Ослик старика Али

Базар в Бухаре – всегда хорошая возможность продать что-то из домашних заготовок и прикупить что-то нужное.

Единственная беда – кувшины с маслом или большие ковры из далекого аула на себе не потащишь. С другой стороны – оставлять семью без осла на несколько дней – как воду возить из реки, что у дальней горы?

Вот и приноровились люди пользоваться безотказностью старика Али, что жил у самого предгорья. У него был свой ослик, а своего товара для базара у него обычно было немного: чуть инжира, гранат, да грецких орехов. 

Завидев издалека знакомую повозку люди выскакивали из своих домов и выстраивались вдоль дороги:
— О, почтенный Али-ака, — говорил один, — закинь на повозку этот ковер у тебя вон ещё сколько места!
— Али-ака, — умолял другой, — ноги перестали слушаться. Сам не донесу эти мешки с шерстью…

Старик никогда не отказывал – он очень боялся потерять уважение. Он улыбался, кивал, укладывал чужие вещи и снова отправлялся в путь.

И вот однажды к концу аула его повозка была нагружена так, что Али-ака уже не мог сидеть на облучке повозки — он шел пешком по раскаленной пыли, ведя ослика под уздцы.

Солнце палило нещадно. Повозка скрипела, колеса глубоко увязали в горячем песке.

Ослик тяжело дышал, его ноги дрожали от непосильного веса, но Али-ака, глотая обиду и злость на наседавших попутчиков, лишь тихо вздыхал: «Что же делать?.. Если я скину их вещи, они проклянут мой дом, и никогда не придут на помощь, если она мне понадобится».

И вот где-то на крутом подъеме, ослик просто остановился, пару тяжело вздохнул и свалился прямо на пыльную дорогу. Как ни пытался старик его поднять, как ни упрашивал — животное не двигалось. Его не моргающий глаз уставился куда-то в высоту неба, словно ожидая там успокоения. Он умирал. Было понятно, что если повозку не разгрузить, он просто испустит дух.

Хозяева ковров и шерсти, которые шли налегке следом, увидев, что ослик лежит, принялись ворчать:
— Теперь мы упустим лучших покупателей! – говорил один.
— Мой ковер пропылился, - причитал другой.
— Придётся тащить на себе эти чёртовы кувшины, - ворчал третий.

Они сердито хватали свои вещи и уходили на базар, даже не обернувшись, чтобы помочь старику.

Али-ака остался сидеть в пыли у лежащего ослика. Он смотрел на свои раздавленные чужой поклажей ящики с инжиром, который он вёз, чтобы продать и купить муки на зиму, и на его глаза наворачивались слёзы обиды.

И тут из-за перевала – словно спустившись с небес – появился мудрый дервиш. Он остановился, оперся на свой деревянный посох посмотрел на плачущего старика и тихо произнес:
— Почтенный, почему твои слезы солоны, как вода Мертвого моря?
— Посмотри, о мудрый путник, — сквозь слезы ответил Али. — Я всю жизнь помогал соседям, я берег их ковры и шерсть, я ни разу никому не отказал! А сегодня, когда мой ослик упал, они лишь прокляли меня за задержку и ушли.

Дервиш улыбнулся в седую бороду и сел рядом:
— Твоя повозка была полна чужого добра, Али, но в ней не осталось места для твоего собственного инжира. Ты думал, что покупаешь их любовь и уважение своей безотказностью. Но люди не уважают того, кто не уважает свой собственный дом и своего ослика.

Али хотел возразить, но дервиш мягко коснулся его плеча:

— Они видели в тебе не доброго соседа, а бесплатную повозку. И когда повозка сломалась, они просто пошли искать другую. Когда ты пытаешься довезти чужой груз из страха быть плохим, ты все равно останешься виноватым, когда твой ослик упадет от истощения.

Убедившись, что слова его дошли до старика, дервиш достал из сумки банку с каким-то зельем и брызнул на морду ослика. Тот облизнулся, еще немного полежал, потом заморгал и попытался подняться… Али и дервиш помогли ему встать на ноги…

— Да благословит Всевышний твою мудрость, пробормотал Али-ака.
— И тебе лёгкой дороги, - ответил дервиш и пошел дальше по своим, только ему одному известным делам.