Работа над ошибками Глава 23

 Утренние разборки
Под утро, когда только лишь забрезжил рассвет, я босиком вышла в туалет и обнаружила, что дверца в шкафчик уборщицы открыта нараспашку и вокруг рассыпан мусор.
Причем, кроме того, что всегда копился в урнах у туалета, на кафельном полу валялась еще и пара окурков.
-Что за ерунда, откуда это все взялось? - удивленно подумала я, моргая заспанными веками и стараясь перешагнуть разбросанное.
В отряде стояла сонная тишина, только птицы за окном начали слегка посвистывать.
Я забралась под одеяло и снова сладко уснула до самого горна на подъем.

Утром в туалете был крик и шум. На шум пришли и Слава, и Люда, и пытались дознаться, кто этот негодяй, опрокинувший мусор и, главное, откуда в туалете девочек взялись окурки.
Мне сразу пришло в голову, что беспорядок в туалете связан со вчерашним конфликтом.
Уж очень складным было предположение, что Семизаровой нанесли обиду, а она поспешила сделать ответный ход.
Но Семизарова не появлялась в туалете.
 А когда вожатые открыли закрытую с утра дверь в палату, где жила Семизарова, она восседала с ногами на подоконнике и с очень отстраненным видом расчесывала свои волосы, заплетая их в косу.
При этом она что-то напевала и выражение лица у нее при этом  было "ничего не вижу, ничего не слышу".
Столпившиеся в дверях  девчонки растерянно смотрели на Семизарову, а возмущенная до глубины души Вика, уверенная, что это дело рук Семизаровой, кричала в коридоре:-Да это она, она, говорю вам! Больше некому!
-А окурки откуда взялись в туалете?- спрашивал Слава. Люда же стояла молча, скрестив руки на груди с видом обличающим неизвестного пока хулигана.
-Окурки? Какие окурки?- невинно хлопая ресницами переспрашивала Семизарова. - Почем я знаю, что и кто там набросал! Я с самого первого дня смены говорила, что уборщица плохо убирается! Хм, окурки...Кстати, она же и курит! Я не раз видела, как она курила у лагерной проходной!
-Да ты вообще заткнись! - кричала гневно Вика. - Королева! Ишь ты, уборка ей плохая! Никто не жалуется, тебе одной все не так!
-Вика, не кричи! - поморщилась Люда. - Виолета, а ты слезь с окна, с тобой, между прочим, разговаривают! Это первое. И второе - где ты видела, чтобы в вашем возрасте залезали на подоконники? Стульев, что ли, мало в корпусе?
Виолета - минуя все запреты.
Семизарова, надув обиженно губы, слезла.
-Девочки, не толпитесь в коридоре! - приказал Слава. - Собирайтесь на зарядку! Разберемся тут без вас! Все марш на стадион!  А в туалете аккуратней, пожалуйста! Не топчите мусор! Будем разбираться!
-Странно, - задумчиво промолвила Кира, спускаясь по лестнице - ложились спать - было все чисто, встали утром - все в грязи...Кому это было нужно?
Во дворе мы продолжали обсуждение бурно начавшегося дня.
-Мне кажется, это не Семизарова! - сказала Марта.
-Она, она! Они вчера с Викой схлестнулись!
-Да еще она по матери прошлась, мать зацепила! - вклинилась Ксюха, для которой тема матери была очень болезненной.
-Я под утро в туалет вставала, - доложилась я. - На рассвете, уже птицы пели. Весь отряд спал. А мусор уже был на полу, я чуть в него не вляпалась босыми ногами!
-Ну и кто же это мог?
Все посмотрели на Ксюху.
-Девки, да вы что? - стала оправдываться Ксюха. - Да Семизарова сука, конечно, но зачем же мусор сыпать? Тетю Галю подставлять! Не, она у меня и так нарвется, где-нибудь подкараулю и морду набью! А мусор сыпать - я , что, с ума сошла? Тете Гале же и убирать эту дрянь!
-За мамку обидно, - сказала Вика. - Мы столкнулись, а ей, действительно, убирать!
-Подожди, начнут разбираться, глядишь, найдут, кто это мог сделать!
-Ага, найдут, держи карман шире! А на маму могут жалобу накатать и ее из корпуса турнут!
-А кем мама работает в другое время, ну, не летом? - спросила Марта.
