Пока я жив. Глава 18. Павел

Месяц спустя я снова был в Бангкоке.

Только теперь не на семинаре. Теперь я был в списке бойцов. Меня поставили в кард стадиона «Люмпини» — легендарного места, где дрались лучшие из лучших. Я был почти в самом начале, на разогреве. Но мне было всё равно. Факт того, что я дерусь здесь, в Таиланде, на этом стадионе, где каждый бой — событие, уже значил многое. Это была не просто арена. Это была святыня. И я стоял на ней.

Соперник у меня был опытный — англичанин Пол Макдауэлл. Лет тридцати пяти, с жёстким, обветренным лицом, с руками, повидавшими не один десяток боёв. Он был не из тех, кто боится выходить против тайцев, и знал этот стиль не по учебникам. Он приехал сюда, чтобы побеждать.

Меня объявили. Я вышёл на ринг, и сразу почувствовал этот запах. Тот же, что и в лагере: пот, канифоль, разогретая земля и что-то древнее, что витало в воздухе.

Я поднялся на настил. Надел монгкон — традиционную повязку из канатов на голову, которую мне торжественно вручили перед боем. Это был не просто аксессуар. Это была связь с предками, с теми бойцами, которые стояли на этом ринге до меня. Я поднял руки над головой, медленно повёл плечами и начал ритуал — танец, который показывал, что я не боюсь, что я готов и что я уважаю место, на котором стою. Я двигался плавно, но уверенно, выбрав свой ритм, и каждый мой шаг был подчинён музыке, которую зрители слушали с благоговением. Не было криков, не было свиста. Только я, ринг и этот древний танец, который связывал меня с чем-то большим, чем просто бой.

Макдауэлл смотрел на меня без эмоций. Он был в своём углу, собирался, но я видел: он тоже уважает этот ритуал. Он вышел на ринг, сделал свой танец. Мы коснулись перчатками. Судья дал отмашку.

Первый раунд. И он начался для меня как ад.

Макдауэлл сразу же пошёл вперёд, поймав ритм музыкального сопровождения, выбрасывая жёсткие удары ногами, локтями, коленями. Он работал как машина — без остановки, без сомнений. Его колени били в корпус, его локти шли навстречу, его руки не давали мне продохнуть. Я чувствовал, как его удары приходят точно в цель, как они пробивают мою защиту. Я пытался блокировать, уходить, но он был быстрее, точнее, злее. Он просто избивал меня. Пару раз ему удалось подхватить меня за ногу и бросить на настил ринга.

Я не мог понять, что происходит. Я же учился здесь. Я же готовился. А он делал со мной всё, что хотел. Первый раунд закончился. Я сел в угол, тяжело дыша. Во всём теле была боль, в голове — пустота. Егорыч, который приехал со мной, смотрел на меня.

— Ты не в своей тарелке, — сказал он коротко. — Ты пытаешься драться так, как он, а это не твоя игра. Ты бьёшь как англичанин и пытаешься подстроиться под него, а  надо работать по-своему. Вернись к себе. Ты же Гром.

Я кивнул. Он был прав. Я пытался подстроиться под его стиль, а надо было ломать его своим.

Второй раунд. Я вышел другим. Я перестал пытаться быть агрессивным. Я начал ждать. Держал дистанцию, провоцировал, заставлял его идти вперёд. Макдауэлл продолжал давить, но я уже не поддавался. Я выдерживал его удары, блокировал локти, уходил с линии его коленей. А в ответ бил сам — коротко, зло, точно. Я перестал быть жертвой. Я стал охотником.

К концу второго раунда бой выровнялся. Макдауэлл всё ещё был опасен, но я уже не был тем, кого он избивал. Мы дрались на равных, и с каждым ударом я чувствовал, как во мне растёт уверенность.

Третий раунд. Я начал с атаки. Пошёл вперёд, зажал его в клинче и начал работать. Мы стояли в центре ринга, обменивались ударами коленями в клинче, и я чувствовал, как его сила уходит, как он устаёт, как ему тяжело дышать. А я — я ещё мог. И я шёл вперёд. Я скручивал его, закрывая перчаткой рот, обрабатывал корпус коленями, подключал боксёрские серии с обеих рук, против которых он ничего не мог противопоставить. Мы дрались, как два зверя, которые не собираются отступать. Я пропустил несколько жёстких ударов, но и он получил своё. И в самом конце я поймал его на встречном движении и пробил локтем.

Судья поднял мою руку. Победа. Минимальная, но победа. Я стоял, тяжело дыша, пот заливал глаза. Зал ревел. Я смотрел на Макдауэлла — он стоял, опустив голову, и его лицо было серым.

Я вернулся в раздевалку. Сел на скамью, снял перчатки. Всё тело болело, но внутри было спокойно. Я сделал это. Я выстоял.

Дверь открылась. Вошёл Макдауэлл.

Он был без секундантов, один. На нём были только шорты, и я видел, как он держится за левый бок. Он подошёл, остановился у двери.

— Слушай,Пол, — сказал он, и в его голосе было то, что я не ожидал услышать. Уважение. — Ты сильный. Я думал, что сломаю тебя в первом раунде, но ты не сломался. Это дорогого стоит.

Я смотрел на него. Он был серьёзен.

— Спасибо, — ответил я.

— Не за что. — Он усмехнулся. — Но в следующий раз я буду знать, что ты умеешь терпеть. И я буду готовиться лучше.

— Буду ждать, — сказал я.

Он кивнул, повернулся и вышел. Я остался один. Смотрел на свои руки. Они дрожали. Но внутри было спокойно. Я сделал то, что должен был сделать. Я доказал, что умею не только драться, но и перетерпеть, когда это необходимо.

Я лёг на скамью и смотрел в потолок. Впереди было ещё много боёв. Но этот — я запомню навсегда.