает его вместе с комом земли и
пересаживает в новый, больший горшок. Досыпает земли.

ДЖЕЙН (З/К)
Корни нельзя вырвать — их можно пересадить. Когда дерево
пересаживают, ему оставляют ком родной земли. Если корни
оголить, если вытрясти всю землю, в которой они жили годами, —дерево погибнет. Но если перенести его вместе с этим комом, с памятью о том месте, где оно росло, — оно приживётся и даст новые плоды.

Растение стоит в новом горшке. Джейн разравнивает землю и ставит рядом иконку от Марии.

ИНТ. СПОРТЗАЛ — ДЕНЬ

Муштра. Пот. Джейн падает — встаёт. Падает — встаёт.

ДЖЕЙН (З/К)
Иногда было очень трудно. Тренинг и муштра казались слишком
жёсткими. Но я знала: русские не сдаются. Это придавало мне сил.
ИНТ. СПОРТЗАЛ — ПОЗЖЕ

Хелен свистит. Джейн встаёт в строй команды.

ДЖЕЙН (З/К)
В конце последнего учебного года в колледже тренер вернула меня в команду Катарины.

ИНТ. КОМНАТА ДЖЕЙН. АМЕРИКА. ДОМ ПАПЫ — ДЕНЬ

Две недели спустя. На столе — флакон духов и часы на цепочке.Они вернулись с ней. Настоящие. Доказательство.

Джейн берет в руки. Держит. Целует. Один раз брызгает духами. Аромат фиалки и сандала — тонкий, чуть терпкий. Как объятие прапрапрабабушки.

Она смотрит на себя в зеркало. Уже не в Зеркало Эпохи — в своё. И улыбается.

НАТ. КОЛЛЕДЖ. СПОРТИВНЫЙ ЗАЛ — ДЕНЬ

Тот самый день. Всё как обычно: девочки с шариками, цветы, музыка. Трибуны гудят.

ДЖЕЙН (З/К)
Я не знала, приедет ли папа. Я подумала, что он не приедет. Как и тогда.
Игра началась  вяло и пресно.
Но потом команда соперниц начала нас  атаковать. Моя  прыгучесть пришлась как раз кстати. Я сфокусировалась на технике.  Я свободна от прошлых обид на Катарину. Сейчас мы в связке — и нам надо выиграть.

Бросок. Ещё бросок. Игра становится жаркой.

«Громила-Голиаф» начинает атаковать. Делает подсечки. Джейн
уворачивается. Включается какой-то неведомый азарт. Она уже не думает о технике. Она думает о Докторе. О Марии. О том бале, где она была настоящая на все сто.

Бросок. Ещё бросок. Счёт выравнивается.

Небольшой перерыв. Джейн смотрит на трибуну. Все родители её
команды на месте. Ничего. Папа занят. А мама всё время в
командировках.

ВТОРОЙ ТАЙМ.
Жарко. Бросок. Ещё бросок. «Громила» и её команда
атакуют, показывают всем наглые повороты. Но Джейн не сдаётся.Они с Катариной начинают свою игру. Бросок. Ещё бросок.

Но Громила все же делает подсечку — Катарина падает с воплем. Ей больно.
Её вместе с Громилой удаляют с площадки.

Оглядываясь, Катарина всем видом показывает: меня не надо
жалеть. И бросает ей фразу:

КАТАРИНА
Янки не плачут!

И вдруг внутри Джейн звучит голос прапрапрабабушки:

ГОЛОС ЕВГЕНИИ ИЛЬИНИЧНЫ (З/К)
Русские не сдаются!

Второй тайм ещё жёстче. До конца матча — десять минут.

Бросок! Мимо! Рёв в зале.

И вдруг — папин голос:

ГОЛОС ПАПЫ
Джеееейн! Янки не плачут!

А потом — женский голос, который кричит сильнее и громче всех:
ГОЛОС МАМЫ
Дочка! Держись! Русские не сдаютсяяяяяяяяяяя!

Бросок! Точно! Свисток! Игра окончена!

На трибуне — её мама и папа. Вместе. Сюрпризом.

ДЖЕЙН (З/К)
Я никогда не понимала, как эти люди могли быть вместе. Но,
наверное, здесь кроется какая-то тайна. В этот день мы победили.

Я забросила двадцать мячей. Игра закончилась со счётом 72:68.

НАТ. ПАРК. КАРУСЕЛЬ — ВЕЧЕР

ДЖЕЙН (З/К)
После игры мы пошли в парк. Я смотрю на своих  маму и папу — на карусели. На той, с деревянными лошадками.

Они кружатся и смеются, как дети. Открытые. Уязвимые. Сошедшие со своих пьедесталов правоты.

Вот она — тайна. Вот что держало их когда-то вместе. Эта
удивительная способность — иногда быть детьми.

ЭПИЛОГ

НА ЭКРАНЕ — ВОДА. Глубокая, цвета морской волны. И в ней — стая касаток. Идут одна за другой. Семья.

ДЖЕЙН (З/К)
Помните тот эпизод по телику про касаток? Это был знак. Семья —это семь твоих «Я», собранных вместе  как одна сила, чтобы одерживать на жизненном пути победы!

Касатки уходят в глубину.

2015-2026 год. Самара- Сергиев Посад - Успенское