Пока я жив. Глава 17. Павел

Москва, лето 1998-го.

Город задыхался. Не от жары — от разборок. Стреляли средь бела дня, взрывали машины, делили рынки, заводы, квартиры. В воздухе висело напряжение, которое чувствовалось даже за закрытыми окнами. Я в этом бардаке жил своей жизнью: тренировки, бои, контракты. Моя крыша — спортивный зал, мой бизнес — кулаки. Но город жил по другим законам, и эти законы иногда подбирались ко мне слишком близко.

На очередном турнире в "Метелице" я дрался с Сашей Габовым из Новосиба. Бой был по тайскому боксу, красивый, злой, Саша не уступал мне ни сантиметра пространства просто так. Клинчи сменялись яростными разменами. В третьем раунде мне удалось зацепить Сашу коленом в печень и, добавив боковой в голову, отправить в глухой нокаут. Зал ревел, Марк Леонидович улыбался у ринга, довольный как кот, который нашёл сметану. Я спустился, забрал гонорар, переоделся. Настроение было нормальное, рабочее. Я шёл к выходу из ночного клуба, когда у дверей меня встретили.

Трое. Крепкие, в кожаных куртках, с цепями на поясах. Лица — отмороженные, взгляды — тяжёлые. Один, с бычьей шеей, шагнул вперёд, загородил дорогу.

— Слышь, Гром, — сказал он, ухмыляясь. — Красиво отработал. Деньги, небось, хорошие получил?

Я остановился. Посмотрел на него. Внутри — ноль эмоций. Только холодный, ровный расчёт.

— Получил, — ответил я.

— Ну и отлично. — Он протянул ладонь. — Поделишься. Мы ж тебя от лишних проблем охраняем. Ты же знаешь, время такое.

Я посмотрел на его ладонь, потом ему в глаза.

— Ты кто такой? — спросил я.

— Кто надо, — ответил он, и его ухмылка стала шире.

Я ударил первым. Короткий, резкий боковой в челюсть. Бычья шея отлетела, зацепился за второго, они свалились кучей. Третий, поняв, что произошло, попытался выхватить что-то из-за пазухи, но я уже был в его зоне. Встречный в солнечное сплетение. Он сложился. Я добавил колено в лицо. Всё заняло секунд шесть. Двое лежали на земле, один сидел, прижимая руку к лицу.

Я наклонился к тому, кто сидел.

— Передай тем, кто тебя прислал: я ни с кем не делюсь. Понял?

Он кивнул, размазывая кровь по лицу. Я развернулся и пошёл к машине. Никакого адреналина, никакой злости. Просто работа. Или просто жизнь.

---

На следующий вечер, когда я сидел дома, в дверь позвонили.

Я открыл. На пороге стоял человек. Лет сорок, в дорогом костюме, с лицом, на котором не было ни одной эмоции. Он смотрел на меня как на предмет.

— Гром? — спросил он.

— Допустим.

— Я Гоша. Человек Князя. Князь хочет тебя видеть. Ты вчера его людей отоварил, и он хочет об этом побазарить. — Он помолчал. — Машина у подъезда. Поехали.

Я смотрел на него. Время было такое, что отказ мог означать только одно: проблемы. Не для меня — для близких. А близких у меня было мало, но они всё же были. И я не мог позволить, чтобы из-за меня пострадала мама. Ну и Лена, конечно. Мы были в ссоре, но от от этого она не переставала быть моей сестрой.

— Поехали, — сказал я.

---

В машине было тихо. Гоша вёл себя расслабленно, но я знал: он не спускает с меня глаз. Я смотрел в окно на мелькающие вывески ночного города.

— Зачем я ему? — спросил я.

— Ты его людей зацепил. Он не любит, когда его задевают, — ответил Гоша, не поворачивая головы. — Но ты ему интересен. По-хорошему.

Я усмехнулся. «По-хорошему».  В его словах «по-хорошему» означало только одно: до того, как тебя начнут ломать по-плохому.

---

Князь ждал меня в ресторане, который арендовал на ночь. Весь зал — пустой, только он, Гоша и двое охранников, стоявших у входа. Я сел напротив него. Князь был невысокий, коренастый, с тяжёлым взглядом и руками, которые привыкли не просто держать вилку.

— Гром, — сказал он, наливая себе коньяк. — Красиво дерёшься. Я все твои бои смотрю.

— Спасибо.

— Но сегодня ты перешёл границы. Мои люди подошли к тебе с уважением, а ты их — мордой об асфальт.

— Они не с уважением подошли, — ответил я. — Они попросили поделиться гонораром. Я не делюсь.

— Все делятся, — он посмотрел на меня, и в его взгляде появился металл. — Ты не понял, Гром. Ты что, особенный? Теперь тоже будешь делиться. Со мной. И не только деньгами. Ты будешь работать на меня.

Я молчал.

— У меня есть дела, где нужен человек с твоими руками. Охрана, разборки, выбивание долгов. Плачу хорошо. Но отказываться не советую. И тебе лучше этого не делать.

Он сделал глоток, выдержал паузу.

