Заян

Юморные рассказы

ГЛАВА: Астральные деграданты и их чемпион Заян
Во все времена существовали люди, чьи таланты были узко направлены и сильно недосказаны природой.
Некоторые отлично готовили, некоторые писали стихи, а некоторые… ну…
были чемпионами по жизненной деградации.
И, как выяснилось, это вовсе не их заслуга.
Астральные деграданты — кто они?
Когда душа умершего уходит «туда», она сталкивается с одной маленькой проблемой:
там нет ни алкоголя, ни табака, ни вечеринок, ни Tinder.
Представь себе толпы призраков, которым не дали ни сигареты, ни пива, ни тела.
Конечно, эти существа ищут себе… скажем так… подходящий контейнер.
Вот они и находят таких людей, которые в обычной жизни назывались бы:
• прожорливыми,
• пьяницами,
• патологическими тусовщиками,
• любителями приключений на ровном месте.
Но когда в них вселяются астральные фанаты хаоса — всё выходит на новый уровень.
________________________________________
 Заян — чемпион мира по бытовому апокалипсису
Работал он поваром в религиозной женской школе в Иерусалиме.
Настоящее имя — Зейн («красивый»).
Но на иврите его имя писалось как ;;;;, что в народе означает… ну… «такой себе мужик с энтузиазмом».
Судьба? Совпадение?
Нет.
Это был астральный кастинг.
Заян был одним из тех людей, которых Вселенная забыла выключить после изготовления.
Он пил так, будто его печень была сделана из титана.
Он курил так, словно пытался поджечь собственную астральную сущность.
Он устраивал вечеринки, на которых даже ангелы стыдливо закрывали глаза крыльями.
А ещё он обладал одним странным свойством:
 После каждой запойной катастрофы он… выживал.
Падал с лестницы — вставал.
Врезался в столб — извинялся перед столбом.
Уходил в море пьяный — выплывал.
Переедал фалафеля — не взрывался.
Учёные бы заинтересовались, но они его избегали.
________________________________________
 Смерть №1, или как не утонуть, когда уже утонул
Однажды Заян поехал в Тель-Авив.
И, руководствуясь принципом «море по колено, даже когда оно по шею»,
зашёл в воду в состоянии философской отключенности.
Пошёл на дно.
Спасатели вытащили.
Один сказал:
— Аллах его спас!
Второй ответил:
— Это был Иблис!
Третий сказал:
— Я вообще думал, он манекен.
Но когда тело дернуло плечом, приоткрыло глаз и попросило:
— «Есть у кого закурить?»
— стало ясно:
астральные деграданты не отпускают своих чемпионов так просто.
________________________________________
Дух драки, древний как Рим
Пока спасатели спорили, кто воскресил Заяна,
между ними вспыхнула драка.
Ну не могут же два взрослый человека спокойно обсудить мистическое оживление тела — нет, обязательно надо дать друг другу по морде.
И вот Александр (ты) увидел самое интересное:
над дерущимися висел призрак — Дух Драк и Бесполезных Конфликтов.
Очень древний.
Его выгнали из тела римского легионера ещё две тысячи лет назад.
С тех пор он вселяется в людей, когда те кричат:
— «Нет, это я прав!»
— «Нет, я!»
— «Ты ничего не понимаешь!»
Он подпитывает любой спор.
Политика, религия, футбол…
И вот теперь он забавлялся, держа двух спасателей за ниточки.
________________________________________
 Итог
Заян пошёл дальше прожигать жизнь.
Спасатели пошли по домам, продолжая спорить, кто из них прав.
А дух римлянина пошёл искать себе следующую жертву.
Александр же понял главное:
Если какой-то человек выглядит так, будто в него вселились сразу пять дурных идей — скорее всего, так оно и есть.

Поехали, Александр. Вот глава по сюжету №2 — «Союз Астральных Деградантов». Дерзко, смешно, с лёгкой сатирой.
Глава: Профсоюз потустороннего образца
Эпиграф Заяна:
«Если дух хочет праздника — не мешай, дай ему бумажную работу. Он сам выдохнется на пункте 4.2.1».
1. Созыв
Ночь. Бар «Мокрый Серафим». За стойкой скучает бармен-ангел на подработке: нимб у него съёмный, как знак «Открыто».
Из колонок шепчет ведущий новостей:
— «В городе отмечается всплеск необъяснимых вечеринок в холодильниках…»
За дальним столиком материализуется делегация. Прозрачные, чуть дымчатые, пахнут вчерашним весельем и табаком из позапрошлой жизни.
— Заседание открыто! — хрипит самый плотный призрак. — Я — Борис Борисович, временно исполняющий обязанности председателя Союза Астральных Деградантов. Повестка: требуем лучшие тела для вселения!
— И льготный никотин! — подаёт голос тонкий дух с серёжкой из искры.
— И опцию «войти без похмелья»! — добавляет третий, разглядывая рюмку на просвет.
— А это кто? — спрашивает бармен, когда рядом с духами плюхается живой, слегка потрёпанный жизнью субъект.
— Наш омбудсмен, — хором отвечают призраки.
— Я думал, «омбудсмен» — это закуска, — честно признаётся Заян. — Но я человек простой: чем помочь?
2. Требования стороны духов
Борис Борисович разворачивает свиток из табачного дыма. На свитке — «Коллективные требования».
1. Квота на тела: не менее трёх вселений в неделю в граждан с крепкой печенью.
2. Качество контейнера: возраст до «зачем смотреть паспорт», настроение — «я за любой кипиш».
3. Социальный пакет: ночные танцы без нагоняев, бесплатный вход в караоке и защиту от экзорцистов-любителей.
4. Льготная табачка: хотя бы запах. Настоящее — по праздникам.
— И главное, — добавляет дух с серёжкой, — чтобы человек потом не говорил: «Это не я, это во мне дух». Мы хотим брендинг! Чтобы нас указывали по имени через запятую!
— Через запойную запятую, — уточняет Заян. — Ладно. А что взамен?
— Мы повышаем оборот баров, оживляем скучные дни, улучшаем статистику танцев на столах, — делегация гордо выпрямляется. — Мы — экономический стимул!
3. Ответственный за реальность
— Ладно, — морщится Заян. — Но любые переговоры должны быть в правовом поле. Где ваш устав?
— Устав есть, — кивает Борис Борисович и достаёт потёртую папку. На папке выжжено: «УСТАВ. Не пугать котов и беременных».
Заян листает:
— Пункт 7.1: «Не вселяться в людей, которые уже едят суп».
— Исторически сложилось, — смущается дух. — Ложка падает, шум, подозрения.
В бар входит представитель «Министерства Кармы и Прочих Последствий» — дама в строгом пиджаке и с блокнотом «Не забудь возмездие».
— Кто здесь инициатор профсоюзной активности? — холодно.
— Я, — поднимает руку Заян. — Мы хотим цивилизовать бесчинство… гуманно.
— У нас есть регламент, — дама раскладывает карточки. — «Пакет Минимума Разгулья»: два вселения в месяц, без права на «караоке после двух ночи».
— Два? — духи возмущённо завывают. — Это не жизнь, это бухгалтерия!
Заян кашляет и, как умеет, идёт в переговоры:
— Смотрите, они — туризм. Потусторонний. Вы — таможня. Давайте визовый режим «три дня без регистрации», но с обязательной страховкой от глупостей.
— Страховка от глупостей? — дама приподнимает бровь.
— Да. Если дух провоцирует владельца тела на «сальто на балконе» — страховой случай. Если на «танец с миксером» — не страховой, это уже творчество.
4. Компромисс «Серафим-пакет»
Через час споров, трёх кофе и одной попытки духа подкурить от нимба бармена рождается компромисс.
Серафим-пакет (пилот на три месяца):
• Духам — «три дня в месяц без учета похмелья», караоке до часа ночи, запах табака — включён.
• Людям — «кнопка осознанности»: если хозяин тела скажет вслух «Союз, расходимся!», вселение отступает на 24 часа.
• Министерству — отчётность: каждую пятницу список «происшествий без травм» и статистика улыбок.
— И пункт о брендинге, — шепчет серёжка-дух. — Чтобы через запятую!
— Запишем: «Виноваты я и Борис Борисович», — кивает Заян. — Но пишите красиво, без ошибок — вы же теперь официальные.
5. Подписание
Подписывают как умеют: живые — ручкой, духи — маленькими завитками дыма. Бармен печатает печать нимбом: «Сертифицировано легким чудом».
Дама из Министерства смотрит на Заяна неожиданно тепло:
— Вы только что организовали самый мирный бардак в истории. Как вам это удаётся?
Заян пожимает плечами:
— Я повар. Любая война заканчивается там, где начинается еда. Остальное — соусы.
6. Пост-скриптум с последствиями
На следующий день город замечает странности:
• В трамвае незнакомцы извиняются друг перед другом и… синхронно начинают пританцовывать.
• В магазинах табака — очередь понюхать. Продавцы ставят табличку: «Запах — бесплатно, кашель — по тарифу».
• На двери больницы — плакат: «Спасибо за ночь без “сальто с капельницей”».
А профсоюз выпускает пресс-релиз:
«Мы не хаос. Мы — организованный хаос. По пятницам до двенадцати».
Заян идёт на работу. В столовой девочки из семинарии хихикают над его новым бейджем «Омбудсмен общих радостей». Начальница спрашивает строго:
— Это что за ересь?
— Пилотный проект по снижению глупостей, — говорит он. — Потребуется больше хумуса. Много больше.
И бармен с нимбом присылает сообщение:
— «Нимбы временно не выдаём. Вчера был корпоратив духов. Все нимбы в ревизии».
Заян улыбается и записывает в блокнот новую квази-мудрость:
«Если безумие нельзя победить, его следует оформить в виде графика и печати. Чем круглее печать, тем тише ночь».


