155

Ксеня наотрез отказалась уезжать с господином к неведомым родственникам. Как тот ни уговаривал.
- Ну ты хоть здесь будешь? – наконец сдался он. – Дождёшься наших? Думаю, скоро мы приедем к тебе всей семьёй. Ксения, ты никуда не уйдёшь?
- Не уйду, - обещала она.
- Нюра, проследи за ней… Просто это будет ужасно, если она опять исчезнет.
- Не исчезну я, - снова пообещала Ксеня.
Бабуля кивнула примиряюще.
- Чего ей исчезать? Но и её понять можно… Столько лет жила одинокой бродяжкой, а теперь объявили её чуть ли не барышней…
- Она княжеского рода.
На такую речь даже у бабули не нашлось что сказать.
- У неё сестра, брат… Ещё один брат, - добавил тихо.
«Он», - ёкнуло у бабули.
- Мить, посмотришь? – отчаявшийся господин обернулся к мальчику.
- Да не уйдёт она… Куда ей теперь уходить?
И господин уехал.
Все вздохнули с облегчением. Особенно Ксеня. Надо было всё обдумать и привыкнуть к новому положению. Бабка обдумала раньше других.
- Мить, кажись, мы скоро вдвоём останемся.
А Ксеня заплакала.
- Ты, девка, чего? – испугалась бабуля.
- Откажутся они от меня… Прогонят…
- Чего это прогонят? – даже Митька нахмурился, не понимая. «Этот» столько времени уговаривал, хотел сразу же забрать Ксеню, а она теперь что попало придумывает.
- Кто я? Ну какая… как он сказал? Княжна? Смешно. Поглядите на меня… Разве такие княжны бывают? Вот они рассмотрят меня получше… и прогонят…
В этом была правда. Митька с бабкой замолчали. Хотя и ненадолго.
- Подумаешь! Прогонят! Тогда назад к нам вернёшься. Нам с Митькой ещё и лучше. А им только хуже будет. Такие, как ты, небось, на дороге не валяются.
«Валяются…», - вздохнула Ксеня.
После обеда приехала Анна с детьми. Она не в первый раз к ним наведывалась. Хотела с мужем купить Стешу в помощницы няньке. Но хозяина не было, и купли-продажи пока не получалось.
Анна отправила детей с нянькой в сад, туда же кликнули и Стешу, сами расположились в хате.
Услышав последние новости, ошеломлённая Анна качала головой.
- Невероятно!
А узнав о переживаниях Ксени, загорелась идеями.
- Так это дело поправимое. Пока они за тобой приедут, многое можем успеть.
- Что? – подняла Ксеня несчастные глаза.
- Я тебе помогу… - Анна вскочила с лавки, всплеснула в нетерпении руками. – О… - окинула мысленным взором объём предстоящей работы, хотела перечислить, сдержалась. Незачем ещё больше пугать девушку. – Только тебе сейчас же надо ко мне.
- Я не могу.
- Ещё чего! Очень даже можешь. И мы тебя будем готовить в свет! О-о-о, наша княжна! – засмеялась Анна.
Улыбнулась бабуля. Даже Митька криво хмыкнул.
Стали собирать девку. А что её собирать? Бабка сунула в корзину второй сарафан и запасную рубаху, лапти постеснялись сунуть. 
- Только и у меня для вас есть новость, - улыбка Анны стала тихой.
- Какая? – все уставились на девушку.
- Мить… Мы с мужем ездили в Любавино…
- И что? – испугался Митька, непроизвольно коснулся уха. Оно у него было изуродовано, но за густыми волосами не видно.
- Вот… - Анна протянула бумагу. – Это вольная грамота… Ты теперь свободен.
И Митька схватил бумагу и побежал во двор, полез на чердак. И там оставался долго-долго.
Анна уже собрала детей, прокричала ему в чердачное окно со двора прощальные слова.
Ксеня не поленилась, залезла к нему наверх, но он стыдливо отвернулся, уткнулся в солому. Несмело сказала и она несколько прощальных слов в его спину. Уехали.

Митька вернулся в избу, когда стемнело, чтобы в потёмках бабка не разглядела его покрасневшие глаза. Мужикам плакать не положено. А та и не разглядывала. Вынула из печи горячий чугунок, прикрыла загнетку, теперь до утра, стала нарезать хлеб.
- Садись, Мить, ужинать будем… Я вот что думаю… Я на Ольгу-то как будто даже и обижаюсь… Не… Ты не подумай… Да… нет… я не так сказала… Ну какая на неё обида?..  А всё же обидно…
- Нечего обижаться. Она как несмышлёныш была. А теперь к себе вернулась. Опомнилась. Разве она виноватая?
- Да я не о том, - испугалась бабка. – Я всё никак не доберусь до того, что подумала…
Митька отложил ложку.
- А что ты подумала? – заинтересовался.
- Тижало, когда уходят, не оглянувшись… А разве со мной это напрасно случилось? Разве я по-другому сделала? «Голова помрачилась», - передразнила она саму себя. – И до сих пор помрачённая, что ли?
Митька, не понимая, хлопал опухшими глазами.
- Сама-то я оглянулась, когда из дома уходила? Нет, Мить. Поскакала в белый свет, что полоумная кобыла. А так тоже нельзя. Агапка, небось, столько слёз выплакала.
- Ты хочешь домой вернуться? – упавшим голосом спросил Митька.
- Нет… Мой дом теперь здесь. А вот вернуться, да объясниться, да по-человечески попрощаться надо… Завтра пойду… Пойдёшь со мной?
- Пойду, - Митька снова зачерпнул щи.