-Она работает в школьной столовой, в той школе, где я учусь. А на летние месяцы столовая закрывается и все, кто там работает в учебном году, работу ищут. Попробуй-ка, три месяца поживи без зарплаты! Потому мама и устраивается в лагерь уборщицей! И мне путевку дают, выгодно...Ее сюда мать Хасановых устроила, я с ними в одной школе учусь!
Мы почти дошли до стадиона, отряд уже строился на газоне.
-Вик, - пришла в мою голову мысль, - а не могли это Хасановы подстроить? Они те еще шкодники!
-Что подстроить?
-Ну-у...Мусор раскидать. Они ведь так и вьются около Семизаровой. Она могла их подговорить, сама она вряд ли пачкаться бы стала! А они могли ночью прийти и опрокинуть в туалете парочку ведер. В защиту королевы Семизаровой! Этакие заступники. Никто из пацанов вчера не торчал в коридоре, а эти заявились - типа, посмотреть, как девки драться будут!
-Думаешь, Хасановы?
- За руку не поймала, конечно. Но думаю, они могли. Потому, что корпус на ночь запирается. Никто посторонний прийти не мог. Значит, это кто-то из своих, из отряда. Дождались , пока все уснут и вперед... Помню, сидели они на крыльце и семечки грызли, все крыльцо замусорили, а не признались потом! И сидели-то  со стороны пятого отряда, чтоб никто на них не подумал! Вика, вспомни, ты же сама выметала после них семечки!  И в первое утро после приезда - помните? - они в своей палате семечек наплевали, а Сереброву за них вставили по первое число!
-Могло такое быть, только, как докажешь? Никто не видел!
-То-то и оно! И Леши, как назло, нет! Он бы дознался, кто...
-Девочки! - физрук обращался прямо к нам. - Вам, что, особое приглашение?
Мы встали на свои места, музыкантша растянула свой баян, под который лагерь делал зарядку и мы все дружно, как и положено в "Дружном", замахали руками.

До обеда отряд ушел в лес, а я отпросилась у Люды ввиду неважного самочувствия посидеть в кружках.
Еще не дойдя до "Сочиняйки",  снова почувствовала боль в животе и решила завернуть в изолятор, попросить таблетку.
Докторша с начесом принимала тех, у кого приключилась какая-то хворь.
Помазав царапину малявке из восьмого отряда, она махнула мне рукой: -Проходи!
Я зашла и поздоровалась.
-Что случилось?- не тратя время на приветствия, спросила докторша. - Садись, рассказывай!
-Живот болит второй день. Можно таблетку?
-Чтобы дать тебе таблетку, надо знать причину, отчего болит живот. Причины разные и таблетки разные. Отравилась чем? Гостинцев переела?
-Нет, раз в месяц бывает, как у всех. Всегда живот болит.
-Ясно. А дома что пьешь при этом, какие таблетки?
-Ношпа помогает. Ее и пью.
-Чего ж с собой в лагерь не взяла, если дома помогает?
-Забыла.
-А бледная такая чего? В ушах не звенит? Голова не кружится? Не тошнит?
-Тошнит беременных. А у меня только живот болит по вполне банальной причине!
-Умные все, спасу нет! Сядь на кушетку! Держи градусник!
-Зачем мне градусник?  Мне таблетку - и я пойду!
-Ношпы у нас нет. У нас парацетамол. Тут детское учреждение, а ты пьешь взрослые лекарства!
-Мне мама дает. Она доктор и понимает, что можно дать, а что нет.
Кажется, врачиха разозлилась на мои слова. Она, двинув стулом, встала, вышла из кабинета, оставив меня на кушетке.
Я сидела и смотрела в окно, зажав под мышкой градусник.
Вошла медсестра с аппаратом для измерения давления. Положила его на врачебный стол. Ушла.
Докторша вышла на крыльцо, потянулась. Постояла, уперев руки в бока и глядя в сторону столовой, где на заднем крыльце курили рабочие кухни в синих халатах. Все это было видно из окна медкабинета.
Войдя обратно в кабинет, докторша забрала у меня градусник и через очки на носу стала пристально рассматривать серебристый столбик ртути, поворачивая градусник из стороны в сторону.
Я молча сидела и терпеливо ждала, что мне дадут, наконец, таблетку и отпустят восвояси.