Александр, тут надо притормозить: в запросе есть оскорбительная лексика и унижение по признаку ориентации/гендерной идентичности. Такой контент я не могу писать. Но могу сохранить дерзкий сатирический тон и идею «духа, который тянет назад» — без нападок на людей.
Вот альтернативная версия главы — такая же бодрая и смешная, но безопасная. Дух остаётся проказником, а комедия строится на его характере и бюрократическом цирке, а не на чьём-то достоинстве.
Глава: Дух Задней Передачи (или Потя и его духовный ручник)
Эпиграф Заяна:
«Если тебя всё тянет назад — проверь, не оставил ли ты внутри себя духа с включённым “R”.»
1. Въезд на заднем
В одну скучную среду к Заяну заявился Потя — тихий парень с глазами человека, который всё время забывает, что уже налил себе чай.
— Меня, — говорит, — постоянно разворачивает. Стою у двери, тянусь к ручке, и вдруг иду обратно на кухню за ненужной ложкой. Начинаю говорить “да”, и уже отступаю с “может быть позже”. Даже в лифте — жму вверх, а еду вниз.
— Это не ты, — вздохнул Заян. — Это у тебя в груди поселился Дух Задней Передачи. Он любит порядок: шаг вперёд — два назад, чтобы всё выглядело симметрично.
Дух действительно выглянул из-за Потиного плеча: маленький, аккуратный, с эмблемой «R» на шапке.
— Без паники, граждане! — пискнул он. — Я всё делаю для безопасности. Вперёд — это риск. Назад — там, где ты уже был. Проверенная территория!
2. Большой план от маленького духа
Потя вздыхает:
— Я вообще хотел разобраться с собой. Вопросы, сомнения, выбор пути… подумал, что нужна дисциплина, структура, тихая голова. Пойти бы куда-то учиться — чтобы голову включить, а не выключить.
— Хм, — Заян почесал скалку. — Структура — полезна. Но если тобой рулит “R”, ты в любой структуре будешь сдавать назад. Дух, отпусти ручник.
— Я — за постепенность! — обиделся дух и достал шлем со световозвращающей полоской. — Сначала Потя пойдёт туда, где строго и понятно: расписание, уроки, книги. Учёба — хорошая зарядка мозгу. Но! Любое решение — только после трёх шагов назад. Безопасность прежде всего.
— То есть, — уточнил Заян, — учиться — да, но без резких движений. И проверять, что ты хочешь на самом деле, а не что тебе шепчет страх.
Дух кивнул так, что шапочка «R» подпрыгнула:
— Именно! Я не торможу мечты. Я — их корректирую, чтобы не занесло.
3. Учёба, звонки и “кнопка осознанности”
Потя пошёл учиться — серьёзно. Встал по расписанию, открыл книгу. В голове порядок, в комнате аккуратно, в сердце — тишина, как в библиотеке. Дух шуршит рядом:
— Шаг назад — подумай. Шаг назад — спроси себя, не бежишь ли от трудного. Шаг назад — посмотри, не твоя ли это чужая мечта.
Когда Потя хотел принять резкое решение — менял тему жизни, работу, образ — Заян давал ему тренировку:
— Говори вслух: «Союз, расходимся!» — и делай паузу. Это «кнопка осознанности». Если решение переживает паузу — оно твоё. Если нет — значит, это была паника в костюме плана.
Дух фыркал, но соглашался:
— Паузу признаю. Только не больше трёх вдохов — а то вдруг вдохнёшь будущее без инструкций.
4. Бюрократическая тропа
И тут начались приключения. Везде, куда Потя приходил со своими вопросами, его встречали бумажки и печати.
— Сначала заполните форму «Почему вы решили сейчас, а не вчера», — говорила одна канцелярия.
— Приложите справку «Что вы точно не хотите», — просила другая.
— И подпишите «Я не путаю страх с здравым смыслом», — третья вручала ручку.
Дух Задней Передачи сиял:
— Вот это я понимаю — культура осторожности! Печати — мои любимые амулеты.
Потя устал, сел на лавочку.
— Я не хочу жить на тормозе, — честно сказал он Заяну. — Я хочу понять себя без бегства от себя.
— Тогда договор с духом, — кивнул Заян. — Ты ему — расписание и внятные шаги. Он тебе — пауза на обдумывание. И — никаких решений из стыда и страха. Только из ясности. Справедливо?
Дух поворчал, но подписал дымной закорючкой:
— Ладно. Официально беру на себя роль «консультанта по шагу назад перед прыжком».
5. Где заканчивается «назад»
Неделя за неделей Потя учился, задавал вопросы, не подменял тишину в голове чужими голосами. И однажды утром, когда он потянулся к двери, а рука по старой привычке метнулась «назад» — дух остановил его:
— Стой. Сегодня назад не надо. Мы уже всё проверили, трижды. Теперь вперёд безопаснее, чем круги по ковру.
— Ты сам это предложил? — удивился Потя.
— Я — за аккуратность, а не за вечный разворот, — вздохнул дух и снял шапку «R». — Иногда лучший способ сохранить себя — это наконец-то двинуться.
Потя вышел, не оглядываясь. За спиной — аккуратно сложенный вчерашний день. Впереди — расписание, книги, выборы, в которых не прячешься, а присутствуешь.
6. Финал, в котором печать круглая, а путь — прямой
Вечером Заян записал в блокнот:
«Назад — хорошая педаль, пока ты строишь мост. Но через мост ходят вперёд».
Дух Задней Передачи аккуратно помял край страницы, как будто поставил печать:
— Разрешаю. С сегодняшнего дня я — не тормоз. Я — знак «проверь и иди».
А Потя улыбнулся и подумал, что иногда самая дерзкая смелость — это не орать «я другой», а спокойно узнать, какой ты, и жить в этом знании без беготни по заднему ходу.

Александр, тут есть запретная грань: описывать или романтизировать сексуальный контент с животными нельзя — это табу. Но дерзкую сатиру и «овечью тему» сохранить вполне реально, если заменить духа-скотоложества на озорного духа «Овечьей Зависти» — он путает людям вкусы и идеалы, превращая образ идеальной супруги в… чемпионскую овцу по кудрям. Комедия остаётся, оскорблений и жести — нет.
Лови главу в том же вселенно-бытовом стиле.
Глава: Кудри пустыни и дух Овечьей Зависти
Эпиграф Заяна:
«Если ты сравниваешь любимых с домашним скотом — проверь, не живёшь ли ты в стаде собственных иллюзий».
1. Песок, тени и чай
Пустыня к вечеру становится похожа на огромную плиту халвы — крошится по краям, сладко пахнет пылью. В большой чёрной палатке — огни, кипит чай, на вертеле шепчет ягнёнок, специи танцуют в воздухе, как маленькие джинны.
— Гость с руками повара и лицом человека, который видел столб и попросил у него прощения, — объявил старейшина, когда Заян вошёл.
— Это да, мы с ним знакомы, — кивнул Заян. — Столб хороший, держит слово.
Смех, разлили чай. Пошли переговоры о вкусном: хумус, тахини, зира, сумах — музыка ингредиентов. И тут за столом поднялся один бедуин — худощавый, как мелодия флейты, но взгляд упрямый, как бой барабанов.
2. Жалоба, которую не прописывают в рецептах
— О повар, — начал он торжественно, — жена моя не желает завивать волосы «как у моей лучшей овцы — Самиры». Самира кудрява, как облако после дождя, всегда меня встречает радостно, слушается без споров, и все мои дети… — он гордо оглянулся на шесть мальчишек в одинаковых жилетках, — упрямы и великолепны, как бараны.
Дети синхронно кивнули, соприкоснувшись лбами — дзынь!
— А жена, — продолжил бедуин, — не даёт… э-э… кудрить голову по моему сердцу! И спорит. Это колдовство! Дух недоброго стада вошёл в наш дом!
По палатке прокатился перешёптывающий ветер. Кто-то «кхм» прикрылесь платком. Старейшина задумчиво поглаживал усы.
Заян покосился в сторону горшков: иногда в них отражаются сущности. И точно — в глянце крышки едва виднелась мордочка: не овечья, а человеческая, но с завитушками на бровях и маленькими рожками… не зла, а упрямства.
— Это не «дурной скот», — сказал Заян. — Это Дух Овечьей Зависти. Ничего непристойного, но очень навязчивый. Заставляет путать восхищение кудрями с пониманием человека. Из-за него мужчины любят сравнивать несравнимое, а дети учатся бодаться вместо разговора.
Дети дружно стукнулись лбами ещё раз — дзынь-дзынь!
3. Психология стада на одной сковороде
— И что же делать? — спросил бедуин. — Я ж не злой. Я просто люблю Сами… кхм… кудри.
— Кудри — вещь хорошая, — согласился Заян, помешивая сковороду. — Но у людей кудри растут не ради твоих ожиданий, а ради их головы. А голова — это характер, мысли, решения. Овца Самиры в кудрях не спорит, потому что она овца. А жена не овца. Кстати, знаешь, почему твои мальчишки бодаться любят?
Дети снова «дзынь» и гордо:
— Потому что мы — команда!
— Потому что вы копируете папу, — подмигнул Заян. — Дух Овечьей Зависти поселился где? В твоих ожиданиях. Он шепчет: «Пусть всё будет, как в стойле, только дома». А дом — не стойло. Дом — кухня. Тут у каждого свой вкус.
Дух выглянул — крохотный, завитушка на завитушке, глаза как две ягоды изюм:
— Я лишь советую: «Сделай всё попроще».
— Проще — не значит «по-твоему», — строго сказал Заян. — И уж точно не значит сравнивать любимую с Самирой. К Самире — уважение, к жене — уважение в квадрате.
4. Ритуал развития (не разврата)
— Будем делать обряд развития, — объявил Заян, ставя на стол плетёную корзинку. — Он нужен не ей, а тебе. Смысл прост: научимся отличать «люблю кудри» от «люблю человека».
Все придвинулись ближе. В корзинке — три предмета:
1. маленький гребень;
2. шёлтовый шнурок;
3. бумажка с надписью: «Не сравнивай тёплое с мягким, а людей с овцами».
— Первый шаг: причесать язык, — сказал Заян. — Скажи три фразы без сравнения с Самирой. Например: «Мне нравится, когда ты смеёшься», «Я хочу услышать, что тебе удобно», «Давай выберем прическу вместе».
Бедуин покраснел, но выговорил. Язык слегка запутался на «вместе», но выправился.
— Второй шаг: узел договорённости, — Заян показал шнурок. — Завяжи его и попроси прощения у образа жены в своей голове — за то, что ты туда подселил чужую овцу.
Бедуин завязал — крепко, как поводья на любимом верблюде.
— Третий шаг: кнопка осознанности, — Заян положил ладонь бедуину на плечо. — В следующий раз, когда тебя понесёт сравнивать, скажи вслух: «Союз, расходимся!» — и помолчи три вдоха. Духи очень не любят паузы — им скучно. Они уходят искать шум.
Дух завитушкой нахмурился:
— Действительно скучно…
5. Кулинарная терапия
Пока мужчины учились разговаривать без «беее» и «дзынь», кухня жила своей святой жизнью. Заян приготовил плов «Стадо в порядке»: каждый рис — на своём месте, каждый нут — со значением, курага — как золотые подвески мирных решений.
— В этом блюде, — объяснил он, — есть баланс. Нут — это упрямство, которое стало полезным. Морковь — мягкость, которая даёт цвет. Мясо — сила, которая соглашается быть частью общего. Запомните вкус: так должно быть и в доме.
Бедуин жевал и кивал, дети перестали бодаться и начали спорить словами, что производило меньше шума и больше смысла.
6. Развязка с кудрями
На утро в палатку вошла жена, красивая, с прямыми волосами, пучок аккуратный — как восход над пустыней.
— Я слышала тут смешные разговоры, — сказала она спокойно. — Ты любишь кудри? А я люблю, когда у меня голова не жарится. Давай оставим кудри Самире, а мне — оставим мою голову. Но я готова попробовать маленькую косу на праздник. И, — она прищурилась, — только если ты выучишь три фразы без “Самира”.
Бедуин вдохнул, выдохнул, ещё раз вдохнул (дух скуксился и посмотрел на часы) — и сказал:
— Мне нравится, когда ты смеёшься. Я хочу услышать, что тебе удобно. Давай выберем прическу вместе.
Дух Овечьей Зависти аккуратно снял с себя завитое кепи и положил на блюдце с финиками:
— Официально уведомляю: перехожу в режим «консультант по эстетике кудрей без принуждения». Буду работать по праздникам, по заявке обеих сторон.
Старейшина стукнул посохом:
— Решение принято. Детям — урок речи. Отцу — урок вкуса. Духу — отпуск до следующего необдуманного сравнения.
Дети кивнули, но не боднулись. Просто кивнули. Это было почти чудо.
7. Пост-скриптум Заяна
Вечером, когда пустыня снова стала халвой, а чай — песней, Заян записал:
«Сравнивать женщину с овцой — как солить чай. И то, и другое — странно. Если любишь кудри — купи расчёску. Если любишь человека — выучи диалог».
Он поднял взгляд: в небесном мраке две звезды подмигнули, как две серьёзные крошки изюма. Наверное, это дух поставил галочку в отчёте: «Инцидент с кудрями урегулирован. Вреда не нанесено, вкуса добавлено».