— Либо ты работаешь на меня, либо ты будешь должен мне очень много денег. За то, что ты сегодня сделал с моими людьми. За моральный ущерб, так сказать. — Он усмехнулся. — Ты понимаешь, о чём я говорю?

Я понимал. Этот человек — хищник. И он считал, что я — добыча.

— Мне нужно подумать, — сказал я.

— Думай. Но не долго. — Он поднялся. — Завтра в восемь вечера. Здесь же. Я жду ответ. Гоша, отвези мальчика домой, поздно уже, ему в постельку пора.

Он ушёл. Я остался сидеть за пустым столом, глядя в стакан с невыпитым коньяком. В голове было пусто и тревожно.

Войдя в квартиру, я взял телефон. Но не сразу набрал номер. Пару секунд смотрел на экран. Я не любил просить о помощи. Всегда привык решать сам. Но здесь была не драка в подворотне. Здесь играли по другим правилам, и у меня не было ни фишек, ни связей. Только Марк. Я нажал на вызов.

— Марк Леонидович, это Павел. Разговор есть. Срочный.

---

Встречу назначили в том же ресторане. В восемь вечера. Приехал Марк Леонидович, приехали мы, приехал Князь.

Стол — накрыт. Марк Леонидович сидел напротив Князя, и я видел разницу.  Марк был не просто бизнесменом. В криминальном мире его знали. За ним стояли деньги, контракты, заграница и люди, с которыми связываться было себе дороже. Погоняло у него было — Режиссёр. Не за кино — за умение расставлять фигуры так, чтобы все оставались довольны. Или хотя бы живы.

Князь смотрел на Марка, Марк смотрел на Князя. Двое хищников, которые делили территорию.

— Князь, — начал Марк, — ты к моему человеку зашёл не так.

— Твой человек? — Князь поднял бровь. — Гром разве твой?

— Гром — мой боец. Ты, видимо, не совсем врубаешь фишку. Я поясню. Гром фигура публичная. Его хорошо знают. На него идут люди, причём очень серьёзные люди. Настолько серьёзные, что тебе лучше не знать, кто, чтобы не обосраться от страха здесь за столом.  Если что-то с ним случится, менты подсядут на хвост сразу. Даже если они прикормленные. Потому что журналюги сразу поднимут хай. Его начнут искать. И не успокоятся, пока не найдут.  Так вот, эти серьёзные люди, которые специально ходят посмотреть, как дерётся Гром, организовали контракт. Международный. Через месяц у него бой в Таиланде. И если контракт сорвётся, мне придётся объяснять, почему. Разумеется, я переведу все стрелки на тебя. И тебе, Князь, придётся объяснять то же самое, но уже не мне. — Марк откинулся на спинку стула. — Я не думаю, что ты готов к таким разговорам.

Князь смотрел на него долгим, тяжёлым взглядом.

— Ты меня пугаешь, Режиссёр? — спросил он.

— Я тебя не пугаю, Князь. Я тебя информирую. У тебя есть свои интересы. У меня — свои. Если ты хочешь, чтобы они пересеклись по-хорошему, — ты отходишь от моего человека. Если нет — тогда ты получишь проблемы, которые тебе не нужны. Поверь мне. — Марк сделал паузу. — Овчинка выделки не стоит.

Князь сидел, смотрел на Марка, потом на меня. В его глазах было что-то среднее между злостью и уважением.

— Ладно, — сказал он наконец. — Ты убедил. Забирай своего Грома.

— Гром больше не тронет никого из твоих людей, — ответил Марк. —  Он будет драться. И приносить мне деньги. А тебе, Князь, — не будет доставлять проблем. Но только сделай так, чтобы твои люди к Грому тоже не подходили.

Князь поднялся, посмотрел на меня.

— Удачи, Гром. В Таиланде.

— Спасибо, — ответил я.

Он вышел. Гоша — следом. Я остался за столом с Марком. Он налил себе коньяк, выпил.

— Тебе не надо было этого делать. Ты не в состоянии бороться с этими людьми, Паш, — сказал он. — У тебя другое поле. Рисковать жизнью за копейки — это не твой уровень. Ты — боец. И твоя работа — ринг. Надо было просто отдать, сколько они просят и сразу позвонить мне. А я бы слупил с него потом вдвое больше. В следующий раз делай именно так.

Я смотрел на него и понимал: он прав. Я зарабатываю кулаками, но не в той грязи, где ломают судьбы. Я в спорте, где есть правила. Пусть жёсткие, но правила.

— Спасибо, Марк Леонидович, — сказал я.

— Не за что. — Он поднял рюмку, но прежде чем выпить, посмотрел на меня уже не как на спортсмена, а как на равного. — Ты правильно сделал, что позвонил, Паш. Умение выбирать, кому доверять, — это тоже часть боя. Ты это понял. Это хорошо.

— За то, чтобы в Таиланде все остались живы.

Мы выпили. И я понял: это была не просто победа над Князем. Это была победа над системой, которая пыталась меня проглотить. И я устоял. Потому что за мной стояли люди, которые знали, как надо играть в эти игры. И я был готов работать дальше. На ринге. По своим правилам.