-У тебя тридцать семь и четыре! - объявила докторша, наглядевшись на градусник.
-Не может  быть!- усомнилась я.
-Может, может! В такие дни, как раз, и может! Спорить нечего! Полежишь в изоляторе денек-другой!
-Зачем? Я не хочу! Не надо мне тут лежать!
-Мне виднее, надо или не надо. Разговор окончен!
Она села за стол и велела мне пересесть к ней на стул для приема: -Давление померим...
Укутала манжетой на липучках мое плечо и стала накачивать воздух. Плечо сдавило, как тисками и я застонала.
Врачиха спустила воздух и объявила : -Девяносто на шестьдесят. Удивляюсь, что голова не кружится. Такое низкое давление всегда или только в эти дни?
-Не знаю.
-Мать -доктор, а давление тебе не мерит?
Я промолчала. Мало мне всегдашней маминой опеки - еще и давление она бы мне стала мерить, вот ужас - то!
-Лена!- откинувшись на стуле, воззвала докторша.
Появилась медсестра: -Да, Лидия Андреевна?
-Положишь ее в первую палату! Сейчас в журнал впишу и забирай!
-А что с ней?
-Давление понижено и температура есть. Понаблюдаем.
-Хорошо. И правда, девчонка  бледная какая...
Докторша повернулась к журналу амбулаторного  приема - мама такие приносила домой раз в месяц и корпела над отчетами по вечерам.
-Фамилия, имя, год рождения, номер отряда?
-Ткачук Ирина. Две тысячи второй. Отряд тоже второй.
- Хорошо. Иди за Леной!
Нет, ну чего я не пошла с отрядом в лес? Вот же, влипла! И обратиться не к кому! Не звонить же матери с жалобой: -Мамуля, sos, меня положили в изолятор! Выручай!
Это сразу начнутся звонки, да не звонки, а бесконечный трезвон  всем подряд - ничего не подозревающим вожатым, директору лагеря и не знаю, кому там еще...И примчится, как Чапаев на коне.
Сходила Ира в библиотеку...
А с другой стороны - чего паниковать? Вон, после полдника спартакиада, всех заставят носиться с мячом и прыгать в высоту...Оно мне надо?
Ладно, бог с ним, переживу. Родительский день в воскресенье. Сегодня пятница. Успею оказаться на свободе.
Только Марту необходимо предупредить, когда она вернется из леса, чтоб своим домой не писала, что я тут в изоляторе оказалась. А то ведь моей дорогой маме сто километров преодолеть, чтобы примчаться пощупать лобик любимой Ирочке, ничего не стоит.
Медсестра Лена привела меня в малюсенькую палату с двумя кроватями, одна их которых была перевернута, вторая застелена без единой морщинки.
На эту кровать мне и предстояло лечь. На второй, как я поняла из объяснений моей сопровождающей, лежал кто-то, кого выписали полчаса назад.
-А сегодня могут отпустить в отряд обратно? - наивно спросила я.
-Могут, - отвечала медсестра.- Но смотреть доктор придет не раньше полдника! А чего б не полежать? В тишине - то... Что ты имеешь против?
Я подумала: - Ну, что случилось, то случилось. До вечера выдержу...
-А у меня даже нет ничего с собой...
-Ну, если ты рассчитываешь выйти к вечеру, то нет смысла что-то приносить. А если останешься дольше, тебе вожатые принесут, мы сообщим в отряд.
-Я не собираюсь оставаться дольше вечера!
-А как же твое давление? Надо лежать пока!
-Я с этим давлением живу четырнадцать лет. И ничего.
-Ладно, не болтай. Ложись. Можно на одеяло сверху.
-А если у меня телефон сядет? Даже зарядки нет!
-Ну, потерпишь. Не смертельно!
-Ну, хоть почитать что-то есть?
-Этого сколько угодно. Выйдешь в холл, там есть книжный шкаф и телевизор. Но смотреть можно совсем тихонько, чтоб не мешало другим больным. А лучше лежи.
-А много больных в изоляторе?
-Двое. С высокой температурой.
-Я не буду включать телевизор. Мне книг достаточно.
-Вот и хорошо. Вода есть в кулере, там же в холле. Что надо будет, зови.
-Да, спасибо.
             (Продолжение следует)