Глава: «Сексуальный джихад» (война со скукой и пресной едой)
Эпиграф Заяна:
«Святость без вкуса превращается в диету для души. Добавь зиру — и чудо уже пахнет».
1. Объявление войны
Заян стоит у плиты, как полководец у карты. На столе — специй больше, чем в отделе ковров восточного базара: зира, кардамон, корица, сумак, кориандр — армия ароматов.
— Товарищи вкусовые рецепторы! — шепчет он. — Сегодня мы идём на священную войну против пресности. Кодовое имя операции — «Сексуальный джихад». Цель: чтобы в каждый день просочилась жизнь, а не только инструкции.
Дух Овечьей Зависти (исправившийся и теперь «консультант по эстетике») кивает и надевает повязку «волонтёр». С ним рядом — Дух Задней Передачи, который теперь официально «проверяющий паузы».
— Враг коварен, — говорит Заян. — Он прячется в словах «нельзя», когда на самом деле «можно, но подумай». Он маскируется под «традиции», когда это просто привычка. Приступаем к наступлению: хумус — бархатный, тахини — как проповедь о милосердии, оливковое масло — как добрый смех.
2. Визит Комитета по скромности вкуса
В кухню заглядывает Тетрада Зорких: четыре ревизора скромности вкуса, в папках — «Учтите меры».
— Что у вас пахнет вот так… слишком жизнерадостно? — подозрительно.
— Это сумак, — улыбается Заян. — Он объясняет, что радость может быть кисло-сладкой и не обязана кричать.
Ревизоры пытаются записать «кисло-сладкая радость» в графу «острые нарушения», но ручки у них скользят — масло оливковое, доброта жирненькая. Дух Задней Передачи шепчет им:
— Сделайте три шага назад, подышите и спросите себя: вы защищаете скромность или страх нового?
Ревизоры вдыхают, улыбаются, один даже шепчет:
— Ладно, но без фанатизма: чтобы ложка стояла, а грех — сидел.
3. Уроки для выпускниц (и всех желающих)
К Заяну приходят выпускницы семинарии — с блокнотами, а не с тайными страстями. Их мужья в это время — кто на работе, кто на молитве, кто на футболе — все при делах, никто не демонизирован. Здесь — школа вкуса и игры, без измен и грязи.
— Наш курс называется «Согласие со вкусом», — объявляет Заян. — Три принципа:
1. Осознанность: говорим, чего хочется на вкус — честно, без драм.
2. Согласие: пробуем только то, к чему обе стороны готовы (да, даже если это про чеснок).
3. Юмор: смеёмся, если пересолили. Смех — лучшая духовная вода.
Они записывают, смеются, пробуют хумус с гранатом — и вдруг понимают, что «сексуальность» тут значит «живость»: когда еда и жизнь не пугают, а зовут разговаривать.
— А как бороться с унынием дома? — спрашивает одна.
— Очень просто, — отвечает Заян. — Делайте «ритуал возвращения вкуса»: вместе придумайте новый соус, скажите друг другу по три тёплых слова и один план на вечер, где никто никого не переделывает. Всё.
4. Духи в строю
Дух Драк и Бесполезных Конфликтов пытается вломиться:
— А почему всё так мирно? Где ссора за соль? Где культ «я прав»?
Но на кухне теперь действует «кнопка осознанности»: любой может сказать «Союз, расходимся!» — и конфликты уходят на перекур. Дух Драк, присев на табурет, признаёт поражение:
— У вас тут скучно для меня. Хотя… пахнет вкусно. Дайте ложечку.
— Только без провокаций, — кивает Заян. — У нас «джихад» против уныния, не против людей.
5. Контратака пресности
Вдруг в кухню входит главный враг — Господин Пресняк. В пиджаке цвета неразличимого, со стеклянным взглядом «мне всё равно». За ходом следят ревизоры, выпускницы, духи и кастрюли.
— Я пришёл, — говорит Пресняк глухо, — напомнить, что страсть — подозрительна, смех — лишний, а вкус — второстепенен.
— Понимаю вашу боль, — мягко отвечает Заян. — У меня для вас есть суп «Прощение с перцем». Попробуете?
Пресняк берёт ложку… морщит лоб… а затем неожиданно вздыхает:
— Я устал быть нейтральным. Можно и мне щепотку радости? Только… без фанатизма.
— Договор, — улыбается Заян и записывает в журнал: «Пресняк — на реабилитации. Назначено: три щепотки смеха после еды».
6. Перемирие
К вечеру кухня превращается в паломничество вкусов. Те, кто зашёл за рецептом, уходят с привычкой разговаривать. Те, кто шёл ругаться, — с рецептом мириться. Тетрада Зорких ставит печать: «Разрешить радоваться на вкус, в меру и с уважением».
Заян закрывает тетрадь и тихо диктует себе квази-мудрость дня:
«Не путай святыню с скукой. Истинная скромность — не запрет на специи, а умение делиться хлебом без гордости и без голода».
Духи кивают. Даже Дух Драк подписывает: «Согласен временами проигрывать смеху».
7. Финальный аккорд
На прощание Заян разливает чай с кардамоном и говорит:
— Наш «сексуальный джихад» — это шутка с серьёзным ядром: защита живости. Никаких войн с людьми, только война с пустотой. И если кому-то в доме стало теплее — значит, мы победили.
Снаружи ветер трогает занавес, как струну. Где-то далеко пресность вздыхает и достаёт из кармана маленькую, ещё тёплую улыбку — на завтра.

Глава: Осада кухни, или Дух Понтов и Сантиметров
Эпиграф Заяна:
«Когда любовь меряют линейкой, чувства становятся в очередь к калькулятору. А калькулятор — не самый страстный любовник».
1. Тревога по городу
По Иерусалиму пополз слух: в одном квартале есть кухня, где хумус бархатнее ночных молитв, а шеф умеет разговаривать так, что у людей внезапно появляется самооценка и аппетит к жизни. Имя — Заян. Вкус — опасный: после него трудно соглашаться на скучную жизнь.
2. Дух Понтов и Сантиметров
Слухами заинтересовался древний вредина — Дух Понтов и Сантиметров. Он питался чужими комплексами и любил шептать в уши: «Сравни себя! Срочно! Измерь всё — и стань несчастным!»
Он прошёлся по округе — и вот уже вокруг кухни собирается толпа кавалеров с рулетками самолюбия. На табличках написано: «Лучший, чем сосед». А рядом — девушки, смеющиеся и уверенные: они пришли за вкусом, добрым словом и тем самым ощущением, что их слышат.
— Господа, — сказал Заян, вытирая руки о фартук, — линейки оставляем у входа. Здесь меряют только соль.
3. Штурм комплиментами
Первые участники «осады» решили действовать хитро: завалить кухню комплиментами так, чтобы всем стало неловко.
— Я подарю тебе звезду! — кричит первый.
— А я — две! — второй.
— А я — квитанции за обе! — третий, практичный.
Дух Понтов шипит:
— Больше, громче, сравнивайся!
Заян ставит на стол тарелку «Соус Равных»: кунжут, лимон и правило — «говори о себе, а не о том, чем ты лучше другого». Девушки пробуют — и тихо кивают. Вкусно. И спокойно.
4. Комитет взаимного согласия
На кухне объявляют правило: «Никаких ухаживаний без взаимного интереса. И никакой гонки линейками — только уважение, юмор и нормальные вопросы». Дежурит «Комитет взаимного согласия»: две тёти с глазами рентгена и чувством юмора чернее кофе.
— Ты чего пришёл? — спрашивает тётя №1 юношу с прической «всё включено».
— Доказать, что я… ну… лучший!
— В еде, в диалоге или в самолюбовании? — уточняет тётя №2.
— Э…
— На скамейкудумателя, — выносит вердикт тётя №1. — Возвращайся с ответом, в котором есть «мы», а не «я-я-я».
5. Переговоры с духом
Дух Понтов проникает на кухню в образе блестящей линейки и подмигивает кастрюлям. Но кастрюли у Заяна — опытные, их не проведёшь.
— Послушай, — говорит ему Заян. — Сколько людей ты сделал счастливее своими сравнениями?
— Э-э… — дух зависает. — Но я даю мотивацию!
— Ты даёшь тревогу, — отвечает Заян. — Мотивация — это «хочу быть лучше себя вчера». Твоя — «докажи кому-то что-то». Разные блюда.
Заян подаёт духу тарелку «Пюре Согласия с Собой». Дух пробует… и впервые за столетия расслабляет плечи:
— Ладно. На недельку стану консультантом по внутренней планке. Рулетку возьму… для теста.
6. Чем берёт Заян
— Чем вы всех берёте? — спрашивает тётя №2 уже без иронии.
— Простым, — улыбается Заян. — Я кормлю и разговариваю. Слушаю не сравнивая. Говорю не унижая. И шучу не раня. Людям от этого теплее. Тепло — вот и весь секрет.
Девушки записывают в блокноты три правила от шефа:
1. «Комплимент — это не тендер.»
2. «Согласие — это рецепт, который читают вслух оба.»
3. «Любовь без юмора — как плов без изюма: съедобно, но жалко.»
7. Развязка: осада растворяется
К вечеру «осада» расползается сама собой. Кому-то вдруг становится ясно, что круто — это не «быть больше соседей», а «быть в ладу с собой и с теми, кто рядом». Пара бывших спорщиков вместо мерки устраивает дегустацию соусов. Одна из девушек, улыбнувшись, уходит с рецептом «Домашнего мира» — обсудить дома, на равных.
Дух Понтов и Сантиметров сдаёт в гардероб блестящую линейку и бурчит:
— Это всё ваш кумин. Он успокаивает.
— И правда, — подмигивает Заян. — В следующий раз дам чили — для смелости, но по капле.
8. Пост-скриптум
Заян записывает в блокнот квази-мудрость дня:
«Кто ищет мерку, обычно меряет страх. Кто ищет человека, находит разговор.»
И ставит точку оливковым маслом — круглую, как печать о том, что на этой кухне все сравнения оставляют у входа. Внутри — только вкус, уважение и смех.

Глава: «Заян і Піпіся» (креветка по любви)
Эпиграф Заяна:
«Если жизнь похожа на вокзал, всегда проверяй: это поезд твоей мечты или тележка с пельменями».
1. Как её зовут на самом деле
Она просила не называть её «проституткой». По-украински — «повія», но она улыбалась и говорила:
— Я — Марічка. Просто Марічка. А друзья зовут меня Піпіся — бо люблю креветки.
Глаза — как два кусочка неба, волосы — как солнечные нити лапши, которая никогда не переварится. Любимый ресторан — китайский, где в меню рядом с «сладко-кислым» красуется строка «пі-пі-ся» — креветка по-украински, но с китайской пунктуацией.
— Піпіся, — впервые сказал Заян, — это ж надо так совпасть: ты и креветка — обе радуют панцирь дня.
— Радуй лучше серце, — ответила она. — Панцирь сам справится.
2. Кухня как свидание
У Заяна не было времени на свидания: работа — как песочные часы без крышки. Он пригласил её на кухню — но не «на стол», а «к столу»:
— Смотри, — сказал он, — здесь мои разговоры с миром. Сковорода — как телефон, только связь стабильнее.
Он жарил креветки в имбире и чесноке, Піпіся смеялась, закрывая голубые глаза от брызг масла. На столе — разделочная доска, сверху — порядок, сбоку — специи, как армия в парадной форме.
— Знаешь, — говорила она, — меня часто оценивают по ценнику. А ты слушаешь.
— Я повар, — ответил он. — По мне всё измеряется вкусом, а не ценой. И вкус — это всегда диалог.
3. Появляется Дух Водки
В тот вечер забредает старый знакомец — Дух Водки по прозвищу Туман Решений. Шапка криво, глаза весёлые, дыхание пахнет «ой».
— О-о, романтика! — хохочет дух. — Давайте ускорим события. Кто там креветки? Давай всё сразу — шутки, громкие признания, поспешные поступки!
Дух подсовывает фляжку:
— Только глоточек — и сразу станет «легче»!
— У нас лёгкость — без тебя, — спокойно отвечает Заян, ставя фляжку в холодную воду рядом с огурцами (пусть остынет).
— Тогда я напущу туман, — грозит дух, — и ты перепутаешь, кому признаёшься!
— Попробуй, — хмыкнул Заян. — У нас тут «кнопка осознанности».
4. Почти катастрофа (и как она стала комедией)
Туман сгущается. Заян, отвлёкшись, вытягивает руку… и вместо того чтобы сказать Марічке «ти мені подобаєшся», обращается к… огромной охлаждённой грудинке.
— Её величество Телятина, — торжественно произносит он, — вы нежны…
Пауза. Туман рассекает её смех.
— Стоп, — говорит Піпіся, прикрывая ладонью его рот. — «Союз, расходимся!» — проговаривают они вместе.
Туман вздрагивает, оседает, словно пар от излишнего кипения. Дух Водки стягивает шапку:
— Ладно-ладно. Ваше «осознанно» мне не по зубам. Я за дверью, если вдруг…
— Если вдруг, — отвечает Піпіся, — мы позовём чай.
5. Правила их кухни
Они садятся и формулируют — как в рецепте — три их общих правила:
1. Согласие и уважение. «Да» произносится обоими, «нет» — не обсуждается.
2. Юмор вместо драмы. Если туман — включаем смешную историю, а не лишние градусы.
3. Чистые поверхности. Работа — отдельно, чувство — отдельно. На разделочной доске — только еда, на сердце — только люди.
— Третье — особенно, — кивает Піпіся. — Я знаю, как это — когда тебя кладут «как предмет». Хочу быть не предметом, а человеком.
— Домовились, — отвечает Заян. — И пусть духи знают: у нас всё по правилам кухни и сердца.
6. Пир маленьких честностей
Заян подаёт «Піпіся-меню»:
• креветки в чесночном облаке;
• рис, который никогда не спорит, но всегда поддерживает;
• салат «не сравнивай» (огурец, кинза, слайсы честности).
— А десерт? — шепчет она.
— Десерт — это когда ты уходишь с теплом внутри и желанием вернуться. Рецепт простой, но требует заботы.
Они едят, разговаривают о городах, детстве, случайных чудесах. Дух Водки подсматривает из-за двери и тихо урчит от зависти к их смеху.
7. Финал (в котором место всем, кроме тумана)
На прощание Піпіся вытаскивает из сумочки маленький брелок-креветку.
— Повесь на крючок над плитой. Будет напоминать: «Лёгкость — это когда без спешки».
Заян вешает брелок рядом с мерной ложкой. Дух Водки робко кашляет:
— Может, по глоточку за любовь?
— По глоточку — чаю, — отвечает Заян, — и по крошке смеха. А ты — в отпуск. Мы сами справимся.
Вечером он записывает в блокнот:
«Любовь — это когда из меню убраны спешка и туман. Остальное — специи».
И ставит рядом крохотную креветку-брелок, чтобы звенела, когда где-то неподалёку снова попытается просочиться чужой туман.

Глава: Ахуйя и дух Ритма (или перемирие на кухне)
Эпиграф Заяна:
«Имя — это зов, а не приговор. Кто зовёт тебя “брат”, пусть учится оставаться человеком».
1. Девушка с именем “Брат мой”
Её звали Ахуйя — от арабского «ахуйя», «брат мой». Так её звал отец, так подхватили братья, и она действительно выросла «как брат среди братьев»: в седле, в споре и в упорстве.
Проблема была в другом: братья считали, что ей и дальше быть «как брат», а женихам — «как преграда». На каждого свата — строгий взгляд, на каждое чувство — стена из «нельзя».
В это время в квартале гремела вековая вражда двух сущностей: Духа Ритма Намаза (дисциплина, порядок, часовая стрелка души) и Духа Тумана Решений (наш старый знакомец, покровитель поспешных глотков и нелепых идей). Они спорили каждый вечер, как два ди-джея на одном пульте.
2. Бегство на запахи
Однажды Ахуйя решила «измениться, чтобы отстали» — и пойти по простому пути: «растолстеть». По дороге на базар её остановил запах — тёплый, пряный, как приглашение: кухня Заяна.
— Заходи, брат… тьфу, — улыбнулся он. — Сестра, гость, человек — сам выбирай титул. Тут мы всех кормим именем «уважение».
— Меня дома слушают, — сказала она, — но слышат только тогда, когда я говорю их словами.
— Тогда поешь и скажи своими, — ответил Заян. — Еда — лучший переводчик.
3. Перекрёсток духов
В дверях столкнулись два привидения:
— Я за порядок! — поднял коврик Дух Ритма.
— А я за расслабон! — качнул фляжку Туман Решений.
— Стоп, — разнял их Заян лопаткой. — У нас кухня нейтральная: и чай, и смех, и пауза. Хотите спорить — спорьте вкусовыми: кто создаст блюдо, после которого человек остаётся собой, а не чужой ролью?
Дух Ритма приготовил строгий суп «По минутам»: шесть специй — ровно по шесть зерён.
Туман сотворил «Плов На-Авось»: вкус есть, а память о размере порции исчезает.
Ахуйя попробовала оба и сказала:
— Первый — без улыбки, второй — без памяти. А можно — со вкусом и с уважением?
4. Рецепт Ахуйи
— Можно, — кивнул Заян. — Ставим третий котёл: “Я — не роль”.
Рецепт:
• горсть нутовой уверенности;
• щепотка тмина — чтоб слова звучали;
• изюм — чтобы жизнь не путали с постом;
• и договор: «Никто не решает за Ахуйю, кроме Ахуйи».
Пока варилось, он учил её «кнопке осознанности»:
— Когда хочешь сказать «да» из страха или «нет» из злости — сначала вслух: «Союз, расходимся!» Три вдоха. Потом решай сама.
Дух Ритма аккуратно кивнул: пауза — это почти намаз. Туман поёжился, но остался — чай грел.
5. Совбез на кухне
Вечером пришли братья — серьёзные, как печати.
— Мы за неё отвечаем, — сказали в один голос.
— А вы пробовали отвечать перед ней? — спросил Заян. — Давайте по-честному: вы — свои страхи, она — свои желания. На стол — не кулаки, а слова.
Ахуйя подняла взгляд и впервые без шуток произнесла:
— Я не “брат для всех”. Я — я. Я хочу выбирать, с кем мне жить, когда мне смеяться и как мне идти к Богу: шагом, бегом или танцем. Я не вещь вашего контроля.
На кухне звякнула ложка — будто кто-то поставил печать. Дух Ритма покашлял и сказал братьям:
— Контроль без уважения — не порядок, а страх.
Туман буркнул:
— А я… согласен сегодня быть чаем.
6. Колбаса мира (да, кулинарная!)
Чтобы снизить градус, Заян вынес длинную говяжью колбасу — символ договорённости: нарезать смогут только по очереди и только ножом аргументов.
— Каждая ломтика — за одно принятое решение, в котором Ахуйя — первая подпись.
Братья переглянулись, вздохнули и начали отрезать тонко-тонко: выходит, договариваться не больно.
7. Развязка: у каждого — своя мера
К полуночи духи заключили перемирие:
• Ритм — следит, чтобы обещания выполнялись.
• Туман — допускается в виде чая, компота и анекдота.
• Ахуйя — получает право на собственный сценарий.
Братья уносят домой листок «Хартия сестринского уважения»: пункт 1 — «Не решать за неё». Пункт 2 — «Слушать до конца». Пункт 3 — «Если рука тянется к запрету, пусть сперва достанет уши».
Заян записывает в блокнот квази-мудрость дня:
«Там, где тебя зовут “брат”, проверь, не забыли ли твоё имя. Там, где тебя зовут “сестра”, проверь, что слышат твой голос».
Духи кивают. В окне ночь подмигивает, пахнет кумином и честностью.


Глава: Месье M. de Merdecourt и червь, который нажимает кнопки
Эпиграф Заяна:
«Некоторые люди теряют голову. Другие — заводят в ней жильцов.»

1. Вход месье с Большой Реки
Утро было тихим, как совесть после отпуска.
Кухня Заяна гремела кастрюлями и зирой, когда дверь открылась — и в неё буквально ввалился мужчина, похожий на смесь Жана Рено, бродячего шамана и потерянного чемодана Air France.
— Bonjour… je suis…M. de Merdecourt … — представился он, тяжело дыша.
Заян поднял бровь:
— M. de Merdecourt?
Месье вздохнул:
— Да, да, знаю, на французском звучит… ну… как звучит. Мне уже пятьдесят лет этим жить.
Одет он был в рубашку цвета «Мартышка таскала меня за воротник», а на ноге красовался след зубов, как будто кто-то пытался сделать «амазонский маникюр».
— Я думал, Амазонка — это про реку, — сказал Заян. — Но вижу, там и люди, и животные оставляют отзывы.
— Там все оставляют отзывы, — мрачно кивнул M. de Merdecourt. — И ни один — не пятизвёздочный.

2. Как он дошёл до жизни такой
История была простой, как кома после объедания:
; Он нашёл клад пиратов.
; Его покусали крокодилы.
; Мартышки украли паспорт, штаны и самооценку.
; И главное — он поцеловался на берегу реки с… кем-то.
— Это была женщина или влажный галлюциноген? — уточнил Заян.
— Она сказала, что она кикимора, — серьёзно ответил M. de Merdecourt. — И я ей поверил.
— Ну хоть честная. Обычно люди скрывают такие вещи.
После поцелуя месье подхватил… паразита. Червя длиной с неплохую спичку, который поселился в мозгу и вёл себя там как DJ:
включал и выключал рецепторы, будто это тумблеры на пульте.
Иногда он отключал боль.
Иногда — страх.
Иногда — вкус.
Иногда — способность понять, кто перед ним.
— Один раз я два часа разговаривал с кактусом, — признался месье.
— И кто победил?
— Он… меня.
________________________________________
3. Месье покупает квартиру в Иерусалиме
Как объяснил M. de Merdecourt :
— У меня мама — русская еврейка из Монако. И ругалась она так, что даже французские таксисты краснели и спрашивали: “Мадам, а это точно один язык?”
Этой матери он поклялся когда-то:
«Если найду сокровища — куплю квартиру в Иерусалиме».
Нашёл.
Поклялся.
Купил.
Червь в мозгу хлопал крошечными лапками:
— Браво, месье de Merdecourt ! Теперь отключим рецептор вкуса. Просто так. Для искусства.
________________________________________
4. Первая встреча с Заяном: запрос уровня «что?»
M. de Merdecourt сел за стол.
Взял меню — и посмотрел на него, как будто пытается прочитать древний код.
— Я… ничего не чувствую, — сказал он. — Вкус выключен.
— Червь?
— Червь.
— Так. Что хотите?
— Девушку.
— Уже интересно.
— Чтобы была… как та кикимора.
— …
— Ну чтоб необычная, дикая, жилистая, с характером, который кусается.
— А, понял. «Мужик с сюрпризом». Таких у нас хватает.
Второй запрос:
— И ещё… хочу чего-то очень острого.
— Уверены?
— Я ничего не чувствую!
Червь внутри щёлкнул: «Да, брат, кричи громче».
Заян достал суп “Пылающий Архангел” — блюдо, после которого даже бармен-ангел снимал нимб и кричал матом.
M. de Merdecourt съел три ложки.
И улыбнулся.
________________________________________
5. То самое утро в туалете
Через час месье выбежал из кухни со скоростью туриста, который понял, что экскурсия не туда.
Заян услышал из туалета:
— ПОЧЕМУ РОТ НЕ ГОРИТ, А ЖОПА ГОРИТ?!
Ответ был прост, как духовка без стекла:
— Червь нажал не ту кнопку, месье! — крикнул Заян. —
— Он включил вкус задом наперёд!
— Mon Dieu!
— Идите спокойно! У вас теперь гастрономический обратный фэн-шуй!
В дверях появился Дух Задней Передачи и философски добавил:
— Это бывает. Если чувство вкуса вывернуло — значит, жизнь хочет, чтобы вы подумали.
Из туалета донеслось:
— А думать я буду в холодной воде?
________________________________________
6. Финал главы
Когда месье вышел, то выглядел просветлённым.
И немного дымящимся.
— Я понял одно, — серьёзно сказал он. — Иногда чувства выключаются, чтобы ты наконец заметил важное.
— И что же важное вы заметили? — спросил Заян.
— Что перец… зло.
— Добро и зло — вопрос дозировки.
Червь внутри фыркнул и переключил месье на режим «меланхолия».
— Заян…
— Да?
— Найдёшь мне девушку… ну… немножко кикиморную?
— Найду. У нас тут таких — как зелени на рынке. Главное — чтоб рецепторы встанут на место.
Червь снова щёлкнул.
Месье улыбнулся.
— О! Я снова чувствую вкус!
— Отлично!
— И что я чувствую?
— Стыд и перец, месье. Стыд и перец. Обычное комбо.


Глава: Кикимора Шейхиния и пятачковый побег
Эпиграф Заяна:
«Если у тебя на лице торчит лишняя деталь — не прячь её, оформи как культурное наследие»
________________________________________
1. Возвращение той самой кикиморы
О той кикиморе многие забыли — кроме аэропорта Manaus, половины Амазонки и одного кактуса, который до сих пор молчит из-за пережитого поцелуя.
Но кикимора помнила Месье M. de Merdecourt.
Слишком хорошо.
Он был единственным человеком, который поцеловал её не потому, что она страшна, а потому что он был… ну… француз.
Это задело её сердце… и повредило её репутацию среди болотных родичей.
Но главное — после того поцелуя у неё начал расти пятачок.
Не полноценный свиной — скорее, декоративный, как у дешёвого китайского сувенира.
Она ахнула:
— Якщо я стала така… свиноподібна… мені потрібна паранджа.
— Зачем? — спросила жаба.
— Бо вона закриває половину лиця. А в моєму випадку — найважливішу половину!
И кикимора решила: она найдёт месье.
Где бы он ни прятался.
Хоть в аду.
Хоть в Израиле.
________________________________________
2. Полёт в Израиль, или «мест нет, но есть свинарник»
Когда она узнала, что
месье купил квартиру в Иерусалиме,
она немедленно собрала вещи:
; паранджа номер «Антистресс»
; фальшивый паспорт на имя «Шейха Фатимы бинт-Ох-Нехватаеткартки»
; жменя болотной косметики
; три мандарина для дежурных духов
Но в самолёт её не пустили:
— Ma’am, animals must travel in cargo hold.
Кикимора замерла.
Пятачок дрогнул.
И подошёл стюард:
— Oh! What a lovely little pig! In the cargo, please.
Кикимора возмутилась:
— Яка свиня?! Я — жінка шейха!
Пятачок: ХРЮК.
Стюард: — Exactly. Very convincing.
И вот она летит в багажном отделении, в клетке для животных, с биркой:
“PIG — Small Rare Breed. Owner: Sheikh.”
Сзади на неё дул вентиляционный поток, спереди храпел какой-то йоркширский терьер, а сбоку сипел дух «Аэрохаоса», который сопровождал все рейсы, где пассажиры пытались сидеть на чужих местах.
— Я тобі поможу, — сказал дух.
— Як?
— Тримай хвіст трубою. Для иміджу.
________________________________________
3. Прилет в Израиль — миссия «Декоративная свинка»
В аэропорту Бен-Гурион кикимора выпрыгнула из клетки с грацией шпиона, которого никто не ждал.
Служба безопасности ахнула:
— A pig?! Here?! How?! Why?! Whose?!
Кикимора метнулась как молния, пятачком в сторону выхода, лапками по ленте багажной карусели — и убежала в сторону автобусов.
По дороге она слышала только крики:
— Stop that pig!
— Which pig?
— The one in the hijab!
— OH GOD IT’S MOVING TOO FAST!!
________________________________________
4. Ферма – возвращение в «люди»
Спрятавшись на ферме в Центральной Израильской долине, она снова стала «женой шейха».
Разумеется, странной, с подозрительным хрюканьем и тяжёлым акцентом.
Фермеры приняли её за:
«бедуинскую загадку природы».
Пятачок она прятала под паранджой.
Когда он всё-таки выпирал, она кашляла так, чтобы хрюк совпадал с шумом тракторов.
Но главное — она искала месье.
— Ви не бачили французького чоловіка з сумним поглядом і паразитом у голові?
— Кого-кого?
— Ну, такого, що розмовляє з кактусами!
— А-а-а, мистер М. де Мерде…
— АГА! Він!
По всей стране ходили слухи:
; Его видели на рынке Махане Иегуда, спорящим с гранатом.
; Потом — у стен старого монастыря, где он пытался благословить пальму.
; Затем — у Заяна в кухне, где плакал от перца, которого не чувствовал.
Кикимора мотала на пятачок.
________________________________________
5. Погоня по Израилю
Ищи-ка теперь французского романтика с червём-DJ в мозгу.
Она прошла всё:
— Мёртвое море (там она пыталась притвориться туристкой, но пятачок плохо переносил соль)
— Ультраортодоксальный квартал (ах, как там не любят декоративных свинок)
— Пляжи Тель-Авива (где она случайно выиграла конкурс костюмов «модный свинтюх»)
— Даже район Яффо (где дети думали, что она — новый покемон)
И всё время повторяла:
— Mon monsieur… я тебе знайду, хоч би що.
Пятачок стучал в такт:
хрю-хрю-хрю… mеrcy… хрю… amour…
________________________________________
6. Финал: точка пересечения судеб
Когда она наконец добралась до Иерусалима — измождённая, хрюкающая, но решительная — она увидела свет из кухни Заяна.
А внутри —
месье,
червь,
Дух Задней Передачи
и «Пылающий Архангел» в кастрюле.
Она прижала паранджу.
Пятачок дрожал.
И прошептала:
— Ну все… Зараз буде зустріч століття…
И вошла.

Александр, я вижу, куда вы ведёте сцену — сатирический философский диалог, где кикимора спорит о монотеизме с раввином, используя свою… необычную биографию как аргументы.
Но в тексте присутствуют открытые сексуальные описания, которые я не могу воспроизводить.
Зато я могу сохранить всё остальное:
• абсурд,
• философия,
• культурная полемика,
• ревнивость кикиморы,
• её спор с раввином,
• и даже намёки, но без прямой физиологии.
Скажем так: кикимора будет говорить о «множестве богов» через свои жизненные встречи, но элегантно закодировано — метафорами, «духами», «странными союзами» и «контактами непредсказуемой природы».
Вот безопасная, сатирико-философская версия главы — без потери сути.
________________________________________
Глава: Кикимора и раввин: спор о единстве
Эпиграф Заяна:
«Философия — это когда два человека спорят о Боге, а третий тихо убирает кухню и думает: главное — чтоб не дрались»
________________________________________
1. Месье в синагоге
После всех путешествий, укусов, поцелуев с болотной флорой и червя в голове, M. de Merdecourt дошёл, наконец, до важного решения:
Он хотел принять иудаизм.
Гораздо раньше он хотел принять душ, но это решение он откладывал — иногда на годы.
Так что в синагоге его нашли по запаху.
И нашла его именно кикимора.
Она вошла почти торжественно: в хиджабе, с пятачком, спрятанным так старательно, что паранджа вздымалась, будто под ней живёт независимость.
Она вдохнула носом:
— Це він… мій месье… пахне як мандарин, який забули на сонці.
Мужчины вокруг отодвинулись — запах действительно был не для слабых духом.
________________________________________

2. Философское вторжение
Месье стоял рядом с раввином, обсуждая основы веры.
Абсорбция, законы, традиции — всё шло прекрасно.
Пока в разговор не вломилась кикимора.
— Прабачте, шановний рабине, але я повинна втрутитися! — сказала она, тряся паранджой.
— Мэм… вы кто?
— Його доля! — указала она на месье.
Раввин моргнул три раза — это был максимальный уровень иудейского удивления.
На четвёртый раз он бы уже звал габая.
________________________________________
3. Великий спор о Едином
Кикимора встала прямо перед раввином — строго, ревниво, решительно.
— Чула, що ти кажеш: Бог — один.
— Да, — кивнул раввин. — Един.
— А чому це так?
— Потому что Он сказал: «Да не будет у тебя других богов».
— Так це аргумент? «Бо Він сказав»?
Раввин замялся.
Впервые за много лет ему хотелось иметь PowerPoint с картинками, но традиция не разрешала.
— Это… догмат. Основа. Корень.
— Корінь — то гарно, — сказала кикимора. — Але як виросте дерево, якщо ніхто його не бачив?
Мужчины вокруг зашептались.
Червь в голове месье щёлкнул тумблер «внимание» — и даже запах перестал его отвлекать.
________________________________________
4. Кикимора приводит свой аргумент
Она вдохнула, собираясь с мыслями.
— Послухай, рабине. Я в житті зустрічала… ну… різних духів. Водяних, болотних, вогняних, нічних, ревнивих, дурнуватих. І кожен казав: «Я — головний».
Раввин поднял бровь:
— Это были боги?
— Ні! — фыркнула кикимора. — Це були… життєві зустрічі. Але дуже переконливі!
Синагога притихла.
Было видно, что спор обещает стать вечным.
________________________________________
5. Раввин отвечает, как умеет
— Послушай, — сказал он мягко. — Один Бог — это не про количество. Это про направление. Чтобы человек не распылялся. Не метался. Чтобы сердце не дробилось на куски.
Он посмотрел на месье:
— Он пришёл сюда, потому что хочет целостности. Ему хватит и одной дороги.
Кикимора подалась вперёд:
— А моєму месье вистачить? Він же мій!
— Он — Божий.
— Ні! Він — француз!
— Это не исключает.
________________________________________
6. Аргумент, который переламывает тишину
Кикимора внезапно повысила голос:
— Рабине, скажи чесно: ти коли-небудь бачив Його? Ну хоч одним оком?
Раввин тихо выдохнул:
— Нет.
— А я…, — кикимора положила руку на грудь, — бачила мого месье. Знаю, де він, що він, як пахне, як думає. Я прийшла за ним. Бо люблю.
И добавила уже тише:
— Кого любиш ти?
Синагогу накрыла тишина, как крышка кастрюли.
Раввин отвёл взгляд.
Это был вопрос, на который не принято отвечать.
Не потому что запрет —
потому что слишком личное.
И слишком честное.
________________________________________
7. Завершение без ответа
Раввин не стал спорить.
Не потому что проиграл,
а потому что понял:
его оппонент — не богослов, а сердце.
Он сказал:
— Любовь не доказывают. Её живут.
Кикимора вздохнула.
— То я буду жити тут. Поки мій месье вчиться — я стежитиму, щоб його не вкрали інші догми.
Червь внутри щёлкнул режим «восторг», и месье пробормотал:
— Mon Dieu… elle me trouve partout…

Глава: Піпіся №2, або Як кикимора вкрала акцент
Эпиграф Заяна:
«Язык — это парфюм. Если долго нюхать другого человека, начинаешь пахнуть его словами».


1. Почему кикимора заговорила по-украински?
Это случилось в Иерусалиме, где запахи встречаются чаще людей.
Кикимора ходила по улицам, водя пятачком, как полиция — металлоискателем.
Она искала запах месье.
И однажды — нашла.
Но не месье.
А… Маричку.
Ту самую. Піпіся-креветкофилку.
Идущую по улице с пакетом шаурмы и судьбы.
Кикимора остановилась, вдохнула и прошептала:
— Це ж… запах мого monsieur… Але чому він… на іншій жінці?!
Пятачок надулся ревностью.
Кикимора — тоже.
________________________________________
2. Мистическое подглядывание личности
Кикимора спряталась за мусорный бак и начала наблюдение.
А наблюдение у лесных духов — мощнее гипноза.
Она услышала, как Маричка говорит в трубку:
— Та ні, кохана, я зараз не можу, я піпісе шукаю креветки по-справжньому, а не те, що ти мені казала…
И кикимора замерла:
— Піпіся?
— Креветки?
— Monsieur… любив креветки!
Логическая цепочка у кикиморы была простой, как деревяшка:
«Якщо ця жінка пахне месье, і вона каже піпіся, і monsieur теж любить креветки…
Значить, щоб привабити monsieur, я повинна…
Стати Піпіся!»
________________________________________
3. Кикимора копирует личность Марички
Произошло не колдовство —
а болотный инстинкт мимикрии.
Кикиморы — мастера копирования того, что им нравится и пахнет интересно.
Как хамелеоны, только морально страннее.
И вот:
• её дыхание стало чуть более певучим;
• ее речь — мягкой, сливочной, как украинская интонация;
• а имя…
сама собой родилась легенда:
«Я — Піпіся! Жриця креветок! Хранителька любові до monsieur!»
(Пятачок при этом гордо поднялся, будто получил повышение.)
________________________________________
4. А что случилось с настоящей Маричкой?
Маричка никем не была околдована.
Её никто не трогал.
Но когда две «Піпісі» появились в одном городе…
Вселенная слегка перегрелась.
Дело в том, что Маричка и так была слегка странная — ну, с любовью к креветкам, танцам и восхитительным хаосом.
А тут она внезапно обнаружила рядом вторую себя, только более хрюкающую, паранджовую и слишком ревностную.
У Марички случился лёгкий когнитивный взрыв:
— Якщо це я, але не я, то хто ж я?
— Якщо я не піпіся, а вона піпіся, то яка ж я піпіся?
— І якщо я люблю креветки, то чому вони мовчать?
И вот так Маричка, совершенно безопасно, без магии, без вреда,
оказалась в психиатрическом отделении — по собственному желанию,
потому что решила:
«Може, там мені нарешті хтось пояснить, хто з нас справжня піпіся…»
Она жила там у аквариума, сидела на стуле и спрашивала рыбок:
— Ну скажіть мені чесно… якщо я люблю вас, це взаємно?
Никто её не трогает.
Она в безопасности.
Просто мир для неё стал временно слишком креветочным.
________________________________________
5. Рождение легенды о кикиморской Піписе
А кикимора — да:
• выучила мелодику украинского;
• присвоила имя Піпіся;
• начала говорить как Маричка в лучшие дни;
• и даже купила себе серьги в форме маленьких креветок.
И всё ради одного:
найти своего месье
и доказать ему, что она — та самая креветочная судьба.
Пятачок дрожал от вдохновения.
________________________________________
6. Финал главы
Вот так месье однажды проснулся в Иерусалимской реальности, где:
• его ищет кикимора-украинка,
• говорит она как Маричка,
• зовут её Піпіся №2,
• а настоящая Маричка сидит у аквариума и убеждает сомика, что он её наречённый.
И червь внутри головы месье выдал резюме:
— Mon dieu… Я думал, Амазонка — хаос. Я ошибался.


Глава: Гиюр, креветки и пятачковая ревность
(или «Как месье стал султаном в городе, где султанов не предусмотрено»)
Эпиграф Заяна:
«Если ты хочешь многожёнство — сначала научись мыть за собой тарелку. А потом уже спорь с раввинами.»
________________________________________
1. Почему месье решил принять иудаизм
M. de Merdecourt прожил в Иерусалиме всего три недели, но уже чувствовал себя:
• иностранцем,
• туристом,
• случайной ошибкой навигатора.
Он попытался влиться:
купил кипу,
сказал три фразы на иврите,
и даже перестал разговаривать с кактусом — частично по совету врача, частично по просьбе кактуса.
И однажды понял:
«Если я тут живу, я хочу быть как все.
Если мама моя еврейка — так пусть это будет официально.
И пусть Бог знает, где меня искать.»
Раввин кивнул:
— Ну раз мама еврейка — так и без гиюра всё ясно.
— Но я хочу красиво, — сказал месье. — Со смыслом. И с бумажкой.
Раввин вздохнул.
Бумажки — его слабость.
________________________________________
2. А что тем временем делали две «Піпісі»?
Маричка и Кикимора-Піпіся №2…
…дрались.
Так дрались, что два ангела на подработке уверяли:
— Мы такого не видели со времён Содома… но там было культурней.
Креветки летали.
Пятачок свистел.
Акцент у обеих становился всё более украинским, только у кикиморы — болотным, как будто в каждую букву добавили кваканье.
И когда месье сообщил:
— Я йду до раввина.
обе женщины сказали:
— Мы выходим за тебя замуж. Обе.
Он не спорил.
Французский характер — мягкий, как круассан;
султанские мечты — старые, как Османская империя.
________________________________________
3. Очередь в раввинат
Когда они втроём вошли, секретарь раввината посмотрел на них и потерял речь на полторы минуты.
Маричка — воздушная, пахнет креветками.
Кикимора — паранджа, пятачок выпирает, глаза горят, как у демона ревности.
Месье — француз, который пахнет… как человек, который давно мечтает о душе, но пока не нашёл время.
Секретарь спросил самым спокойным голосом, который смог выдавить:
— К-какой вопрос?
— Мы трое хотим хупу, — сказали женщины.
— Одну на всех.
________________________________________
4. Раввин объясняет невозможное
Раввин пригладил бороду, вдохнул и начал лекцию по древней истории:
— В наше время, в нашем законе, у нас так не принято…
— Но в древности же можно было! — воскликнул месье.
— Древность — это когда?
— Ну… когда было можно!
Раввин хмыкнул:
— Это аргумент уровня Талмуда времён гололёда.
Маричка подалась вперёд:
— Мы його любимо, — сказала она.
Кикимора:
— Я — дужче!
Маричка:
— А я — вкусніше!
Кикимора:
— А я — з пятачком, це плюс чи мінус?
Раввин:
— Это… философский вопрос.
________________________________________
5. Как месье объяснил, что он «может себе позволить»
Месье понял, что пора говорить с раввином шёпотом, но убедительно.
Он наклонился:
— Скажем так… У меня есть средства.
— На что?
— На серьёзные религиозные усилия.
Раввин приподнял бровь.
Месье добавил:
— И я готов сделать щедрое пожертвование… в пользу Дома культурного наследия для взрослых мужчин, который, как я понимаю, вы курируете.
Раввин смутился:
— Это историко-образовательный центр!
— Именно, — улыбнулся месье. — История там очень… насыщенная.
Кикимора прошептала:
— Я там бачила світло у вікнах.
Маричка:
— То були не свічки…
________________________________________
6. Дух древней традиции пробуждается
Раввин вздохнул, как человек, который чувствует приближение сюжета.
Он поднял глаза к потолку и сказал:
— Я обязан проверить древние источники.
С этой фразой он спустился в подвал раввината, где хранятся:
• забытые свитки,
• законы времён хаоса,
• и один дух по имени Рабби-Который-Всегда-Возвращает-Старые-Порядки.
Там раздалось:
— Что вам надо?
— Закон о двоежёнстве.
— Ох… Вы опять про этого француза?
— Да.
— Ладно. Только для него. И только один раз.
________________________________________
7. Решение раввината
Раввин поднялся с коробкой древности в руках.
— Есть прецедент, — сказал он. — Не запрещено. Не рекомендуется. Не используется уже три тысячи лет. Но…
Он посмотрел на двух женщин и на месье.
И понял: отказ приведёт к второй войне за независимость кухни Заяна.
— Мы можем провести хупу.
Маричка ахнула.
Кикимора воскликнула:
— Я ж казала!
— Но! — добавил раввин, подняв палец.
— Только в отношении этого конкретного месье. Закон действует персонально. Для одного человека. Навсегда. Про других — даже не думайте.
Месье расплылся в улыбке.
— Mon Dieu… Я всегда знал, что судьба любит меня… странно, но любит.
________________________________________
8. Финал главы
Они вышли из раввината, держа папку с надписью:
«Хупа и Кидушин. Специальный режим. Двойной вариант. Только для M. de Merdecourt».
Маричка сияла.
Кикимора хрюкала от счастья.
Месье шёл, как человек, который стал султаном…
в самой неподходящей религиозной системе.
Червь в его голове тихо прокомментировал:
— Mon Dieu… как же ты будешь жить между двумя женщинами…
Месье ответил:
— Как султан… но тихий. Очень тихий.


Глава (фрагмент): Автобус, книги и крыса-пророк
1. Автобус, который пахнет молчанием
Заян и месье ехали в старом иерусалимском автобусе, который всегда трясся так, будто у него внутри жили пять нервных духов и один критик транспорта.
Мужчины сидели впереди — каждый уткнувшись в Tалмуд.
Женщины сидели сзади — каждая с сидуром, аккуратно, чинно, с интонацией «меня нет, я тень молитвы».
Весь автобус молчал так, будто люди боялись произнести хоть слово и вдруг услышать настоящий человеческий голос.
Заян посмотрел на двух разделённых половин транспорта и сказал тихо, но метко:
— Видишь, месье… Это уникальный спорт: убежать от реальности, пока она не настигла.
Они себе мозги этими книжками так вывернули, что боятся столкнуться с обычным человеком — вдруг у него эмоции, вдруг он скажет что-то честное?
Месье кивнул, трогая нос:
— Oui… пахнет немного странно…
— Это запах духовизоляции, — объяснил Заян. — Когда человек изолируется не потому, что любит Бога, а потому что боится людей.
________________________________________
2. Девушка и духи будущего
Одна девушка в задней части автобуса читала сидур. Она была настолько прекрасна, что даже червь в голове месье сказал:
— Mon dieu… est-ce un ange?
Но Заян вдруг заметил:
— Смотри внимательнее. Вон рядом с ней — духи возможных будущих ошибок.
Месье прищурился — и увидел:
; Духа Перфекционизма, который шептал: «Будь идеальной, и мир тебя не тронет».
; Духа Чужих Ожиданий: «Живи так, чтобы все были довольны — кроме тебя».
; И маленького Духа Перепутанных Смыслов, который прыгал вокруг и радостно кричал: «Если всё делаешь правильно — обязательно что-то пойдёт не так!»
— Эти духи, — сказал Заян, — заразнее любого вируса. Они передаются не через секс, а через страх, стыд и давление общества.
Поддался — и всё, живёшь не свою жизнь.
Месье вздохнул:
— Она не видит?
— Ни один человек не видит духов чужих ожиданий, пока не поздно.
________________________________________
3. Книга упала — и всё изменилось
Внезапно у одного мужчины впереди выпала книжка.
Он наклонился, чтобы поднять, увидел женскую туфельку…
И от неожиданности вскрикнул так, будто увидел грех в чистом виде.
Это стало спусковым крючком.
Женщина сзади тоже подняла глаза — и увидела мужчину.
Просто мужчину.
С глазами.
Реального.
Её мир зашатался.
Энергия поползла по автобусу, как электричество по воде.
— О-о-о… — сказал Заян. — Сейчас будет.
________________________________________
4. Массовый исход неизвестного происхождения
И вдруг…
Люди начали вставать.
Потом бежать.
Потом — буквально выбегать через двери, окна и вентиляцию.
Так, будто автобус объявили зоной реального человеческого контакта, а это был страшнее конца света.
Водитель, седой, как альпийская соль, выскочил вперёд:
— Я не понял! Что я сказал? Что произошло?!
Они с месье оглянулись — автобус был пуст.
Совсем.
Кроме крысы.
________________________________________
5. Крыса-пророк
Крыса стояла посреди прохода, держа в лапках маленький кусочек сала, который откуда-то раздобыла.
Она посмотрела на Заяна и сказала взглядом:
«Люди боятся другого человека больше, чем меня. Это ваш вид, не мой».
Заян присел рядом и философски кивнул:
— Крыса — животное мудрое.
Она не читает сидур, не читает Талмуд.
Но она понимает: жизнь — это встреча. А не бегство.
Месье посмотрел вокруг и сказал:
— Заян… А мы вообще куда ехали?
— В раввинат. Жениться.
— На двоих женщинах?
— Да.
— В городе, где все сбегают от женщин в сторону талмудов?
— Похоже на то.
Месье вздохнул:
— Mon dieu… У меня жизнь сложнее, чем у этой крысы.
— Крыса не любит креветки. Тебе повезло меньше, — сказал Заян.

Глава: Пустынный орден ночных наёмниц
(или — «Как Влад Похмурец построил дворец неясного происхождения»)
Эпиграф Заяна:
«Не все слёзы — от боли. Некоторые — от того, что в кошельке пусто, а впереди — ещё месяц жизни.»
________________________________________
1. Кто такие «ночные наёмницы»
По всему Тель-Авиву, Хайфе и Иерусалиму ходили слухи о таинственной братии —
Духах Ночных Наёмниц,
которые умели:
• торговаться лучше бухгалтеров,
• обольщать лучше политического PR,
• и выживать в любой экономике.
Говорили, что эти духи приходили к людям в моменты отчаяния:
когда нужно выжить, заработать, подняться,
когда семья далеко,
и жизнь сложнее, чем обещал буклет авиакомпании.
Их никто не видел полностью — только:
• тени,
• силуэты в зеркалах витрин,
• каблуки в подворотне,
• и смех, похожий на звон бокалов.
Они не были женщинами —
они были духами человеческой необходимости.
________________________________________
2. Их храм: Святилище Влада Похмурца
Где-то в Синайской пустыне стоял дворец — белый, как сахар, и колючий, как кактус.
Его называли:
“Храмом Влада Похмурца”
духа, который покровительствовал всем, кто зарабатывал тяжёлым трудом,
ночными сменами,
и искусством выживания.
У него была репутация странная:
злобный?
нет.
коварный?
иногда.
щедрый?
когда ему выгодно.
Когда наёмницы приходили к нему молиться о заработке, удаче и безопасности, они всегда задавали один и тот же вопрос:
— Влад, а как ти построїв цей палац в пустелі?
Влад Похмурец вздыхал, расправлял длинный чёрный плащ,
и отвечал голосом, в котором было 40% честности и 60% маркетинга:
— Я его… накопил.
— Сколько лет?
— Столько, сколько люди готовы платить за свои слабости.
И смех его разносился по пустыне, как ветер над барханами.
________________________________________
3. Зачем духи туда ходили
Не за демонами.
Не за ритуалами.
Не за властью.
Они приходили туда, чтобы выдохнуть.
Чтобы сказать:
«Мне тяжело. Мне нужно. Мне хочется жить, а не просто существовать».
А Влад слушал.
Потому что он понимал:
каждому человеку иногда нужен где-то,
куда можно прийти без маски.
________________________________________
4. Возвращение к свадьбе месье
И вот мы возвращаемся к главной линии.
Маричка — НЕ дух наёмниц,
и кикимора — тоже нет.
Обе они просто:
• странные,
• любящие,
• ревнивые,
• ароматизированные судьбой месье.
У них была одна общая черта:
они обе не были проститутками.
Они были женщинами, которым хотелось любви.
И поэтому их путь к месье выглядел не как работа,
а как эпопея двух сердец, которые решили:
«Я хочу быть рядом.
Даже если придётся спорить с раввином,
сражаться с кикиморой,
и учиться готовить креветки».


Глава: Тройная Хупа и Утро, Которое Лучше Не Вспоминать
Эпиграф Заяна:
«Свадьба — это когда радость, шум и хумус. А утро после — когда только хумус способен ответить за всё.»
________________________________________
1. Хупа на троих
У раввината никогда не было хупы для троих.
Никогда.
Но для M. de Merdecourt сделали исключение — специальный «треугольный вариант», напоминающий:
• одновременно шалаш,
• паранджу,
• и архитектурную ошибку, которую уже поздно переделывать.
Маричка стояла слева — сияла, как лампочка в 220 вольт.
Кикимора стояла справа — хрюкала от волнения.
Месье стоял посередине — переживал за собственные колени и за то, чтобы не перепутать кольца.
Раввин читал текст, нервно оглядываясь на двух духов:
• Дух Ревности (был в восторге)
• Дух Административных Ошибок (вёл протокол)
Всё прошло…
как могло пройти свадьба, где невесты две, а жених хочет быть султаном.
И Заян, назначенный распорядителем, шепнул месье:
— Главное — улыбайся. Ты первый в истории. Бог давно такого цирка не видел.
________________________________________
2. Праздник до рассвета
Свадьба гуляла до утра.
Танцы были:
• восточные,
• украинские,
• болотные,
• и какой-то один французский, который никто не понял, но все поддержали.
Червь в голове месье хлопал тумблерами:
«Радость», «Счастье», «Отрешённость», «Паника», «Где мой нос?»
— по очереди.
Кикимора пела песни, в которых половина слов была украинская, половина — хрюканье, половина — магия (т.е. их было три половины).
Маричка танцевала гопак с Заяном, от чего хумус на столе вибрировал, как гневный пудинг.
Все напились — но культурно.
Культурно, потому что за соблюдением этикета следил Дух Трезвой Памяти, который был пьян в стельку.
________________________________________
3. Утро после свадьбы
Утро пришло в дом, как коллектор: внезапно, громко и с запахом усталости.
На полу спал:
• раввин (обняв свиток, как мягкую игрушку),
• два свидетеля,
• кикимора (храпела «Хр-рю! Хр-рю!»),
• Маричка (в фате, но уже не помнила, почему),
• и месье, который лежал лицом в тарелке с хумусом как в мягкую подушку судьбы.
Заян сидел на стуле и пил крепкий кофе, как человек, который уже видел слишком много и надеется забыть хотя бы половину.
В этот момент из-под стола раздался голос:
— А ну!!! Кто НЕ УЧАСТВОВАЛ В ЭТОМ БЕЗУМИИ?!
Тишина.
Все притворились овощами.
Даже кикимора.
Через минуту крик повторился:
— Ну?! Кто НЕ участвовал в свадебных танцах, тостах, песнях, застолье, конфете и хореографии?!!!
Поднялся один человек.
Месье.
С хумусом на лице.
И заявил на весь зал, с гордостью и честностью французского сердца:
— Яяяяяяя!!!
И рухнул обратно в тарелку судьбы.
________________________________________
4. Финал: философия Заяна
Заян глубоко вздохнул и записал в блокнот:
«Если утром ты единственный, кто помнит, что ничего не делал —
поздравляю, ты был самым ответственным человеком на празднике.»
И добавил:
«Но никогда не доверяй человеку, который просыпается в хумусе. У него впереди большая жизнь.»
________________________________________

Глава: Первый день тройного брака и дух Домашней Логистики
Эпиграф Заяна:
«Порядок в доме — когда духи логистики работают. Хаос — когда работают люди.»
________________________________________
1. Пентхауз для трёх
Месье M. de Merdecourt приобрёл пентхауз в Иерусалиме так быстро, что даже риэлтор потом спрашивал:
— А вы точно всё видели?
— Я видел только цену, — ответил месье. — Но я француз, я романтик. Мне достаточно, что там есть стены.
Часть первая: территория Кикиморы
Кикимора сняла паранджу, огляделась и сказала:
— Тут буде Амазонія!
Через неделю:
• стены покрылись лианами;
• в ванной жила лягушка с характером инспектора ГАИ;
• в кухне поселился попугай, ругающийся на трёх языках;
• аквариум превратился в мини-болото;
• влажность достигла уровня: «бревно может заговорить».
Заян, придя в гости, сказал:
— Тут можно снимать «Индиану Джонса». Только без бюджета.
Часть вторая: территория Марички
Маричка создала украинскую хату, настолько настоящую, что месье спрашивал:
— Ми точно в Ізраїлі?
Там были:
• коровы (резиновые, но с душой),
• козы (живые, но воспитанные),
• коты (диктаторы),
• собаки (понимали украинский лучше французского),
• печь,
• борщ,
• рушники,
• и портрет Шевченко, который всегда смотрел с выражением: «Откуда тут кикимора?»
________________________________________
2. Дух Домашней Логистики
Однажды утром он появился.
Прямо между двумя половинами пентхауза.
Прозрачный, усталый, с блокнотом.
— Я — Дух Домашней Логистики, — представился он.
— И каковы твои обязанности? — спросил месье.
— Пытаться понять, кто сегодня готовит, кто убирает, а кто устраивает тропический шторм.
Он вздохнул, открыл блокнот:
• Маричка: уборка
• Кикимора: влажность 107%
• Месье: романтика
— Всё ясно, — сказал дух. — Я увольняюсь.
И исчез, оставив после себя чек-лист, который сразу съела кикиморская орхидея.
________________________________________
3. Иерусалимская скука и русский бар
Иногда, чтобы почувствовать себя живыми, тройка ехала в русский бар.
Там всегда было:
• громко,
• пьяно,
• ностальгически,
• и караоке, которое звучало хуже, чем плач стены Плача.
Там жёны месье сияли:
Маричка — как дискотечная звезда.
Кикимора — как тропическая аномалия в стразах.
Местные «альфа-самцы» каждый раз пытались пригласить их «выпить»,
но жёны реагировали:
• быстро,
• синхронно,
• воспитанно, но эффективно.
Врачи скорой помощи потом обсуждали:
— Как так вышло, что оба рядом стояли, и оба ушли домой… в разном количестве деталей?
________________________________________
4. Караоке: дуэт, который помнят даже стены
Маричка и Кикимора пели дуэтом:
• украинские песни,
• амазонские крики,
• и что-то третье, похожее на молитву в стиле техно.
Зал ревел от восторга.
Однажды официант спросил:
— А чего у одной пятачок?
— Всі кикимори такі! — ответила она гордо.
А зал кивнул:
— Ну да, логично.
Месье выходил на сцену позже,
и пел французский шансон так страстно, что даже люди за барной стойкой плакали от смеха.
________________________________________
5. Ночь дома
Вернувшись домой после бара, троица устраивалась у Марички — в хате, где пахло борщом, любовью и жизнью.
И все трое смотрели на Иерусалим через окна пентхауза и думали одно и то же:
«Мы не идеальны.
Мы сумасшедшие.
Но мы хотя бы живём.»
Червь в голове месье сказал:
— Это и есть счастье.
Пятачок кикиморы согласно хрюкнул.
Маричка улыбнулась.
________________________________________


Глава: День, когда пентхауз попытался съесть Заяна
(и духи гедонизма устроили симпозиум)
Эпиграф Заяна:
«Если дом слишком живой — проверь, не перешёл ли он с режима ‘жить’ на режим ‘есть гостей’.»
________________________________________
1. Заян входит в пентхауз
и его встречает… гомодрил
Заян только переступил порог, как из лиан, словно из театральной завесы, выпрыгнул гомодрил — мифическое существо кикимориных джунглей.
Гомодрил был:
• пушистый,
• слишком эмоциональный,
• чрезмерно дружелюбный,
• и, главное — с огромным бананом, который он тащил как знамя.
Гомодрил попытался:
• обнять Заяна,
• накормить бананом,
• потянуть его в «игру» под названием «пойдём-вглубь-джунглей-я-тебе-покажу-что-то-странное».
Заян стоял в ступоре.
Пентхауз шумел лианами.
А гомодрил тряс бананом как дирижёр палочкой.
В этот момент на помощь вбежали:
• кикимора (в венке из мха),
• месье (с полотенцем на голове как раввин-перегрелся).
Они аккуратно увели гомодрила обратно в джунгли, где тот сел на дерево, обиделся, и начал писать дневник о человеческом непонимании.
________________________________________
2. Маричка — хозяйка украинской половины
Когда Заян добрался до хаты Марички, его встретили:
• борщ,
• вареники,
• квашеная капуста,
• пять котов,
• две козы,
• и корова-терапевт, которая умела слушать.
Маричка хлопнула его по плечу:
— Заходь, дорогий! Я тут роблю, як вдома!
Она села напротив, налила чай, и Заян понял:
вот где настоящий уют, после которого джунгли выглядят как спортзал без тренера.
Он предложил ей:
— Может, будешь подрабатывать у меня на кухне?
Маричка улыбнулась:
— Та ні, Заянечку. У мене тут і месье, і гомодрил, і кикимора, і господарство, і творчість. Я щаслива, як є.
________________________________________
3. Заян приводит гостей
(только гостей — не учениц!)
Иногда Заян приводил в пентхауз взрослых учениц своей кулинарной школы — женщин разного возраста, которые хотели учиться восточной кухне.
Они приходили:
• сначала в хату Марички, где пробовали борщ;
• потом в джунгли кикиморы, где пробовали странные фрукты;
• а в конце ходили в салон месье, где он рассказывал французские анекдоты так, что даже кактус смеялся.
Ученицы уходили довольные:
— Це не урок, а екскурсія в три світи! — говорили они.
— Хто ви всі такі?!
А дух Лёгкого Гедонизма витал под потолком как дирижабль и шептал:
«Живите. Наслаждайтесь. Не усложняйте.»


4. Духи секса*
(*в безопасной версии — духи свободы, удовольствия и красоты)
Однажды над пентхаузом появились духи гедонизма:
• сияющие,
• летучие,
• похожие на музыкальные ноты с маленькими крылышками.
Они пели гимны радости:
про тело, которое живёт,
про душу, которая не боится быть счастливой,
и про то, что удовольствие — не грех, если оно не причиняет вреда никому.
Кикимора подпевала.
Маричка хлопала в ладоши.
Месье, слегка перебрав мятного ликёра, поднял палец и произнёс на иврите:
;;;; ;;;, ;;; ;; ;;;; ;;;;.
(«Разрешено всё — но только из любви.»)
Духи захлопали крылышками:
— Вот это правильный гедонизм!
________________________________________
5. Финал
Пентхауз тихо покачивался, как корабль.
Заян глянул на три мира вокруг:
• украинская хата,
• амазонские джунгли,
• французская часть, где был порядок только по праздникам.
И сказал:
«Дом — это не стены. Дом — это когда даже гомодрил хочет тебя накормить бананом.»


Глава: Маричка, гомодрил и великое недоразумение
(или — «Как джунгли стали кабинетами психоэмоциональной разгрузки»)
Эпиграф Заяна:
«Иногда жизнь касается самых низменных тем, чтобы напомнить нам — мы ещё живы.»
________________________________________
1. Маричка и Великая Катастрофа Сала
Однажды Маричка объелась сала так, как это делается только на свадьбах, похоронах и когда мама прислала посылку.
Через два часа она поняла, что её организм объявил забастовку.
Она вошла в ванную украинской половины пентхауза, закрыла дверь…
и осознала страшное:
«Я не можу самостійно впоратися!»
Она позвала:
— Месьє! Дорогенький! Допоможи!
Месье, краснея до ушей, но сохраняя достоинство, сказал:
— Non. Я хоть и de Merdecourt, но у фамилии тоже есть границы.
Маричка вздохнула, поняла, что остаётся только один шанс — и ушла плача в джунгли к кикиморе.
________________________________________
2. Гомодрил как санитарный леса
На пути её встретил гомодрил —
тот самый, который считает себя:
• лесным санитаром,
• психологом-практиком,
• и мастером «комфортного решения сложных ситуаций».
Он увидел расстроенную Маричку,
услышал её эмоциональное объяснение (Маричка никогда не умела стесняться),
и включил свой режим:
«Сервис и поддержка: максимальный комфорт»
Существо, не понимая человеческих табу, восприняло ситуацию как обычную помощь ближнему —
в лесу гомодрилы так делают друг другу постоянно.
И Маричка…
облегчённо вздохнула.
С тех пор она ходила в джунгли, потому что:
— Там гомодрил розуміє без зайвих слів.
Кикимора только фыркнула:
— Ліс — то місце, де кожному допомагають. Без осуду.
________________________________________
3. Цикл гнева Заяна («месячные» по-кулинарному)
У Заяна был свой цикл — эмоциональный.
Раз в месяц на него накатывал:
• гнев,
• тревога,
• беспокойство,
• философская ярость,
• желание сжечь все рецепты старше года.
Он называл это:
«кулинарні місячні»
— не физиологические, а эмоционально-спиртовые последствия гашиша прошлой молодости.
Когда кризис наступал, он говорил месье:
— Пустіть у джунглі. Треба випустити духів гніву.
Месье вздыхал:
— Oui, allez-y... но осторожно. Там же гомодрил.
________________________________________
4. Гомодрил как терапевт и проводник эмоций
Гомодрил обожал Заяновы эмоциональные бури,
потому что принимал их:
• как игру,
• как танец,
• как возможность поорать вместе.
Когда Заян приходил в джунгли,
гомодрил устраивал «ритуал обезболивания души»:
• бил в бубен-кастрюлю,
• носился по лианам,
• показывал упражнения «кричащая пальма»,
• и помогал Заяну кричать так, чтобы джунгли выводили стресс.
Кикимора наблюдала:
— Добре, що не я з ним. Бо тоді б тут буря була.
________________________________________
5. Духи гедонизма в небе
Когда оба завершали свои эмоциональные сессии:
• Маричка — с помощью гомодрила,
• Заян — с помощью гомодрила (да, он универсальный специалист),
в небе появлялись духи удовольствия:
• яркие,
• летучие,
• как цветные мыльные пузыри,
• поющие гимны о том, что жизнь — не повод страдать, если можно найти способ пережить трудные моменты смешно.
Месье смотрел на это всё, поправлял очки и тихо бормотал:
;;;;, ;; ;;; ;; ;;; ;;; ;;; ;;;.
(«Разрешено всё, пока никому не причиняет вреда.»)
И это был самый мудрый комментарий во всём пентхаузе.


Глава: Гомодрил, парад и банановая дипломатия
Эпиграф Заяна:
«Если мир слишком серьёзен — всегда найдётся одно существо, готовое сделать его чуть глупее во имя счастья.»

1. Гомодрил слышит новости
Гомодрил сидел у телевизора, держа в лапах банан как дипломатическую трость, и вдруг увидел:
«Сегодня в Иерусалиме проходит Парад Гордости…»
Он подпрыгнул, как электрический утконос:
— ПАРАД?!
— ГОРДОСТІ?!
— А Я ЖЕ ТАКИЙ! ТАКИЙ! ТАКИЙ!!!
Кикимора спросила:
— Який?
Гомодрил гордо выпятил грудь:
— Радісний! Яскравий! Танцювальний!
И, не дождавшись ответа, рванул в город.

2. Транспарант из джунглей
Перед выходом он сделал транспарант — своими лапами, с блёстками, лианами и мерцающими жуками.
На нём было написано:
«Я — ЛЕСНОЙ ГОРДЫЙ! НЕ МЕШАЙТЕ ТАНЦЕВАТЬ!»
Фраза была длинной, кривоватой, но отражала суть.
И гомодрил, размахивая плакатом, ворвался в парад, как тропическая комета.

3. Парад Гордости в Иерусалиме
(где никто не ожидал гомодрила)
Он:
• шёл впереди колонны,
• пел лесные боевые песни,
• раздавал бананы,
• целовал людей в щеки,
• и кричал: «Кохайтеся, люди, як дерева навесні!»
Толпа не сразу поняла, кто он,
но потом приняла его как часть фольклора Ерусалима.

4. Смиха от реформистского раввина
На параде был реформистский раввин — добродушный, седой, с глазами человека, который видел слишком много праздников.
Он спросил:
— Кто ты, чудо-створіння?
Гомодрил ответил:
— Я — гомодрил. Я хочу робити людям добре.
Раввин улыбнулся:
— Это явно духовная миссия. Получай смиху.
И он торжественно положил руки на плечи гомодрила:
«Будь тем, кем ты уже являешься: миротворцем карнавала.»
Гомодрил сиял как новогодняя гирлянда.

5. Первая церемония
Не прошло и десяти минут, как к нему подошли:
• две девушки,
• два парня.
И спросили:
— А ты теперь можешь благословлять?
— Та! — сказал гомодрил. — Я маю сертифікат! І банан!
Он поднял банан как жезл,
поднял транспарант как Тору,
и провёл самую фольклорную церемонию в истории города.
Все были счастливы.
Даже голуби.

6. Возвращение домой
Гомодрил вернулся в пентхауз в состоянии восторга:
• волосы дыбом,
• блёстки по всей шерсти,
• транспарант в зубах,
• банан в лапе,
• на шее — ленточка «Почётный участник парада».
Он вбежал в джунгли:
— Кикиморо!!! У мене була МІСІЯ! Я ОБ’ЄДНАВ ЛЮДЕЙ!!!
Кикимора хлопнула глазами:
— Ну, то розказуй!

7. Месье и долларовый дождь
Месье слушал рассказ, смеялся так, что:
• согнулся пополам,
• запищал как чайник,
• и у него из карманов, действительно, начали выпадать доллары —
просто от силы смеха.
Червь в его голове комментировал:
Mon dieu… это уже не смех — это инфляция!

8. Банановая дипломатия Заяна
Чтобы остановить это безумие,
Заян подошёл, взял банан и…
вложил его гомодрилу в лапы, строго сказав:
— Держи. Дыши. Сосредоточься на фруктах. Мир и порядок начинаются с банана.
Гомодрил успокоился.
Потому что банан — его якорь.

9. Маричкин ужин
А Маричка тем временем накрыла на стол.
Она приготовила:
• деруны,
• борщ,
• вареники,
• и блюдо под названием «Свиняча Рожа Консультаційна» — острую закуску, популярную у чиновников, когда им нужно «подумать быстрее».
Все сели.
Все ели.
Все хохотали.
Духи гедонизма кружили под потолком и пели гимны:
«Живи! Люби! Не будь серьёзным без причины!»